Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
Вот мои любимые стихи для настроения)
прощайте злые минус тридцать
я ухожу туда где чай
где муза солнце и свобода
в домашний теплый интернет
*
вот тридцать лет в моей одежде
какой то ходит человек
живёт не так как я хотел бы
и всё влюбляется не в тех
*
создатель в миллиард кроватей
никак не может разложить
людей по парам подходящим
опять не сходится пасьянс
*
мне просто хочется чтоб люди
забыли слово эгоизм
и больше делали добра бы
не всяким там себе а мне
*
вчера мужчину отловила
держу в квартире взаперти
а он не хочет размножаться
и постоянно просит есть
*
ты под окном нарисовал мне
букет огромный алых роз
я рядом с ними нарисую
пельмени борщ котлеты секс
*
у настоящей леди дома
всё в идеальной чистоте
лежит на выбитом диване
печальный вымытый мужик
*
во время секса алевтина
была настолько холодна
что федор зимнюю резину
себе натягивал на член
*
когда в постель приносят кофе
возьми его и молча пей
не нужно спрашивать а кто вы
и что вы делаете здесь
*
а это кто спросил создатель
с восторгом глядя на ежей
людей бобров пингвинов помню
неужто этих тоже я
*
карета в тыкву превратилась
исчезла тройка лошадей
и стала золушка арбузом
но принца было не унять
*
купил шампунь длина и сила
оно понятно для волос
но все таки помыл два раза
и понадеялся а вдруг
*
страшней всего когда бумага
застряла в ксероксе а ты
не знаешь как устроен ксерокс
но знаешь что на том листе
*
всю ночь не сплю и представляю
что где то далеко и ты
уснуть не можешь и мечтаешь
чтоб не спала из-за тебя
Авторство у каждого стиха свое, поэтому мучиться и указывать не стала
прощайте злые минус тридцать
я ухожу туда где чай
где муза солнце и свобода
в домашний теплый интернет
*
вот тридцать лет в моей одежде
какой то ходит человек
живёт не так как я хотел бы
и всё влюбляется не в тех
*
создатель в миллиард кроватей
никак не может разложить
людей по парам подходящим
опять не сходится пасьянс
*
мне просто хочется чтоб люди
забыли слово эгоизм
и больше делали добра бы
не всяким там себе а мне
*
вчера мужчину отловила
держу в квартире взаперти
а он не хочет размножаться
и постоянно просит есть
*
ты под окном нарисовал мне
букет огромный алых роз
я рядом с ними нарисую
пельмени борщ котлеты секс
*
у настоящей леди дома
всё в идеальной чистоте
лежит на выбитом диване
печальный вымытый мужик
*
во время секса алевтина
была настолько холодна
что федор зимнюю резину
себе натягивал на член
*
когда в постель приносят кофе
возьми его и молча пей
не нужно спрашивать а кто вы
и что вы делаете здесь
*
а это кто спросил создатель
с восторгом глядя на ежей
людей бобров пингвинов помню
неужто этих тоже я
*
карета в тыкву превратилась
исчезла тройка лошадей
и стала золушка арбузом
но принца было не унять
*
купил шампунь длина и сила
оно понятно для волос
но все таки помыл два раза
и понадеялся а вдруг
*
страшней всего когда бумага
застряла в ксероксе а ты
не знаешь как устроен ксерокс
но знаешь что на том листе
*
всю ночь не сплю и представляю
что где то далеко и ты
уснуть не можешь и мечтаешь
чтоб не спала из-за тебя
Авторство у каждого стиха свое, поэтому мучиться и указывать не стала
Только что прочитала в интернете. Автор неизвестен
Живут на свете чудаки,
Пьют чай, не вынимая ложки,
Герань разводят на окошке
И обожают пустяки.
Гуляют летом босиком,
Зимой из снега строят крепость
И верят в каждую нелепость,
Мед запивая молоком.
И утром с солнечным лучом
Улыбки дарят незнакомцам,
Платок в руке в волненьи скомкав
И пряча крылья за плечом.
А по ночам, когда темно,
За чудесами улетают,
Как ангелы... как будто знают,
Что в небе есть для них окно.
Живут на свете чудаки,
Пьют чай, не вынимая ложки,
Герань разводят на окошке
И обожают пустяки.
Гуляют летом босиком,
Зимой из снега строят крепость
И верят в каждую нелепость,
Мед запивая молоком.
И утром с солнечным лучом
Улыбки дарят незнакомцам,
Платок в руке в волненьи скомкав
И пряча крылья за плечом.
А по ночам, когда темно,
За чудесами улетают,
Как ангелы... как будто знают,
Что в небе есть для них окно.
когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги
сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
целое стекло в окне и фаянсовый унитаз даже в самой простой квартире
счастливы живущие здесь, сказал, как немногие в этом мире
парки их необъятны, раджу, дома у них монолитны
но никто из их обитателей не поет по утрам ни мантры,
ни киртана, ни молитвы
вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник -
но они ничего не делают, кроме денег:
кроме денег и денег, раджу, как будто они едят их:
только пачки купюр рекламируют на плакатах
представляешь, раджу, ни грязи, ни нищеты, но вот если большая трасса -
то во всю длину вдоль нее щиты, на которых деньги и даже - груды сырого мяса
кроме денег, раджу, как будто чтобы надеть их:
нанимают чужих людей, чтоб заботились об их детях
кроме денег, раджу, но как попадется навстречу нищий или калека -
так глядят, будто он недостоин имени человека
кроме денег, но не для того, раджу, чтоб жене купить на базаре
дорогих украшений или расшитых сари
а пойти и сдать в банк, и соседям служить примером -
и ходить только в сером, и жена чтоб ходила в сером
женщины их холёны, среди старух почти нет колченогих, дряблых
но никто из мужчин не поет для них,
не играет для них на таблах
дети их не умирают от скверной воды, от заразы в сезон дождей или черной пыли,
только я не видел, чтоб они бога благодарили
старики их живут одни, когда их душа покидает тело -
часто не находят ничьей, чтобы проводить ее захотела
самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:
вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,
спите на циновке, ни разу не были ни в театре, ни на концерте -
люди, что друг другу по телефону желают смерти
я прожил среди них пять дней и сбежал на шестые сутки -
я всерьез опасался, что навсегда поврежусь в рассудке
и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:
принесла мне горячих роти и плошку дала
что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса, бледнее всякого европейца,
я аж разрыдался, раджу, надо ж было такого ужаса натерпеться
Вера Полозкова
сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
целое стекло в окне и фаянсовый унитаз даже в самой простой квартире
счастливы живущие здесь, сказал, как немногие в этом мире
парки их необъятны, раджу, дома у них монолитны
но никто из их обитателей не поет по утрам ни мантры,
ни киртана, ни молитвы
вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник -
но они ничего не делают, кроме денег:
кроме денег и денег, раджу, как будто они едят их:
только пачки купюр рекламируют на плакатах
представляешь, раджу, ни грязи, ни нищеты, но вот если большая трасса -
то во всю длину вдоль нее щиты, на которых деньги и даже - груды сырого мяса
кроме денег, раджу, как будто чтобы надеть их:
нанимают чужих людей, чтоб заботились об их детях
кроме денег, раджу, но как попадется навстречу нищий или калека -
так глядят, будто он недостоин имени человека
кроме денег, но не для того, раджу, чтоб жене купить на базаре
дорогих украшений или расшитых сари
а пойти и сдать в банк, и соседям служить примером -
и ходить только в сером, и жена чтоб ходила в сером
женщины их холёны, среди старух почти нет колченогих, дряблых
но никто из мужчин не поет для них,
не играет для них на таблах
дети их не умирают от скверной воды, от заразы в сезон дождей или черной пыли,
только я не видел, чтоб они бога благодарили
старики их живут одни, когда их душа покидает тело -
часто не находят ничьей, чтобы проводить ее захотела
самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:
вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,
спите на циновке, ни разу не были ни в театре, ни на концерте -
люди, что друг другу по телефону желают смерти
я прожил среди них пять дней и сбежал на шестые сутки -
я всерьез опасался, что навсегда поврежусь в рассудке
и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:
принесла мне горячих роти и плошку дала
что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса, бледнее всякого европейца,
я аж разрыдался, раджу, надо ж было такого ужаса натерпеться
Вера Полозкова
Белый пух, горячий ветер...
