В кофе есть тайна. Потому он так непрозрачен – как южная ночь до восхода луны.
Он горяч и крепок, как объятия; он горек, как разлука.
Но если в кофе добавить немного колдовства – сахару, корицы, перца, сливок, орехов, – он открывает иные стороны жизни: он может быть сладким и дерзким, как поцелуй украдкой; вдохновенным и изысканным – как высокая поэзия; обволакивающим негой – как восточная музыка; романтичным и волшебным – как прогулка по старинному городу; мечтательным – как ранняя юность, томительным – как предчувствие любви; он может быть с неопределенным, ускользающим послевкусием – как неразгаданный намек.
Кофе может постепенно раскрывать свой аромат и свой вкус, как притча или коан, даже тогда, когда чашка пуста, и вкусовые ощущения закончились, но осталось воспоминание о них – быть может, еще более пленительное и манящее.
Знатоки утверждают, что кофе необыкновенно восприимчив к тем мыслям, к тому душевному состоянию, с которым его готовят. Не потому ли возникло гадание на кофейной гуще?
А я люблю смотреть на дымок над чашкой кофе: прозрачный, едва заметный, он складывается в причудливые образы: смутное очертание паруса; крылья бабочки; невесомое перышко; легчайшая вуаль царицы эльфов; бородатый джин, который, возможно – если с ним правильно заговорить – скажет: «Слушаюсь и повинуюсь!»
Ранней весной я чаще всего пью кофе не за столом, а стоя у окна – чтобы видеть, как зажигаются окна в домах справа и слева, а прямо – вдалеке – поблескивает речная гладь.
Очень важно поймать этот импульс рождающегося дня и одновременно внутренне проснуться – именно тогда возникает несокрушимая уверенность, что это будет – мой день.
Дух. Полпервого уже, между прочим…
Кошки (за кадром). Яа-а-ау!
Тело (сонно). Идите к черту, гады, дайте поспать. А ну, слезла с принтера, мерзопакость!
Принтер (за кадром). Бдляк, чавк, вжж, а у меня, между прочим, синий цвет в картридже ожил, тьфу бумажку!
Тело (не просыпаясь). Я безмерно счастлив это слышать…
Дух. Кофе.
Тело (жалобно). Яа-а-ау!
Кошки (за кадром радостно подхватывают). У-я-аау!
Кошка Ульяна приходит трогать лапой. Дух бежит на кухню и начинает шарить среди баночек.
Дух (приговаривая). Кофе-кофе-кофе-коофе…
Тело (охренев). Уська, ты чего? Да, хорошо, хорошо, я встаю.
Пошатываясь, встает с кровати, у него кружится голова, тело поспешно садится.
Дух (с упреком). Мог бы и привыкнуть уже.
Тело (беззлобно). Сгинь, нечистая сила.
Дух (настойчиво). Кофе.
Тело (постепенно просыпаясь). Кофе. Хм. Это мысль.
Осторожно идет на кухню. Кошки кидаются под ноги в самом узком месте коридора. Но это происходит каждый день, и тело машинально сохраняет равновесие. Лезет за кормом, рассыпает по мискам. В тот момент, когда тело наклоняется над мисками, его застает второй утренний приступ головокружения.
(Быстро сев и уперевшись лбом в стенку). Ой, бляяяя…
Дух (настойчиво). Кофе!!
Тело кладет в недосягаемое место корм (в кухонный диванчик, очень удобно, из всех шкафов они доставали) и берет в руки джезву. В ней еще со вчера осталось немного кофе. Выливает в чашку, выпивает.
Тело. Мм, настоялся… Так, что нам сегодня сварить? Корица, мускат, имбирь…
Дух (деловито, но уже не так напористо, пора объединяться с телом). Имбирь. У тебя все еще башка кружится.
Тело. Ага…
Моет джезву, сыпет кофе, заливает водой, начинает колдовать.
Дух (удовлетворенно). Ну вот, так гораздо лучше. Доброе утро.
Александр Шуйский