...казалось, что эта таверна является последним средоточием жизни; окружённая истерзанным недавней бурей лесом... Темно... Ветер начал стихать, но неся с собой прохладный воздух, пресыщенный влагой прощедшего ливня, он казался пронизывающим всё тело. Одежда не защищала от его хлёстких касаний... Однако, слабый лунный свет согревал не обращающего внимания на ненастье юношу (?), шедшего неуверенной походкой по дороге... Дорога превратилась в его жизнь... Размытая, еле заметная в ночной причудливой тени деревьев... Казалось, иные исполины пытаются что-то сказать; рассечённая молниями, некогда красивая, ива - попросить об ударе милосердия боевым топором под корень... Увы - у него не было топора... Он не мог выполнить её последнюю просьбу...
Его единственным и обажаемым до обожествления оружием был обоюдоострый палаш. Палаш - так прозвали этого человека. Это слово стало вторым, а возможно - единственным Я. Мало кто смог бы вспомнить его настоящее имя. Даже он сам неохотно произносил - "Хэндрик" - ещё совсем недавно. Но теперь, по дороге домой, ему нравилось это созвучие всё больше и больше.
Дом? - Хэндрик не помнил своего дома, только смутные детские воспоминания роились в его памяти отрывочными сюжетами цветных, таких редких снов. Пожары какой-то войны, его везут куда-то верхом, туманный порт... А после? - после - тень мёртвых снов после очередного абордажа, абордаж, мёртвый сон на палубе, в перемешку усеянной телами живых, ещё живых, и - навсегда уснувших... Вновь абордаж, порт, таверна, бордель, палуба, абордаж... И нескончаемые ряды галерных вёсел, рождающих всплески в полночной тиши штиля... Именно в такие ночи, стоя на вахте, Палаш вспоминал о доме.Остальное время его занимало искусное умервщление противника - во время нескончаемых крестовых походов, войн на побережье с гоблинами, штурме укреплённых островов разнощерстной нежити... Войны мелких князьков за пути сообщения с жестокими, далёкими от этих мест правителями Юга. Да откровенный грабеж торговых посудин, коли к тому было расположение капитана и команды.
И вот уже долго, очень долго он шёл размытой дорогой своих воспоминаний домой... Дом... Появивщийся вдали огонёк очага неизвестной ему таверны неожиданно сжал сердце, до невыносимой боли в висках, тоской... Странное, почти незнакомое ощущение. И... - сладостное. Хендрик решил ускорить шаг по направлению к "вертепу". Не столько с целью почувствовать себя как дома, сколько с целью дать отдых телу и подкрепиться... С этой мыслью он откупорил бутылку рома, извлечённую из походного мешка. Палаш решил, что следует во что бы то ни стало напиться! К исполнению чего незамедлительно приступил.
Зайдя в таверну, Хендрик был немало удивлён количеством находившихся в помещении представителей различных рас, но значения сему не придал... Лишь мимолётно взглянул на полуодетого юношу, к коему было приковано внимание всех посетителей, а затем незаметно, легко, и явно покачиваясь как при болтанке, прошествовал к камину. Расположившись с боку от очага, Хендрик сел, вытянул ноги. Теперь, в отблесках огня, Палаша можно было разглядеть:
Невысокий, худощавый человек... Не молод и не стар... Возраст по его обветренному, обросщему редкой бородой и иссечёному шрамами, лицу определить было сложно. Для юнца - слишком мужественнен и пропит, для старика - слишком проворен и жив в еле заметных движениях глаз и пальцев. Почти правильные черты лица, изувеченные лезвиями клинков. Лет 27-37... Одетый в тёмно-зелёный плащ паромщика и сапоги с высоким голенищем, Хендрик больше походил на чудаковатого путника, не ведомо какими судьбами забредщего в эту таверну. Если бы не заплетённая в хвост иссиня-черная коса, торчавщая из-под повязанной на голову ярко-разноцветной тряпки, палаш и ледяной взгляд белёсо-тёмно-серых глаз мёртвой чайки, которым Хендрик привык смотреть на окружающий его мир.