- Спишь?
- Скажи, зачем мы здесь?
- По секрету?
- По секрету.
- Спички есть?
- Конечно, есть.
- Чиркни спичкой, станет ясно:
мы пришли...
- Не надо вслух!
- ...чтобы вспыхнуть и погаснуть,
словно тополиный пух.
- Что ты! Тише! Будет вечер,
чай, пирог, луна в окне,
чашку в руки, плед на плечи...
- Вечер - твой, а вечность - мне?
- Вечер - наш, а вечность - к черту.
- Чиркни спичкой.
- Ты опять?
- Проще быть живым, чем мертвым,
проще плакать, чем молчать.
Вдох. Как граппа ветер крепок.
- Я почти исчез, а ты?
Самый сладкий, напоследок,
выдох - время жечь мосты.
- Спишь?
- Скажи, зачем мы здесь?
- По секрету?
- По секрету.
- Спички есть?
- Конечно, есть.
- Чиркни спичкой, станет ясно:
мы пришли...
- Не надо вслух!
- ...чтобы вспыхнуть и погаснуть,
словно тополиный пух.
- Что ты! Тише! Будет вечер,
чай, пирог, луна в окне,
чашку в руки, плед на плечи...
- Вечер - твой, а вечность - мне?
- Вечер - наш, а вечность - к черту.
- Чиркни спичкой.
- Ты опять?
- Проще быть живым, чем мертвым,
проще плакать, чем молчать.
Вдох. Как граппа ветер крепок.
- Я почти исчез, а ты?
Самый сладкий, напоследок,
выдох - время жечь мосты.
Назначь же мне свиданье в Интернете,
Средь виртуальных тоненьких берёз,
Средь паутинок бесконечной Сети,
У океана дивных снов и грёз.
Модемный скрип заменит шум прибоя,
Цветочек аськи - полевой букет,
Фон на страничке - небо голубое,
А алый шрифт, как солнечный рассвет.
И ты простишь меня за опозданье,
Виной был нераспознанный пароль,
Я так спешила: из-за невниманья,
Нажала вместо буквы цифру 0.
Бегут часы... На мониторе строчки
Хранят тепло твоих уставших рук
А запятые, скобочки и точки
Доносят клавиш музыкальный стук.
Ещё чуть-чуть! Восход уже так близок...
Там, где-то, в чьём-то мире, за окном,
Трещит мороз и город, словно призрак,
Забылся тяжким одиноким сном.
Пора прощаться, нет соединенья...
Очнулась. А вокруг лишь пустота.
А сладких губ и наших рук сплетенье -
Мечта, лишь бестелесная мечта...
Средь виртуальных тоненьких берёз,
Средь паутинок бесконечной Сети,
У океана дивных снов и грёз.
Модемный скрип заменит шум прибоя,
Цветочек аськи - полевой букет,
Фон на страничке - небо голубое,
А алый шрифт, как солнечный рассвет.
И ты простишь меня за опозданье,
Виной был нераспознанный пароль,
Я так спешила: из-за невниманья,
Нажала вместо буквы цифру 0.
Бегут часы... На мониторе строчки
Хранят тепло твоих уставших рук
А запятые, скобочки и точки
Доносят клавиш музыкальный стук.
Ещё чуть-чуть! Восход уже так близок...
Там, где-то, в чьём-то мире, за окном,
Трещит мороз и город, словно призрак,
Забылся тяжким одиноким сном.
Пора прощаться, нет соединенья...
Очнулась. А вокруг лишь пустота.
А сладких губ и наших рук сплетенье -
Мечта, лишь бестелесная мечта...
это твой берег – песчаные рвы и башенки
и долгожданная внутренняя весна.
никогда ни о чём не проси, никогда не спрашивай,
если на самом деле не хочешь знать.
тут твоя взрослость, стремления и потери,
детство и смех потерявшихся в нём ребят.
смысл не в тех, в кого слепо упёрто веришь,
а в тех, кто заставит поверить в саму себя.
глянь – твоё солнце, ещё после сна печальное,
в город вернулось – на раны твои бальзам.
твой человек – целовать и любить отчаянно,
считывать все настроения по глазам.
не надо бояться продлить это на «чуть-чуть ещё»,
не надо бояться порвать аккуратный шов.
это твой берег – не знаешь, но просто чувствуешь:
всё хорошо.
всё действительно хорошо.
Хедвиг
и долгожданная внутренняя весна.
никогда ни о чём не проси, никогда не спрашивай,
если на самом деле не хочешь знать.
тут твоя взрослость, стремления и потери,
детство и смех потерявшихся в нём ребят.
смысл не в тех, в кого слепо упёрто веришь,
а в тех, кто заставит поверить в саму себя.
глянь – твоё солнце, ещё после сна печальное,
в город вернулось – на раны твои бальзам.
твой человек – целовать и любить отчаянно,
считывать все настроения по глазам.
не надо бояться продлить это на «чуть-чуть ещё»,
не надо бояться порвать аккуратный шов.
это твой берег – не знаешь, но просто чувствуешь:
всё хорошо.
всё действительно хорошо.
Хедвиг
Ну можно ли представить мир без шуток?!
Да он без шуток был бы просто жуток!..
Когда на сердце холод, страх и тьма -
Лишь юмор не дает сойти с ума!..
Судьба играет с нами в «чёт» и «нечет»,
Уныние казнит, а юмор лечит.
Хвала шутам, что вовремя смогли
Нас удержать от яда и петли!..
Простой пример. У вас упадок духа.
У вас гастрит, ангина и желтуха.
Ваш дом сгорел. От вас ушла жена.
К тому же вы с большого бодуна!..
А вам навстречу медленно и чинно
Высокомерный шествует мужчина.
Дурак и хам. Красавец и атлет,
Удачливый самец в расцвете лет.
Он выглядит эффектней монумента,
Но только без коня и постамента.
И город с ликованием готов
Его осыпать ворохом цветов!..
Но вдруг – природы ветреной причуда! -
Над ним летит случайная пичуга
И какает сердечно и тепло
На это горделивое чело!..
Любимое занятье монументов -
Быть оселком для птичьих экскрементов;
Среди иных – и этот монумент
На птичий напросился комплимент!
А миг назад он женщинам влюбленным
Казался совершенным Аполлоном,
Он был почти что с Богом наравне,
Но капнуло с небес,– и он в говне!..
И вы при виде птичьего огреха
Буквально помираете от смеха:
Хоть нами зачастую правит бес,
Но и его курируют с небес!..
Очередной прохвост не вышел в дамки,
И значит, жизнь в свои вернулась рамки,
И значит, в мире есть и стыд, и честь,
И справедливость тоже в мире есть!..
И жизнь не так уж, в общем, безобразна,
И вы вполне открыты для соблазна,
И вон прошла с собачкою одна,
И незачем бросаться из окна!..
Ну можно ли представить мир без шуток?!
Да он без них не выживет и суток!..
Не сбрасывайте, братцы, со счетов
Спешащих к вам на выручку шутов!..
Л.Филатов
"Любовь к трем апельсинам"
Да он без шуток был бы просто жуток!..
Когда на сердце холод, страх и тьма -
Лишь юмор не дает сойти с ума!..
Судьба играет с нами в «чёт» и «нечет»,
Уныние казнит, а юмор лечит.
Хвала шутам, что вовремя смогли
Нас удержать от яда и петли!..
Простой пример. У вас упадок духа.
У вас гастрит, ангина и желтуха.
Ваш дом сгорел. От вас ушла жена.
К тому же вы с большого бодуна!..
А вам навстречу медленно и чинно
Высокомерный шествует мужчина.
Дурак и хам. Красавец и атлет,
Удачливый самец в расцвете лет.
Он выглядит эффектней монумента,
Но только без коня и постамента.
И город с ликованием готов
Его осыпать ворохом цветов!..
Но вдруг – природы ветреной причуда! -
Над ним летит случайная пичуга
И какает сердечно и тепло
На это горделивое чело!..
Любимое занятье монументов -
Быть оселком для птичьих экскрементов;
Среди иных – и этот монумент
На птичий напросился комплимент!
А миг назад он женщинам влюбленным
Казался совершенным Аполлоном,
Он был почти что с Богом наравне,
Но капнуло с небес,– и он в говне!..
И вы при виде птичьего огреха
Буквально помираете от смеха:
Хоть нами зачастую правит бес,
Но и его курируют с небес!..
Очередной прохвост не вышел в дамки,
И значит, жизнь в свои вернулась рамки,
И значит, в мире есть и стыд, и честь,
И справедливость тоже в мире есть!..
И жизнь не так уж, в общем, безобразна,
И вы вполне открыты для соблазна,
И вон прошла с собачкою одна,
И незачем бросаться из окна!..
Ну можно ли представить мир без шуток?!
Да он без них не выживет и суток!..
Не сбрасывайте, братцы, со счетов
Спешащих к вам на выручку шутов!..
Л.Филатов
"Любовь к трем апельсинам"
Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя...
Увы! утешится жена,
И друга лучший друг забудет;
Но где–то есть душа одна –
Она до гроба помнить будет!
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мир подсмотрел
Святые, искренние слезы –
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...
Николай Некрасов
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя...
Увы! утешится жена,
И друга лучший друг забудет;
Но где–то есть душа одна –
Она до гроба помнить будет!
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мир подсмотрел
Святые, искренние слезы –
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...
Николай Некрасов
«Зимняя ночь»
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Борис Пастернак
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Борис Пастернак
Андрей Вознесенский
«Замерли»
Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.
Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы — как формула жизни двоякая.
На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами —
как ладонями пламя хранят.
Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!
Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем —
как раковины не гудят?
А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.
Спим.
«Замерли»
Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.
Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы — как формула жизни двоякая.
На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами —
как ладонями пламя хранят.
Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!
Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем —
как раковины не гудят?
А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.
Спим.
Я люблю шоколад. А еще – настоящих мужчин.
Нет, не тех пресловутых, до лоска начищенных «мачо»,
А других: кто на помощь придет без особых причин,
Для которых понятие «Женщина» многое значит.
Тех, кто ставит на первое место семью и детей,
Для кого верность – это не слово, а сделанный выбор;
Тех, кто вместе разделит не только любовь и постель,
А пройдет с тобой путь, состоящий из проб и ошибок.
Кто не бросит в беде, а утрет твои слезы рукой
И подставит плечо, и словами тебя успокоит;
А порою без слов сохранит твой душевный покой,
Приготовит обед, сварит кофе и пледом укроет.
Кто не станет ждать повода, чтобы цветы подарить,
Купит самый красивый букет, пусть не роз, а тюльпанов,
И тебя будет просто, как Женщину, очень ценить,
Чтобы ты ощущала себя в этом мире желанной!
Кто готов будет бросить весь мир к твоим стройным ногам,
И пойдет, если ты позовешь за собой, без оглядки.
Мой любимый мужчина такой!!! Я его никому не отдам!
Я люблю его очень! И очень люблю... шоколадки!
© Светлана Чеколаева
Нет, не тех пресловутых, до лоска начищенных «мачо»,
А других: кто на помощь придет без особых причин,
Для которых понятие «Женщина» многое значит.
Тех, кто ставит на первое место семью и детей,
Для кого верность – это не слово, а сделанный выбор;
Тех, кто вместе разделит не только любовь и постель,
А пройдет с тобой путь, состоящий из проб и ошибок.
Кто не бросит в беде, а утрет твои слезы рукой
И подставит плечо, и словами тебя успокоит;
А порою без слов сохранит твой душевный покой,
Приготовит обед, сварит кофе и пледом укроет.
Кто не станет ждать повода, чтобы цветы подарить,
Купит самый красивый букет, пусть не роз, а тюльпанов,
И тебя будет просто, как Женщину, очень ценить,
Чтобы ты ощущала себя в этом мире желанной!
Кто готов будет бросить весь мир к твоим стройным ногам,
И пойдет, если ты позовешь за собой, без оглядки.
Мой любимый мужчина такой!!! Я его никому не отдам!
Я люблю его очень! И очень люблю... шоколадки!
© Светлана Чеколаева
Мы поём в переходах, нам двадцать, мы дразним смерть. Называем любовью похоть, чадим травой. Мы беснуемся так, что трясётся земная твердь. Мы не дружим ни с кем, а особенно с головой. От похмелья в затылке отбойные молотки, на измятой постели - следы безымянных тел. Мы до звона пустые, но думаем, что легки. Мы команда подонков и лузеров, шлюх и стерв.
Поделись сигаретой, достань из распухших губ. Ты такая смешная в позёрской своей тоске. Всё вокруг бесполезно и глупо, но все бегут к своей смерти упрямо, как в притче о мотыльке. И дерьмо ведь случается - люди такая дрянь, их надежда горит, даже если сломалась ТЭЦ. Проводи меня к чёрту, и голой постой в дверях. Мы счастливые твари, живущие без сердец.
Проторённой дорожкой от койки в дешевый паб, я иду, притворяясь осмысленно-деловым. Бестолковая молодость, праздная, как наваб, волочится за мной по напудренным мостовым.
II
Я пою над могилой. Мне сорок. Я видел смерть. Все мои друзья превратились в табачный дым. Танки так тяжелы, что трясётся земная твердь, где-то там на востоке, а нам же - болеть иным. Нам болеть от того, что родителей ждут гробы, что от боли не спирт спасает, а трамадол. От того, что любовь превратилась в рутинный быт, в отупляющий путь от рабочего кресла в молл.
Не гореть нам в Аду, не тонуть нам в реке Коцит, все дороги ведут в беспросветное Никуда. Проводи меня к чёрту, но всё-таки сделай вид, что осталась ещё хоть искра под грудой льда. Что осталась ещё возможность найти слова, отложив на секунду грядущий уже конец. Нам доступен лишь сон и тяжёлая голова. Мы несчастные твари, прожившие без сердец.
Всё, что было привычным: от дедовых сигарет до сухих васильков, замурованных в словаре, стало ценным настолько, что сил удержаться нет,
на потёртом паркете,
на битуме,
на Земле.
Всё, чего я хотел бы - вернуться на тридцать лет,
отряхнуться от пепла, очиститься от дерьма,
и с ребяческим пылом тому себе дать обет,
что меня никогда,
ни за что
не погло́тит тьма.
Джио Россо
Поделись сигаретой, достань из распухших губ. Ты такая смешная в позёрской своей тоске. Всё вокруг бесполезно и глупо, но все бегут к своей смерти упрямо, как в притче о мотыльке. И дерьмо ведь случается - люди такая дрянь, их надежда горит, даже если сломалась ТЭЦ. Проводи меня к чёрту, и голой постой в дверях. Мы счастливые твари, живущие без сердец.
Проторённой дорожкой от койки в дешевый паб, я иду, притворяясь осмысленно-деловым. Бестолковая молодость, праздная, как наваб, волочится за мной по напудренным мостовым.
II
Я пою над могилой. Мне сорок. Я видел смерть. Все мои друзья превратились в табачный дым. Танки так тяжелы, что трясётся земная твердь, где-то там на востоке, а нам же - болеть иным. Нам болеть от того, что родителей ждут гробы, что от боли не спирт спасает, а трамадол. От того, что любовь превратилась в рутинный быт, в отупляющий путь от рабочего кресла в молл.
Не гореть нам в Аду, не тонуть нам в реке Коцит, все дороги ведут в беспросветное Никуда. Проводи меня к чёрту, но всё-таки сделай вид, что осталась ещё хоть искра под грудой льда. Что осталась ещё возможность найти слова, отложив на секунду грядущий уже конец. Нам доступен лишь сон и тяжёлая голова. Мы несчастные твари, прожившие без сердец.
Всё, что было привычным: от дедовых сигарет до сухих васильков, замурованных в словаре, стало ценным настолько, что сил удержаться нет,
на потёртом паркете,
на битуме,
на Земле.
Всё, чего я хотел бы - вернуться на тридцать лет,
отряхнуться от пепла, очиститься от дерьма,
и с ребяческим пылом тому себе дать обет,
что меня никогда,
ни за что
не погло́тит тьма.
Джио Россо
Ты однажды вспомнишь о той,
Что хотела всегда быть рядом.
Засыпая в кровати с тобой,
Укрывала тебя одеялом.
Ты измучаешь душу свою
От желания к ней прикоснуться,
Провести ладонью по лбу,
В ее волосы вновь окунуться.
Станет время, как каучук -
Будут медленно дни меняться.
Ты захочешь в тепле ее рук
Каждый будний день растворяться.
Будешь взглядом сверлить потолок,
Пока рядом с тобой другая.
Ты сказать ей опять не смог,
Что она для тебя чужая.
И сжимая в руке телефон,
Вспоминать будешь той номер,
В чьи глаза до сих пор влюблен
И тоской по которой болен.
Ты ошибки наши поймешь
И не сможешь жить спокойно.
Ты ее никогда не вернешь -
У вас стало все слишком больно.
Мария Куткар
Что хотела всегда быть рядом.
Засыпая в кровати с тобой,
Укрывала тебя одеялом.
Ты измучаешь душу свою
От желания к ней прикоснуться,
Провести ладонью по лбу,
В ее волосы вновь окунуться.
Станет время, как каучук -
Будут медленно дни меняться.
Ты захочешь в тепле ее рук
Каждый будний день растворяться.
Будешь взглядом сверлить потолок,
Пока рядом с тобой другая.
Ты сказать ей опять не смог,
Что она для тебя чужая.
И сжимая в руке телефон,
Вспоминать будешь той номер,
В чьи глаза до сих пор влюблен
И тоской по которой болен.
Ты ошибки наши поймешь
И не сможешь жить спокойно.
Ты ее никогда не вернешь -
У вас стало все слишком больно.
Мария Куткар
Кpoвь мoя xoлoднa.
Xoлoд ee лютeй
peки, пpoмepзшeй дo днa.
Я нe люблю людeй.
Вот что в тему сща...
"Ани гаварят ты свéтил и чист.
Но тянут ко рту ладонь пачему та.
Ани гаварят ты пускаиш лучи
Но я не сонце и веть не утро.
А когда с друзьями мы вмести
Они всегда долга смиюца.
И ни сердяца даже если
Я разбеваю чашки и блюца.
Мечты хранит мая галова
Но гаварят все мечты проданы
Ни ясные прибавляя слова
Перестань
Валять
Чарли Гордона."
Но тянут ко рту ладонь пачему та.
Ани гаварят ты пускаиш лучи
Но я не сонце и веть не утро.
А когда с друзьями мы вмести
Они всегда долга смиюца.
И ни сердяца даже если
Я разбеваю чашки и блюца.
Мечты хранит мая галова
Но гаварят все мечты проданы
Ни ясные прибавляя слова
Перестань
Валять
Чарли Гордона."
Я расскажу тебе сказку о человечности, сказку о вечности я тебе расскажу. Небо качает звёзды ладонями млечными, тихо ползёт по облаку желтый жук. Мир на планете зиждется на неравенстве долларов, евро, юаней, рублей и вон.
Дженнифер Джонс не родилась неправильной.
Были неправильны мистер и миссис Джонс.
Школьная жизнь похожа на горки американские: завтра - падение, ну, а сегодня - взлёт. Ссадины на коленях заклеив пластырем, Дженнифер Джонс поднимается и идёт. Форма в пыли и юбка совсем измятая, драка сегодня со счетом четыре - ноль. И синяки расползаются темными пятнами, очень непросто быть на Земле другой. Ей не нужны ни платьица, ни косметика, лучше с мальчишками бегать бы по двору. Галстук носить, лениво считать созвездия, да у соседки выкрасть бы поцелуй. Как ей ходить, задыхаясь, цепляясь рюшами? Складывать губы восторженной буквой ''о''? Если машинки были ее игрушками, а от нарядных кукол несло тоской.
И когда мать приходит из школы, гневная, ''знаете, Вашей дочери нужен врач'', от ее крика мелко трясутся стены, и превращается в хрипы надрывный плач. Хватка отца безжалостная и цепкая, и на щеке от пощечины красный след. Каждое слово падает камнем, центнером, быть храбрым воином трудно в пятнадцать лет.
Только приказ родительский не был выполнен - у пациента под ребрами пустота. То, что сломалось - не склеить, да и не выпрямить.
Дженнифер Джонс делает шаг с моста.
Саймону Ли семнадцать - года тяжелые. Клёпки на куртке, да в глотке горчит табак. Вместе с друзьями опять прогуляли школу, тяжесть гитары лежит на его руках. Взрослые всё решили - он будет доктором. Важный хирург, и в банке солидный счет. Будет квартира с большими стеклянными окнами, вид на красоты города круглый год.
Как объяснить им, что тошно от анатомии, от вида крови крутит узлом живот. Он живет музыкой. Он дышит ей и в ней же тонет, по вечерам в замшелом кафе поет.
''Брось эти глупости''. Только вот ''бросить глупости'' - как на живую из сердца извлечь мечту. И, задыхаясь от чьей-то душевной скупости, Саймон под кожу вонзает себе иглу.
Нет ничего страшнее, чем быть незамеченным. Так страшно вырасти и потерять свой путь.
Я расскажу тебе сказку о человечности, ты расскажи ее детям. Когда-нибудь.
Каждый ребенок, чьё сердце разбито взрослыми, и на чью шею Смерти легла коса, за крышкой гроба становится (вровень с звёздами), рыцарем божьим в шёлковых небесах.
Джио Россо
Дженнифер Джонс не родилась неправильной.
Были неправильны мистер и миссис Джонс.
Школьная жизнь похожа на горки американские: завтра - падение, ну, а сегодня - взлёт. Ссадины на коленях заклеив пластырем, Дженнифер Джонс поднимается и идёт. Форма в пыли и юбка совсем измятая, драка сегодня со счетом четыре - ноль. И синяки расползаются темными пятнами, очень непросто быть на Земле другой. Ей не нужны ни платьица, ни косметика, лучше с мальчишками бегать бы по двору. Галстук носить, лениво считать созвездия, да у соседки выкрасть бы поцелуй. Как ей ходить, задыхаясь, цепляясь рюшами? Складывать губы восторженной буквой ''о''? Если машинки были ее игрушками, а от нарядных кукол несло тоской.
И когда мать приходит из школы, гневная, ''знаете, Вашей дочери нужен врач'', от ее крика мелко трясутся стены, и превращается в хрипы надрывный плач. Хватка отца безжалостная и цепкая, и на щеке от пощечины красный след. Каждое слово падает камнем, центнером, быть храбрым воином трудно в пятнадцать лет.
Только приказ родительский не был выполнен - у пациента под ребрами пустота. То, что сломалось - не склеить, да и не выпрямить.
Дженнифер Джонс делает шаг с моста.
Саймону Ли семнадцать - года тяжелые. Клёпки на куртке, да в глотке горчит табак. Вместе с друзьями опять прогуляли школу, тяжесть гитары лежит на его руках. Взрослые всё решили - он будет доктором. Важный хирург, и в банке солидный счет. Будет квартира с большими стеклянными окнами, вид на красоты города круглый год.
Как объяснить им, что тошно от анатомии, от вида крови крутит узлом живот. Он живет музыкой. Он дышит ей и в ней же тонет, по вечерам в замшелом кафе поет.
''Брось эти глупости''. Только вот ''бросить глупости'' - как на живую из сердца извлечь мечту. И, задыхаясь от чьей-то душевной скупости, Саймон под кожу вонзает себе иглу.
Нет ничего страшнее, чем быть незамеченным. Так страшно вырасти и потерять свой путь.
Я расскажу тебе сказку о человечности, ты расскажи ее детям. Когда-нибудь.
Каждый ребенок, чьё сердце разбито взрослыми, и на чью шею Смерти легла коса, за крышкой гроба становится (вровень с звёздами), рыцарем божьим в шёлковых небесах.
Джио Россо
каждый текст всё равно получается о любви,
даже если он о войне,
о политике
или о боге…
старые девы сморщены, обескровлены и мертвы,
потому что никто не целует
их бледные впалые щёки;
алкаши спят на лавках, их боль заглушает спирт,
у вахтёров и дворников –
отсутствующие лица…
одиночка в метро прикрывает шарфом пустырь,
видит пару напротив
и подумывает застрелиться.
бабушки, продающие яблоки, лук и цветы,
немолодые таксисты, пропахшие горьким дымом…
и все вы, читающие стихи:
ты, ты и ты –
так жаждете оказаться любимой или любимым.
генерал, посылающий чьих-то детей на смерть,
дьяволица, что носит пурпурный костюм от Prada –
готовы расплавиться, разреветься и зазвенеть,
если кто-то шепнёт им на ухо,
что любит
и будет рядом.
