Привет, фдс!
Госпожа Ника, у меня в продолжение темы национального характера фемдома вопрос относительно фемдома в Англии… не случайно существует устойчивое выражение «английская любовь», когда говорят о ДС-СМ-отношениях! Это идет, нмв, и от характера англичан и от строгого воспитания в английских закрытых «скулах» и от порядков-отношений старой феодальной аристократии. Госпожа Ника, каковы Вам представляются английские Домины, Леди?.. И вообще, Госпожа Ника, Вы бывали в Англии, как Вы относитесь к англичанам и Англии, в чисто человеческом срезе и политическом (историческом)? Лично я отношусь двойственно… Хочется поглубже понять Англию и англичан. Большая просьба не торопиться с ответом, а по возможности рассказать более детально на примерах. Заранее Спасибо!
Если ответить для начала одним словом, то я Англию люблю. В ней мне всегда удобно, спокойно, она в чем-то соразмерна моему внешнему ритму. Англичане не суетливы. Мне очень нравится та форма, в которой у англичан проявляется их достоинство. У нас оно несколько с вызовом. У французов с затаенной обидой, что мир в 20-м веке променял французский, как международный язык, на английский.
Отсюда некоторая спесь, за которой француз прячет свою обиду. В Америке мне мешает некоторая суетливость, связанная с тем, что американцы покрывают в день огромные расстояния и потому вечно спешат.
У англичан чувство достоинства проявляется в аристократической простоте, доступности и в то же время в железном соблюдении приличий. Что бы ни происходило, англичанин соблюдает приличия и заведенный в обществе этикет.
Вспоминаю случай из первых посещений Англии. Я была с подругой, мы обе тогда плохо знали Лондон. Вышли из большого парка, из тех, которые в Лондоне занимают чуть ли не половину центра и простираются на километры, и никак не могли сообразить, куда нам поворачивать.
Улица была тихая, почти без машин и без пешеходов. К тому же было довольно поздно, и район был не жилой.
Но напротив был какой-то дворец с лужайкой на заднем фоне, а за оградой стоял констебль. Типичный лондонский полицейский – под 2 метра и с пластмассовой каской на голове. Мы перебежали через улицу и очень вежливо спросили, где ближайшая стоянка такси. Он слегка поклонился нам и тоже очень вежливо указал нам на ворота. Мы сначала подумали, что там стоянка, но машин сейчас нет. Но приблизившись к воротам, увидели, что никакой стоянки там нет. Он за оградой тоже важно шествовал к воротам, как бы нам навстречу. Мы опять спросили, где стоянка, а он так же вежливо показал нам на ворота и сказал, что леди могут войти. Действительно, ворота пискнули при нашем приближении и раскрылись. Подруга мне тихонько сказала по-французски, что в Лондоне даже полицейские ловеласы. Наверняка будет пытаться завязать знакомство. Но уходить было неловко, он уже почти подошел к ним, и мы вошли в ворота. Он опять слегка поклонился и прежде всего, пожелал нам приятного вечера. Потом не торопясь, вытащил карту с фонариком, хотя фонари давали свет, но рассеянный, он посветил на то место, где мы сейчас находились. И очень толково и подробно объяснил, где именно и на каком расстоянии, в каждом из направлений есть стоянки такси.
Только после этого, он сказал, что леди не должны себя утруждать, достал радиотелефон и вызвал нам такси. Ни о каких заигрываниях или попытках просто завязать разговор и речи не было. Он был приветлив, корректен, но совершенно официален. Парижский полицейский уже наговорил бы нам кучу комплиментов, расспросил бы, откуда мы и, что собираемся делать завтра, когда он свободен от его службы и с удовольствием будет нашим гидом. Через несколько минут действительно приехало смешное английское такси, похожее на автомобили начала 20-го века.