Допитый ещё на подходе к таверне ром, тепло помещения, аромат осёдлого жилья - резко помутили его сознание, как только он вошёл... Теперь, сев, Хендрик полузакрыл глаза и попытался вызвать в своей памяти обрывки детских красочных снов... о доме. Возникшая на мгновенье тишина его отвлекла - насторожив. Но последовавшие слова " ... у нас как раз поспела... оленина" его успокоили. Мысль о едё было отвлекла его от погружения в дремотное состояние, но ненадолго... Закрыв глаза, он погрузился в поиски утраченного давно прошлого, в поиски "своей" дороги... к дому, которого больше не существут. Он знал это, но хотел обрести вновь.
Его единственным и обажаемым до обожествления оружием был обоюдоострый палаш. Палаш - так прозвали этого человека. Это слово стало вторым, а возможно - единственным Я. Мало кто смог бы вспомнить его настоящее имя. Даже он сам неохотно произносил - "Хэндрик" - ещё совсем недавно. Но теперь, по дороге домой, ему нравилось это созвучие всё больше и больше.
Дом? - Хэндрик не помнил своего дома, только смутные детские воспоминания роились в его памяти отрывочными сюжетами цветных, таких редких снов. Пожары какой-то войны, его везут куда-то верхом, туманный порт... А после? - после - тень мёртвых снов после очередного абордажа, абордаж, мёртвый сон на палубе, в перемешку усеянной телами живых, ещё живых, и - навсегда уснувших... Вновь абордаж, порт, таверна, бордель, палуба, абордаж... И нескончаемые ряды галерных вёсел, рождающих всплески в полночной тиши штиля... Именно в такие ночи, стоя на вахте, Палаш вспоминал о доме.Остальное время его занимало искусное умервщление противника - во время нескончаемых крестовых походов, войн на побережье с гоблинами, штурме укреплённых островов разнощерстной нежити... Войны мелких князьков за пути сообщения с жестокими, далёкими от этих мест правителями Юга. Да откровенный грабеж торговых посудин, коли к тому было расположение капитана и команды.
И вот уже долго, очень долго он шёл размытой дорогой своих воспоминаний домой... Дом... Появивщийся вдали огонёк очага неизвестной ему таверны неожиданно сжал сердце, до невыносимой боли в висках, тоской... Странное, почти незнакомое ощущение. И... - сладостное. Хендрик решил ускорить шаг по направлению к "вертепу". Не столько с целью почувствовать себя как дома, сколько с целью дать отдых телу и подкрепиться... С этой мыслью он откупорил бутылку рома, извлечённую из походного мешка. Палаш решил, что следует во что бы то ни стало напиться! К исполнению чего незамедлительно приступил.
Зайдя в таверну, Хендрик был немало удивлён количеством находившихся в помещении представителей различных рас, но значения сему не придал... Лишь мимолётно взглянул на полуодетого юношу, к коему было приковано внимание всех посетителей, а затем незаметно, легко, и явно покачиваясь как при болтанке, прошествовал к камину. Расположившись с боку от очага, Хендрик сел, вытянул ноги. Теперь, в отблесках огня, Палаша можно было разглядеть:
Невысокий, худощавый человек... Не молод и не стар... Возраст по его обветренному, обросщему редкой бородой и иссечёному шрамами, лицу определить было сложно. Для юнца - слишком мужественнен и пропит, для старика - слишком проворен и жив в еле заметных движениях глаз и пальцев. Почти правильные черты лица, изувеченные лезвиями клинков. Лет 27-37... Одетый в тёмно-зелёный плащ паромщика и сапоги с высоким голенищем, Хендрик больше походил на чудаковатого путника, не ведомо какими судьбами забредщего в эту таверну. Если бы не заплетённая в хвост иссиня-черная коса, торчавщая из-под повязанной на голову ярко-разноцветной тряпки, палаш и ледяной взгляд белёсо-тёмно-серых глаз мёртвой чайки, которым Хендрик привык смотреть на окружающий его мир.
Допитый ещё на подходе к таверне ром, тепло помещения, аромат осёдлого жилья - резко помутили его сознание, как только он вошёл... Теперь, сев, Хендрик полузакрыл глаза и попытался вызвать в своей памяти обрывки детских красочных снов... о доме. Возникшая на мгновенье тишина его отвлекла - насторожив. Но последовавшие слова " ... у нас как раз поспела... оленина" его успокоили. Мысль о едё было отвлекла его от погружения в дремотное состояние, но ненадолго... Закрыв глаза, он погрузился в поиски утраченного давно прошлого, в поиски "своей" дороги... к дому, которого больше не существут. Он знал это, но хотел обрести вновь.
Последнее редактирование:
