Привет, фдс!
Обещала рассказать историю о самом коротком порабощении с нуля, которая происходила у меня на глазах и даже при моём пассивном участии.
Было это в то лето, когда мы поступали с Викой учиться, видимо, уже после всех экзаменов, когда мы были уверены, что поступили. Настроение у нас было самое весёлое, мы балдели от свалившегося с плеч напряга бесконечных туров, фото и кино проб, устных экзаменов и необходимости строгого режима. Приходилось рано ложиться, рано вставать, выглядеть постоянно свежей, как персик только-только созревший, и излучать уверенность и доброжелательство.
Комиссии на это обращали очень большое внимание. Интересно, что нам помогали совершенно противоположные вещи, так уж мы с Викой по-разному устроены. Мне помогало то, что я была на все 100% уверена, что не поступлю и рассматривала всю эту авантюру, как интересное летнее приключение, а потому и не волновалась нисколько, была свободной, расслабленной, не напрягалась и потому легко улавливала, чего ищут в соискательницах экзаменаторы.
Вика же, наоборот, была спокойна, поскольку была на те же 100% уверена, что её просто не могут не принять. У неё уже был некоторый опыт съёмок в Нью-Йорке и там специалисты определили, что у неё идеальные данные. Только потом мы узнали насколько этого недостаточно. Там все абитуриентки были с идеальными данными с точки зрения модельного бизнеса, но тем ни менее, подавляющее большинство отсеяли со всеми их данными.
Но это просто фон, чтобы легче понять наше состояние, когда всё уже было позади, и нам выдали форму для оплаты первого года учёбы. Мы обе поступали на стипендию, что говорит о нашей полной неопытности. Для иностранок конкурс на стипендию совершенно немыслимый, принимают всего нескольких, и нас в принципе должны были запороть. Но благодаря высоким оценкам и результатам проб, комиссия решила предложить нам поступить с оплатой.
И вот мы свободны. Гуляем по Парижу, у нас уже есть какие-то поклонники, которых я даже смутно помню. Судя по тому, что они стёрлись из памяти, - стандартные парижане, малоинтересные. В один из дней мы решаем съездить в Брюссель. Благо это поездом полтора часа всего, можно вполне погулять по Брюсселю и в тот же день вернуться. Поклонников решили не брать, они нам и в Париже уже начинали надоедать с ночными клубами, в которые они нас таскали. Это было единственное, что они способны были предложить, видимо.
Поехали с утра, погуляли и заодно отметили поступление и особенно свободу.
Причём, сначала отметили бутылкой хорошего шампанского за обедом в ресторане, а вечером еще одной бутылкой в довольно приятном баре с хорошей музыкой. Отбились от заигрываний и уселись в последний поезд Брюссель-Париж. Поезд поздний, туристы в такие часы уже не ездят, а бельгийцы и французы в будни вообще ложатся спать после последних новостей, как наши колхозники. Т.ч., поезд был почти пуст. Вагон состоял из небольших открытых купе – два двухместных дивана напротив друг друга и сбоку небольшой столик.
Я села у окна за столик, а Вика у прохода. Хмель и усталость разморили и мы решили покемарить до Парижа. Уселись удобно, сбросили обувь и сползли поглубже на сиденьях, положив усталые ножки на противоположный диван.
Только стали задрёмывать, появился кондуктор и потребовал билеты. Показали билеты, он отвалил, и мы снова стали погружаться в дрёму, как вдруг опять кто-то появился. Я помню, что даже глаза не стала открывать, просто протянула опять билет, но в ответ услышала смех и робкий такой голос, явно не кондукторский. Открыла глаза и увидела солидного джентльмена лет 30, слегка правда лысенького, но ещё вполне респектабельного с большим чемоданом на колёсиках. Вика тоже открыла глаза и уставилась на него. Спустя минуту-другую мы поняли, что он просит нас снять ножки с дивана и дать ему возможность сесть. Вика от возмущения даже порозовела, это всегда верный признак, что сейчас будут убитые и раненные. Но сначала она спокойненько сказала ему, что в вагоне полно свободных купе, что было абсолютной правдой,
Занято было 3-4 купе, не больше. На что явление ответило, что ехать полтора часа скучно, и он бы хотел ехать в компании таких очаровательных девушек, как мы. Я закрыла глаза, предоставив Вике самой разбираться с этим соискателем знакомства, что было явно причиной его появления.