На следующий день мы шли к Букингэмскому дворцу, но на этот раз в обществе двух истых лондонцев. И вдруг вспомнили о вчерашнем разговоре с констеблем. Спросили их, зачем он заставил нас пройти лишних 50 метров и войти в ворота, ведь мог ту же карту показать через решетку и тем более вызвать для нас такси, раз уж он оказался таким любезным. Оказалось, что обращаться к челу через решетку или через забор неучтиво и говорит о неуважении к собеседнику. Надо сблизиться по возможности и только после этого обратиться. Действительно, никогда не видела англичан, которые бы перекрикивались через улицу, или из окон, как часто делают французы, не говоря уже об итальянцах. И еще мне вспомнился смешной эпизод. С теми же кавалерами, по дороге к Букингэму, мы увидели типичный лондонский указатель. Столбик и множество стрелок в разных направлениях. Если читать сверху вниз, то порядок был такой. На самом верху указывался туалет, чуть ниже «Макдональдс». Еще ниже было несколько стрелок с разными станциями метро, и где-то, среди самых последних, - стрелка с надписью «Букингэмский дворец, резиденция королевской семьи». На наш вопрос, почему такое неуважение к королевской семье, ребята ответили, что указатели устроены по степени важности для туристов и гостей Лондона. Самым важным является туалет. Кому нужна королевская семья, когда тебе нужно срочно добежать до туалета, или наоборот - живот сводит от голода. Метро тоже важно, особенно, если турист спешит.
А королевская семья - это для тех, кому спешить некуда, он вполне может почитать все указатели, а там доберется и до Букингэма.
В таких мелочах и проявляется англичанин. Сдержанный, вежливый, приветливый, но с достоинством, и с очень своеобразным чувством юмора.
Даже после Парижа, в Лондоне просто разбегаются глаза от обилия спектаклей, и особенно музыкальных представлений. От классической музыки до очень приличного рока, и всего прочего. Выбор огромный – на любой уровень, вкус и карман. То же с музеями. Они очень разнообразны, интересны и удобны. Во всем чувствуется забота о посетителях. Масса всякой сопроводительной литературы, что во Франции не всегда в достаточном количестве и на достаточном уровне. При этом те же англичане на футбольном матче могут превращаться в толпу совершенно диких людей. Перед футболом они накачиваются в пабах пивом и виски, и на стадион идут, чтобы разрядиться.
Не все, конечно, но определенные группы населения. В Англии вообще очень велик контраст между простым народом из промышленных предместий больших городов – людей довольно примитивных, и остальным населением, как правило, хорошо воспитанным и спокойным.
При этом замечу еще раз, что это только мои совершенно субъективные впечатления. Хоть была в Лондоне и много раз, но всегда в определенной среде и в основном в центре, а Лондон огромен и по территории, из-за своих многочисленных парков, и особенно, по количеству, и разнообразию населения.
Если говорить о доминах, то очень трудно их описать как-то однозначно.
Например, в той тусовке, где я бываю уже несколько лет, и где теперь Аня обитает, благодаря нам с Викой, почти нет среди домин настоящих потомственных аристократок.
Зато есть 2 весьма знатные и потомственные леди среди нижних. Пожалуй, интересно хотя бы об одной из них рассказать. Случай, вступающий в явное противоречие с нашими представлениями о генетическом наследовании склонности повелевать у отпрысков знатных и богатых родов.
Особенно в Англии, где до сих пор чтут знатность и относятся очень серьезно к титулам, фамильным гербам, традициям и прочей атрибутике аристократизма.
Чего в остальной Европе уже почти не встретишь.
Итак, некая леди, назовем ее первой буквой ее имени К. Для ясности (а не из-за почитания титулов), и в виде исключения, будем писать с большой буквы.
Происходит из очень знатного и древнего рода. Живет в двухэтажном доме в самом аристократическом из лондонских районов. С детства была довольно красивой (видела фото тех времен), капризной и достаточно непредсказуемой.
Никаких тематических порывов лет до 20 не испытывала. В универе неожиданно для себя влюбилась в свою сокурсницу. Тяги к женщинам до этого времени тоже осознанно не испытывала, по ее словам, хотя много путешествовала в компании молодежи довольно вольных нравов и там попробовала, среди прочего, и однополый секс. Но мужчины ей нравились больше, до романа с сокурсницей, и ни лесби, ни даже БИ она себя не осознавала. Сокурсницу, которая была девочкой из провинции, не слишком большим интеллектуалом, но очень сексапильной, по словам К, она долго добивалась, прошла через всякие унижения, но добилась в конце концов. Почти год они были неразлучны, жили вместе в снятой К квартире. Потом случилось так, что на какой-то тусовке их сфотографировал некий папарацци и фото обнимающихся и целующихся подружек появилось в желтом журнальчике. Знатное происхождение имеет свои отрицательные стороны. Будь она простой девчонкой, как ее подруга, никакая желтая пресса ею бы не заинтересовалась. Кто-то не поленился послать журнальчик их родителям.
Отец подруги, офицер флота, тут же примчался в Лондон и увез дочку домой, пригрозив застрелить К, если она даже приблизится к его дочери.
Родители К реагировали более цивилизованно, но тоже весьма решительно.
Для таких семей скандал очень нежелателен, обывателю очень хочется покопаться в их семейных делах, почувствовать себя кое в чем повыше этих аристократов и посудачить о том, насколько те вырождаются.
Едва закончился семестр, родители отправились вместе с К. и близкой им семьей таких же аристократов подальше от Англии и сплетен на тихий, но респектабельный курорт, сняв дом на все лето. Замысел состоял в том, что у друзей был сын, с которым К. дружила с детства и даже имела платонический роман до окончания школы. Потом они мало виделись, но поддерживали дружеские и откровенные отношения. Парень это проявил большую чуткость, утешал К. в ее тоске по любимой, и незаметно для себя она стала с ним спать.
К концу отдыха он сделал ей предложение, и они обручились. Затем последовала свадьба, о которой даже писали в газетах, т.ч., ущерб от скандала был сведен как бы на нет. Поселились молодые в том самом доме, где К. живет и теперь, и где я останавливалась несколько раз, во время учебы в Париже.
Тогда, собственно, К и рассказала мне на исповеди свою историю прихода в Тему, пока сушила мне после ванны волосы и делала ванночку для ног.
У меня тогда еще не было джульки, а раб, которого мне девчонки одолжили в Лондоне вместе с машиной, для таких служений не подходил. Здесь нужны женские руки, хотя я тогда еще и не знала этого, пользуясь рабынями лишь от случая к случаю.
Но вернемся к молодым. Несколько лет они жили хорошо, и К. даже родила наследника, за что была полностью реабилитирована в глазах знатной родни.
Но после родов она стала постепенно отчуждаться от мужа. Ей было физически мучительно неприятно, когда он к ней прикасался. Она снова стала тосковать по своей сокурснице, пыталась ей писать, но та ответила, что вышла замуж и прошлые грехи вспоминать не хочет.
Муж требовал хотя бы минимального соблюдения ею своих супружеских обязанностей, и она однажды сказала ему, что жить с ним не будет, но не станет возражать, если он найдет сексуальную партнершу на его вкус. Только подальше от фото и телекамер, лучше всего прямо здесь, дома.
В это время у них в доме жила только няня мальчика, а горничная и кухарка были приходящими.
Все три женщины были далеко не молоды и имели семьи. К уговорила мужа уволить обеих и взять молодую и красивую служанку, которая была бы ему по вкусу. А уж соблазнить ее – это его забота, она возражать не будет. Муж дал объявление, провел конкурс и нашел нечто волшебное.
У них поселилась 18-летняя красавица, довольно необычной внешности. Высокая, стройная, жгучая брюнетка, но с яркими голубыми глазами и очень светлой кожей. Для Англии не совсем обычная внешность. Потом выяснилось, что ее бабушка была гречанкой, а дед - рыжим и голубоглазым ирландцем. Но насколько она была необычна внешне, настолько же заурядна в своих целях и мечтах.
Она рассказала, что приехала покорять Лондон и имеет запредельную мечту – стать секретаршей у какого-нибудь босса и выйти замуж за него или его сына.
Но в Англии, чтобы получить должность секретарши, нужно иметь диплом соответствующих курсов, куда девчонка и собиралась записаться с началом учебного года.
Устоять перед условиями, которые ей предложил муж К., она не смогла и пошла в служанки. Ей положили зарплату нескольких секретарш, и жила она при этом на всем готовом. Особенно существенным было бесплатное жилье, поскольку цены на любые жилые помещения в Лондоне очень высокие.
Девчонка оказалась очень способной и трудолюбивой. Дом стал еще уютнее и наряднее, а, главное, она сама была его украшением. Правда, готовить она только училась, поэтому кухарку все-таки оставили на полставки (раз в 2 дня та приходила и стряпала).
Все были довольны и счастливы, пока не обнаружилась весьма неожиданная вещь. Девчонка никак не сооблазнялась мужем К. Кстати, я его видела как-то у К., когда он привез сына. Такой, весьма интересный, типичный английский джентльмен, с очень породистым лицом и осанкой. По идее, по своим внешним данным, не говоря уже обо всем остальном, он должен был вскружить голову провинциальной девчонке, которой даже намекал на возможность развода с женой в будущем. Ничего не помогало, девчонка делала все по дому, прислуживала, убирала, чистила, ходила с кухаркой за покупками, вела дом вполне на уровне, но ухаживания мужа К отвергала на корню.
А К. тем временем чувствовала, что привязывается к девчонке все сильнее. Она засыпала с мыслями о ней, просыпалась и сразу должна была ее увидеть.
Иначе день не удавался, все шло наперекосяк. Однажды К. вернулась довольно поздно с какой-то вечеринки, после хорошего возлияния. Всю дорогу в машине она воображала как увидит девчонку и попробует с ней объясниться.
А вдруг она не отвечает мужу потому, что имеет тягу к женщинам. К. все время об этом думала и лелеяла такую надежду. Но служанку она не увидела. Та была у себя наверху и принимала ванну, судя по музыке из ванной комнаты. И тут К. неожиданно для себя вошла к ней в ванную, прямо как была – в вечернем платье.
И услышала нечто, чего никак не ожидала услышать.
Служанка засмеялась, и спросила тоном, каким разговаривают не с хозяйкой, а с прислугой:
- Что прорвало, надоело мучиться и сохнуть по мне? Решила признаться?
К. растерялась и не знала, что сказать, но от вида развалившейся в ванне девчонки почувствовала, что начинает зашкаливать сердце и все, что ниже.
Девчонка внимательно на нее посмотрела и теперь уже захохотала громко, закинув голову. Отсмеявшись, сказала:
- Если хочешь меня помыть, я позволю, но сначала ты должна выпросить прощение у меня.
- Прощение за что?
- За то, что хотела сделать из меня девку для сексуальных услуг твоему никчемному мужу. Ты приняла меня за проститутку? Вы же уверены, что любая девчонка из простых, да еще провинциалка, должна быть счастлива, если ей позволят вас ублажать своим телом.
К. была совершенно сбита с толку. Девчонка вдруг открылась ей с совершенно неожиданной стороны, о которой она даже не подозревала.
- Хорошо, извини, пожалуйста. Это была действительно неудачная идея.
К. почувствовала, что у нее пол уходит из-под ног от мысли, что она может сейчас помыть девчонку, как ее служанка, а не госпожа, и вообще от перспективы касаться ее, целовать ее бархатную кожу, мыть ее тонкие волосы – черные до блеска. И девчонка это тоже почувствовала (это уже c ее слов).
Она и высказала К. все, что думала о родовой аристократии. Вы даже просить прощения не умеете. У вас спинка не гнется уже лет 300, а рот отвык говорить слова сожаления и раскаяния.
- Прощение за то, что ты хотела со мной сделать, будешь просить на коленях. Иначе, даже не начинай, и уходи из моей ванной, я закончила свой рабочий день на сегодня и собираюсь помыться и спать.
К. как была в длинном платье со всеми фамильными драгоценностями, опустилась на колени перед лежащей в ванне девчонкой и заплакала.
- Что мне сделать для тебя, чтобы ты меня простила? Я не могу без тебя, если не буду тебя видеть каждый день и каждый час, я не смогу жить. М.б., это пройдет потом, но сейчас я не могу, пожалей меня. Больше всего на свете я хочу заслужить твое прощение.