в каждом посте, опубликованном в три утра,
в каждой приторно-сахарной фотке на аватарке
спрятаны крики о помощи,
ожидание
и хандра:
так в украденных морем подлодках
стучат о любви морзянкой…
всё, что когда-либо создал человеческий род,
или тот, чье короткое имя не произносят всуе –
говорит о любви, без которой любой умрёт...
говорит о любви,
которой
не существует.
Pola Шибеева
даже если он о войне,
о политике
или о боге…
старые девы сморщены, обескровлены и мертвы,
потому что никто не целует
их бледные впалые щёки;
алкаши спят на лавках, их боль заглушает спирт,
у вахтёров и дворников –
отсутствующие лица…
одиночка в метро прикрывает шарфом пустырь,
видит пару напротив
и подумывает застрелиться.
бабушки, продающие яблоки, лук и цветы,
немолодые таксисты, пропахшие горьким дымом…
и все вы, читающие стихи:
ты, ты и ты –
так жаждете оказаться любимой или любимым.
генерал, посылающий чьих-то детей на смерть,
дьяволица, что носит пурпурный костюм от Prada –
готовы расплавиться, разреветься и зазвенеть,
если кто-то шепнёт им на ухо,
что любит
и будет рядом.
в каждом посте, опубликованном в три утра,
в каждой приторно-сахарной фотке на аватарке
спрятаны крики о помощи,
ожидание
и хандра:
так в украденных морем подлодках
стучат о любви морзянкой…
всё, что когда-либо создал человеческий род,
или тот, чье короткое имя не произносят всуе –
говорит о любви, без которой любой умрёт...
говорит о любви,
которой
не существует.
Pola Шибеева
О мужчинах судят не по чину,
Не по деньгам, что приносит в дом,
Не по росту судят о мужчине,
Судят не по возрасту о нём.
Судят не по ловкости и силе,
Не по славе, что порой пуста,
И не по тому, что он красивый,
Внешняя увянет красота.
Судят вовсе не по той причине,
Что кругом пример с него берут,
А по отношению мужчины
К женщине. И это- главный суд!
Не по деньгам, что приносит в дом,
Не по росту судят о мужчине,
Судят не по возрасту о нём.
Судят не по ловкости и силе,
Не по славе, что порой пуста,
И не по тому, что он красивый,
Внешняя увянет красота.
Судят вовсе не по той причине,
Что кругом пример с него берут,
А по отношению мужчины
К женщине. И это- главный суд!
Ф. Тютчев
Любовь земли и прелесть года,
Весна благоухает нам!..
Творенью пир дает природа,
Свиданья пир дает сынам!..
Дух жизни, силы и свободы
Возносит, обвевает нас!..
И радость в душу пролилась,
Как отзыв торжества природы,
Как Бога животворный глас!..
Где вы, Гармонии сыны?..
Сюда!.. и смелыми перстами
Коснитесь дремлющей струны,
Нагретой яркими лучами
Любви, восторга и весны!..
Как в полном, пламенном расцвете,
При первом утра юном свете,
Блистают розы и горят;
Как зефир в радостном полете
Их разливает аромат:
Так, разливайся, жизни сладость,
Певцы!.. за вами по следам!..
Так порхай наша, други, младость
По светлым счастия цветам!..
Любовь земли и прелесть года,
Весна благоухает нам!..
Творенью пир дает природа,
Свиданья пир дает сынам!..
Дух жизни, силы и свободы
Возносит, обвевает нас!..
И радость в душу пролилась,
Как отзыв торжества природы,
Как Бога животворный глас!..
Где вы, Гармонии сыны?..
Сюда!.. и смелыми перстами
Коснитесь дремлющей струны,
Нагретой яркими лучами
Любви, восторга и весны!..
Как в полном, пламенном расцвете,
При первом утра юном свете,
Блистают розы и горят;
Как зефир в радостном полете
Их разливает аромат:
Так, разливайся, жизни сладость,
Певцы!.. за вами по следам!..
Так порхай наша, други, младость
По светлым счастия цветам!..
Коснулся тебя поцелуем так сладко,
А щеки щекочет мне шелк волосков…
И вздрогнули трепетно нежные складки –
Ажур лепестков к новым ласкам готов.
Откинься, глаза закрывая невольно,
Расслабься, забыв, где ты, с кем и когда…
Бегут от ладони горячие волны
Туда, где кончается бархат бедра.
Все женщины очень свободны по сути,
А все недотроги – порочны вдвойне.
Но кто это чудо природы осудит?
И кто возразить попытается мне?
Где сходятся стройные женские ноги,
Там жажда желания женщину жжет!
И, может, встречала она очень многих,
А, может, впервые кого-нибудь ждет.
Начало миров и рождения жизней,
Источник соблазнов и милых забав...
И ты не смотри на нее с укоризной.
Ждет тайна
С улыбкой на тонких губах...
А щеки щекочет мне шелк волосков…
И вздрогнули трепетно нежные складки –
Ажур лепестков к новым ласкам готов.
Откинься, глаза закрывая невольно,
Расслабься, забыв, где ты, с кем и когда…
Бегут от ладони горячие волны
Туда, где кончается бархат бедра.
Все женщины очень свободны по сути,
А все недотроги – порочны вдвойне.
Но кто это чудо природы осудит?
И кто возразить попытается мне?
Где сходятся стройные женские ноги,
Там жажда желания женщину жжет!
И, может, встречала она очень многих,
А, может, впервые кого-нибудь ждет.
Начало миров и рождения жизней,
Источник соблазнов и милых забав...
И ты не смотри на нее с укоризной.
Ждет тайна
С улыбкой на тонких губах...
Фактор Страха, указывайте авторство, если стих не ваш.
Автор Петр Давыдов и прежде чем выкладывать, нужно хотя бы попытаться автора найти!
С первой же строчки автор нашелся!
Ты вчера был слегка во хмелю.
Целый вечер кричал мне «люблю».
Я себя не сумела сдержать
И тебя затащила в кровать…
Не пойму, что нашло на меня,
Но во мне было столько огня.
Поцелуями вниз по спине
Опускаюсь нежней и плавней.
Добежала из ласк череда…
(Покраснею слегка от стыда).
Но всё сделаю так, как хочу…
Всё в тебе наизусть заучу…
Каждой клеточки нежно коснусь,
Утром, полная счастья, проснусь.
И захочется снова любить…
Снова самой желанною быть.
Подкрадусь к тебе ближе пойму:
Ты боишься меня… почему?
Неужель тебя ночью обжёг
Моих губ апельсиновый сок?