Оправдывала я себя тем, что мои ноги ему не мешали, перегораживали ему проход, прежде всего, викочкины. А в том, что она не пошевелит даже мизинчиком, я нисколько не сомневалась. Я к тому времени свою подругу знала уже очень хорошо. Дальше у них произошёл довольно активный обмен репликами, причём викочкины фразы принимали всё более повелительное наклонение, а фразы соискателя – всё более заискивающее – даже скорее не наклонение, а уже почти поклонение. Потом после небольшой паузы Вика сказала: - Мы устали, ходили весь день, и ты нам послан судьбой. Не боишься?
На что соискатель самым бодрым тоном ответил, что нисколько не боится, и даже наоборот.
Тогда Вика велела ему покласть чемодан на пол плашмя, и сесть на него. Только так, мол, может осуществиться его желание ехать в обществе таких прекрасных девушек, без ущерба для их усталых ножек.
Разговор принимал довольно интересное направление, я даже открыла глаза.
Соискатель протиснул чемодан под ногами у Вики и виновато (уже всё с ним было ясно, он смотрел, как провинившийся школьник) сказал: - Не может ли мадмуазель убрать на секунду буквально ножки, чтобы он сел, а потом он уже не буду мешать больше.
На что Вика сурово ответила, что не может, не полагается. Он вполне может проползти под ними не хуже своего чемодана.
Я смотрела с интересом что будет. Вика, конечно, настоящая колдунья по части порабощений, но вот так сразу, да ещё в поезде, где хоть и никто нас не видел, из других купе, но мог в любую минуту пройти мимо кондуктор или кто-то из пассажиров…
Я была уверена, что мужик испугается или возмутится. Но он оглянулся, прилёг на бочок и протиснулся каким-то образом под ногами у Вики. Это было так смешно, что я стала смотреть в окно и беззвучно хохотать. Мужик был отнюдь не гномик, правда, худощавый, но роста вполне приличного.
Едва он устроился на своём чемодане, как Вика спросила, владеет ли он массажем. Он радостно сообщил, что да. Тогда Вика просто поставила одну ножку ему на плечо, а другую на грудь и велела массировать. Он поколебался минутку, не больше, и взял викину ножку в руки. Спустя какое-то время Вика заявила, что таким массажем можно сделать человека безногим. Что её ножку ещё ни разу так бездарно не массировали. Помню фразу «у тебя не руки, а клешни. Теперь ножка не тебя затаила смертельную обиду, берегись.»
И с этими словами шлёпнула его по физиономии. А он, судя по всему, балдел от собственного массажа, рассматривая викину ножку с интересом, как музейный экспонат. Он покраснел и сказал, что просит прощения, он старался как умеет.
На что получил ответ, что просить прощения он должен не у неё, а у её ножки.
Как? Не знаешь как? Поцелуй её для начала и скажи, что готов на всё, чтобы загладить свою вину перед ней. Дальше Вика ему очень коротко объяснила как и куда надо целовать ножку, чтобы той было приятно.
Ну, дальше, всё пошло по обычному сценарию. В мужике обнаружился, конечно, фетишист, с явными нижними задатками и при этом жуткая неуверенность в себе.
В какой-то момент появился кондуктор. До этого еще несколько человек прошли мимо, но я не заметила, кто это был, они не останавливались и не видели или делали вид, что не видят эту нашу композицию.
А тут кондуктор остановился и поражённый уставился на эту сцену. Правда, в этот момент соискатель уже не целовал викину ножку, она сменила их и он пытался массировать ей вторую. Вика объясняла ему искусство массажа усталых конечностей.
Кондуктор, осмотрев картину, спросил: - Мсье, вы в порядке?
На что мсье заверил его, что он в полном порядке и, поскольку он по специальности, массажист, то вызвался сделать мадмуазель массаж, поскольку она очень утомлена хождением на высоких каблуках в течение многих часов.
Получив такое объяснение, кондуктор отвалил, а я снова отвернулась к окну и затряслась в беззвучном хохоте. Представила, как мы выглядим со стороны и уже не могла сдержаться – захохотала в голос.
Счастье, что никого не было, а немногие, что были, наверное, дремали.
Но самое потрясающее было потом. Я, честно говоря, решила, что Вика просто решила позабавиться в поезде от нечего делать. Но она с совершенно невозмутимым видом спросила, куда массажист собирался ехать.
Оказалось, что он едет в Шарль де Голь (поезд там останавливается перед Парижем) и у него через 3 часа самолёт. На что Вика сказала, что «не едет», а «ехал», теперь он поедет в Париж, и будет служить рабом ей и её подруге.
Мужик, хоть и был уже порабощён, практически, но сам ещё этого не осознал, и рассмеялся, решив, что Вика шутит. Но Вика ему быстренько объяснила что к чему, и что мы без раба пока в Париже, и это несправедливо и неправильно, и это требует исправления. Мужик, подумав, согласился, что это действительно так. Он, конечно, уже был полностью во власти Вики, сам порывался целовать её ножки, за что получил по физии с пояснением, что раб ласкает только по приказу или с молчаливого разрешения. Но он ещё только кандидат в рабы и проявлять инициативу не должен.
Он, конечно, поехал с нами на Северный вокзал, взял такси, и мы закатились в 5-тизвёздочный отель. В других отелях в Париже в конце августа, да ещё среди ночи найти номер невозможно ни за какие деньги. Но во втором или третьем из супер дорогих номер нашёлся. Там мы его и опускали почти неделю. Вернее, опускала, в основном, Вика, я только помогала иногда. Я предпочитала ходить по музеям, смотреть Париж и фотографировать. Тема в тот период для меня отошла на задний план. Я была в Париже всего во второй раз, а первый раз с родителями и братом, и это было совсем не так, как в то лето. Вика же была в Париже без счёту и даже жила уже там довольно долго.
Вечерами, вернувшись усталая, я присоединялась к Викочке и мы очень лихо опустили соискателя до вполне сносного уровня, мне даже удалось удержать Вику от лишней жести. Она тогда тяготела к мягкому СМ, и это было начало моей борьбы за перетаскивание Вики в наш лагерь ДС. Хотя она сама же меня и обучила принципам ДС в своё время. Но она была сторонница очень жёсткого ДС, где-то на грани СМ во многом.
После опускания, этот бельгиец, был у Вики примерно год, потом она его подарила кому-то из первых наших знакомых домин, живших в Брюсселе. Мужик был родом оттуда, и забросив все свои дела, обретался в основном в Париже, в ожидании вызова на сессии. Взял даже год отпуска на работе, чтобы быть готовым явиться на сессию к Вике по первому зову.
Через него, кстати, я получила первого своего раба в Париже. Это был русский парень, учившийся в Бельгии. Он приезжал ко мне на сессии на конец недели и в любой будний день, когда я разрешала. Я как-то приказала нашему искателю поездных знакомств найти мне нижнего, желательно русского, и он разыскал в каком-то тематическом клубе в Брюсселе. Меня вполне устраивал такой наезжающий раб, поскольку времени на Тему во время учёбы, особенно поначалу, у меня было мало. Я поступила ещё и на отделение дизайна вскоре, т.ч., свободного времени стало совсем в обрез.
Вот такая история с самым быстрым порабощением, из всех, которые я знаю.
Всё произошло в час с небольшим, которые мы ехали из Брюсселя.
Я даже описывая это, потратила намного больше времени…