Девчонка опять весело рассмеялась и сказала, что мадам все равно говорит и думает только о себе. А она хочет услышать от мадам оценку своему поведению по отношению к ней, которую нанимали служанкой, а пытались превратить в продажную девку.
К. сказала целую речь, дав оценку и себе и мужу и их воспитанию, но девчонка ответила, что это звучит не слишком убедительно.
К. спросила, может ли она наконец встать с колен, ей больно стоять на коврике, и очень затекли ноги и спина из-за длинного платья.
Но девчонка велела ей продолжать и только на коленях. Если встанет, то та даже слушать ее не будет.
После новых слез и слов раскаяния, девчонка задумалась, глядя на К. с улыбкой. Потом вдруг из воды показалась ее ножка и прозвучала первая команда:
- Целуй! Потом можешь помыть ртом, набрав пены в ротик и втирая ее между пальчиками языком.
Начался первый урок фемдома. Ухода за ножками Госпожи в ванне.
К. о фемдоме знала тогда очень мало. Видела какие-то ролики на сайте лесби, но никогда не представляла даже, что это ее призвание, и счастье в сексе ей может дать только служение своей Госпоже.
Что касается девчонки, то как выяснилось, она с самых юных лет была Госпожой, и поднята в Тему очень опытной рабыней, подругой ее матери.
Мать ее ванильна, но знала о пристрастиях подруги и о служении той ее дочери. Чтобы прекратить эту связь, она настояла на отъезде дочери в Лондон.
В результате дочь уже через несколько месяцев пребывания в столице, стала Госпожой на совсем другом уровне. Сама опустила настоящую леди, став хозяйкой и ее и огромного дома, и всего прочего имущества. По их слэйв-контракту, правда, фамильный дом остается формально собственностью рабыни, но там же оговорено, что тематическая Госпожа имеет право распоряжаться им и всем, что в нем находится по своему усмотрению.
Иначе нельзя было сделать. Передача родовых имений другим лицам связано с очень серьезными юридическими процедурами и может быть опротестовано родственниками и потенциальными наследниками. И при таких проверках Тема могла бы открыться, и скандал был бы куда сильнее, чем в студенческие годы.
Поэтому решено было составить такой вот контракт. Муж был удален накануне того дня, когда на К. был надет ошейник с именем ее юной Госпожи.
Разводиться они не стали, чтобы не привлекать внимание желтой прессы, а просто живут врозь, что вполне устраивает, как я поняла, обе стороны.
Вот такая история порабощения знатной леди, которую теперь в лондонской тусовке особенно любят наказывать и «унижать». Сама испытываю приятное чувство, когда прихожу к ним, и леди приветствует меня на пороге, распластанная у моих сапожек. Приятно вытирать ножки о такую знать (шутка!).
На самом деле, я ее уважаю даже больше, чем остальных лондонских рабынь. Она отдалась своему призванию и перешагнула через гордыню многих поколений предков. А главное, я вижу, как она счастлива. Она сказала мне, что впервые в жизни поняла благодаря фемдому, что такое любовь, что такое упиваться каждой минутой у ног своей Госпожи и ее подруг.
Интересно, что бы сказал об этом старик Фрейд, который многое объяснял средой и обстановкой в период полового созревания пациента.
Уж у К. в период полового созревания, обстановка была полностью противоположной той, в которой она теперь пребывает, и в которой так счастлива. И я вижу, что она говорит это совершенно искренне, она вообще не из тех, кто умеет притворяться. Там у нее много поколений людей, которым не было необходимости под кого-то подстраиваться. И самое удивительное, что даже, когда мы сидим с ее хозяйкой на диване или за столом и она служит нам ковриком, в ней чувствуется аристократизм и достоинство. Даже джулька, которая дико ревновала ее ко мне, когда мы были с ней в Лондоне летом, признала это. джулька рабыня, это чувствуется у нее в каждом движении в моем присутствии, а К. остается какой-то совершенно особой рабыней-леди, что-то неуловимое всегда в ней остается от аристократки, как бы она ни служила. А у них фемдом и жесткий, и практически, беспредельный, Красного почти нет. Леди готова ради своей Госпожи на все.