Ты горишь весь… попробуй остыть…
Я пошла тебе кофе варить…
***
Лёгкой пенкой в твоём капучино
Напишу: «мой любимый мужчина»!
Целый вечер кричал мне «люблю».
Я себя не сумела сдержать
И тебя затащила в кровать…
Не пойму, что нашло на меня,
Но во мне было столько огня.
Поцелуями вниз по спине
Опускаюсь нежней и плавней.
Добежала из ласк череда…
(Покраснею слегка от стыда).
Но всё сделаю так, как хочу…
Всё в тебе наизусть заучу…
Каждой клеточки нежно коснусь,
Утром, полная счастья, проснусь.
И захочется снова любить…
Снова самой желанною быть.
Подкрадусь к тебе ближе пойму:
Ты боишься меня… почему?
Неужель тебя ночью обжёг
Моих губ апельсиновый сок?
Ты горишь весь… попробуй остыть…
Я пошла тебе кофе варить…
***
Лёгкой пенкой в твоём капучино
Напишу: «мой любимый мужчина»!
Да, любимые стихи ))Ещё раз поставил бы, но не могу. Как то так не сложно и приятно
Вот ещё одно)
Я тебя украду у неба
И в потоках воздушных аллей
Мы на облака пенистом гребне
Понесемся ловить журавлей.
Я тебя украду у леса
Окружу тебя зеленью глаз,
Нарисую прохлады завесу,
Убаюкаю шелестом фраз.
У перин тополиного пуха,
У сирени, цветущей в саду,
И, собравшись когда-нибудь с духом,
Я у солнца тебя украду!
Я тебя украду у ошибки,
В пропасть лжи не позволю упасть.
Я тебя украду у улыбки
Просто так. Я люблю тебя красть.
Украду у реки, у тумана,
У весны, у травы, облаков,
У песка, у камней, океана,
У забвенья, у сладостных снов.
Я тебя украду у тайны…
Обещай только, что не уйдешь
И в момент моей грусти случайной…
Ты у грусти меня украдешь.
Ещё одно из любимых )
Как тяжело любить издалека,…
Гореть в шальном огне любви свечою
И танго танцевать во сне с тобою,…
Желанных губ не целовать наверняка.
Прости, наверно я сошла с ума…
Дыханием твоей щеки касаясь,
Мы так близки с тобою оказались,
В твой сон сегодня я приду сама…
Хочу к тебе. Я вся — один порыв.
Хочу к тебе! Скрывать невыносимо
Мою любовь, похожую на взрыв…
Но так боюсь назвать тебя — любимый.
Хочу тебя. Чего тут говорить…
Хочу тебя! Не нужно о морали.
Порой находим то, что не искали
И без чего потом не можем жить.
Ты лучше всех. Ведь ты один такой,
Мой сладенький, безудержно-желанный…
И повторяет сердце неустанно
На каждый взгляд, на каждый вдох: ты мой!
Назло судьбе и всем богам — ты мой,
Назло сомненьям, страхам, расстоянью.
Скажи, что может помешать желанью
Мне до тебя дотронуться рукой?
Как тяжело любить издалека,…
Гореть в шальном огне любви свечою
И танго танцевать во сне с тобою,…
Желанных губ не целовать наверняка.
Прости, наверно я сошла с ума…
Дыханием твоей щеки касаясь,
Мы так близки с тобою оказались,
В твой сон сегодня я приду сама…
Хочу к тебе. Я вся — один порыв.
Хочу к тебе! Скрывать невыносимо
Мою любовь, похожую на взрыв…
Но так боюсь назвать тебя — любимый.
Хочу тебя. Чего тут говорить…
Хочу тебя! Не нужно о морали.
Порой находим то, что не искали
И без чего потом не можем жить.
Ты лучше всех. Ведь ты один такой,
Мой сладенький, безудержно-желанный…
И повторяет сердце неустанно
На каждый взгляд, на каждый вдох: ты мой!
Назло судьбе и всем богам — ты мой,
Назло сомненьям, страхам, расстоянью.
Скажи, что может помешать желанью
Мне до тебя дотронуться рукой?
[ Безвременье ]
Дожидаться июньской щедрости, влажной душности,
чуять лес даже в сердце города, растворяться в нем.
В эту пору безвременья шаткое будет рушиться, все живое не вынесет больше его стагнации.
Отгремела сирень, мы нашли себе пятилистную, загадали желания, сами для них исполнились,
и прошли под водой грозовой, и очнулись чистыми, и оживших себя наконец-то себе напомнили.
Лето леса, июньское марево, корни влажные, мысли важные - все детали острее острого.
Как деревья, мы из земли своей пьём отважности - и становимся сильным шумящим зелёным островом.
Пыль и капли, слюна и запах, инстинкты древние. Цвет сиреневый, цепкость жизни, возможность памяти.
Все, что важно для нас, теперь не имеет времени.
Потому что наполнило каждый момент реальности.
25.05.19
Лина/ЛиС/Сальникова
Дожидаться июньской щедрости, влажной душности,
чуять лес даже в сердце города, растворяться в нем.
В эту пору безвременья шаткое будет рушиться, все живое не вынесет больше его стагнации.
Отгремела сирень, мы нашли себе пятилистную, загадали желания, сами для них исполнились,
и прошли под водой грозовой, и очнулись чистыми, и оживших себя наконец-то себе напомнили.
Лето леса, июньское марево, корни влажные, мысли важные - все детали острее острого.
Как деревья, мы из земли своей пьём отважности - и становимся сильным шумящим зелёным островом.
Пыль и капли, слюна и запах, инстинкты древние. Цвет сиреневый, цепкость жизни, возможность памяти.
Все, что важно для нас, теперь не имеет времени.
Потому что наполнило каждый момент реальности.
25.05.19
Лина/ЛиС/Сальникова
Любить человека — худшая из работ.
Ведь он захочет придет, а потом уйдет.
И ты боишься, что в каждую из минут
Планы его с твоими не совпадут.
Любить человека страшно, ведь он — другой.
Не будет твоей рукою или ногой.
Сегодня он смотрит… Но вдруг не захочет впредь
С такой же любовью на плечи твои смотреть?
Его душевные трещины и слои
Немыслимо цепляются за твои.
И как-то неловко плакать лишь потому,
Что все ключи ты сам отдаешь ему.
Ключи от всех замков и от всех дверей.
Выскальзывают из пальцев. И якорей
Нет больше у сердца. Ты доблестно правишь сам
В открытый космос. Идешь по своим следам.
Любить человека глупо, ведь из путей,
Он выбирает тот, что всего сложней.
На все ухабах и камешках на пути
Тебя будет вместе с ним по ночам трясти.
Ты видишь, а он не видит. И объяснить
Порой невозможно. Приходится так любить.
Как будто повязка глаза погрузит во тьму.
Ты знаешь, что ты бессилен помочь ему.
Любить человека жутко, ведь у него
Свои чудовища. Всех их до одного,
И каждого дракона в своей судьбе
Убитого или нет, он несет тебе.
Любить человека больно. Он бродит там,
Где тропы проходят по самым больным местам.
Гуляет по минному полю твоей души.
Шаг в лево, шаг в право и тут же «пропал» пиши.
Любить человека? Боже мой, я прошу,
Не надо! Как я это в жизни переношу?
Ты дай мне задачу попроще. Такую как
Рабочему в шахте. Или любить собак…
И котиков… Но, если чаша сия придет
И медным тазом накроет, не обойдет.
Одно меня утешает день ото дня:
Ему так же больно и страшно любить меня.
Аглая Датешидзе
Ведь он захочет придет, а потом уйдет.
И ты боишься, что в каждую из минут
Планы его с твоими не совпадут.
Любить человека страшно, ведь он — другой.
Не будет твоей рукою или ногой.
Сегодня он смотрит… Но вдруг не захочет впредь
С такой же любовью на плечи твои смотреть?
Его душевные трещины и слои
Немыслимо цепляются за твои.
И как-то неловко плакать лишь потому,
Что все ключи ты сам отдаешь ему.
Ключи от всех замков и от всех дверей.
Выскальзывают из пальцев. И якорей
Нет больше у сердца. Ты доблестно правишь сам
В открытый космос. Идешь по своим следам.
Любить человека глупо, ведь из путей,
Он выбирает тот, что всего сложней.
На все ухабах и камешках на пути
Тебя будет вместе с ним по ночам трясти.
Ты видишь, а он не видит. И объяснить
Порой невозможно. Приходится так любить.
Как будто повязка глаза погрузит во тьму.
Ты знаешь, что ты бессилен помочь ему.
Любить человека жутко, ведь у него
Свои чудовища. Всех их до одного,
И каждого дракона в своей судьбе
Убитого или нет, он несет тебе.
Любить человека больно. Он бродит там,
Где тропы проходят по самым больным местам.
Гуляет по минному полю твоей души.
Шаг в лево, шаг в право и тут же «пропал» пиши.
Любить человека? Боже мой, я прошу,
Не надо! Как я это в жизни переношу?
Ты дай мне задачу попроще. Такую как
Рабочему в шахте. Или любить собак…
И котиков… Но, если чаша сия придет
И медным тазом накроет, не обойдет.
Одно меня утешает день ото дня:
Ему так же больно и страшно любить меня.
Аглая Датешидзе
Какой хороший стих)
Это стишки-пирожки, их в сети много) я их тоже очень люблю
Автора не нашел )
конкретно про чертей изначально автор Sansonnet:
Скорей ныряй в мой тихий омут
Ты нравишься моим чертям
Они уже почти ручные
Нам будет здорово давай
Последнее редактирование:
Порочная Твоя, порочная Тобой.
На шее жар руки и голос только Твой.
Тебя я призвала пьянящею мольбой.
Я буду для Тебя отныне только "той" .
За хрипом сладкий стон, и тонкий боли вкус.
По острию ножа назад я не вернусь.
И вновь по телу дрожь и сладостный укус.
Я контур твоих губ познаю наизусть.
Ты для меня - весь мир, в нем идеален грех,
Как страсти алый цвет, когда встречаем "тех",
Как крепкий боли вкус, не выпитой до дна.
Порочная Тобой от страсти я пьяна!
София Гентл
На шее жар руки и голос только Твой.
Тебя я призвала пьянящею мольбой.
Я буду для Тебя отныне только "той" .
За хрипом сладкий стон, и тонкий боли вкус.
По острию ножа назад я не вернусь.
И вновь по телу дрожь и сладостный укус.
Я контур твоих губ познаю наизусть.
Ты для меня - весь мир, в нем идеален грех,
Как страсти алый цвет, когда встречаем "тех",
Как крепкий боли вкус, не выпитой до дна.
Порочная Тобой от страсти я пьяна!
София Гентл
Когда мне делается туже
То утешает лишь одно
Что быть могло намного хуже
Ещё хреновей быть могло
То утешает лишь одно
Что быть могло намного хуже
Ещё хреновей быть могло
Я почитала "ники" в инстаграме
У девочек и девушек постарше.
Там до того напутано с мозгами,
Что мне реально стало очень страшно.
Какие - то "Заоблачные феи",
"Кис - кисочки", "Царицы подземелья".
Такое сочинить я не сумею -
Хоть трезвой, хоть с дичайшего похмелья.
Ещё была "Тебе - я - не - достанусь"
И "Маленькая розовая сучка".
На этом месте я уж начиталась
И перлами свой мозг не стала мучить.
Где их нашли? В какой, бл@ть, кукурузе?
В реальность эти курицы вернутся?
Спасибо, что я родилась в Союзе
И не успела в детстве еб@нуться!
*************
Проходит всё… Проблемы и печали…
Но главное, чтоб мы не одичали.
Не утонули в собственных заботах,
В предательствах, потерях и банкнотах…
Мы так спешим устроить жизнь скорее,
Что, кажется, семь раз прожить успеем.
И даже мимо счастья пробегаем,
Когда в погоне жить не успеваем…
Нам небо часто делает подсказки,
Приоткрывает дверь, снимает маски,
Показывает путь, людей с душою…
А мы не видим… Заняты собою…
Случайностей на свете не бывает
И тот, кто испытанья посылает,
Лишь хочет, чтобы мы мудрее стали,
Чтоб человечность в сердце воспитали…
А мы бежим… бежим за повороты…
Банальный график – дом, семья, работа…
А где любовь? Прогулочки в обнимку…
Душа для нас, как будто – невидимка…
А ей, душе, так хочется, как прежде,
Довериться хоть крохотной надежде,
И ощутить себя любимой очень…
Душа ведь тоже жить и верить хочет…
И нужно на бегу остановиться…
Заметить рядом искренние лица…
Проходит всё… Пусть солнце светит, грея…
Но главное, чтоб стали мы мудрее
Ирина Самарина-Лабиринт
У девочек и девушек постарше.
Там до того напутано с мозгами,
Что мне реально стало очень страшно.
Какие - то "Заоблачные феи",
"Кис - кисочки", "Царицы подземелья".
Такое сочинить я не сумею -
Хоть трезвой, хоть с дичайшего похмелья.
Ещё была "Тебе - я - не - достанусь"
И "Маленькая розовая сучка".
На этом месте я уж начиталась
И перлами свой мозг не стала мучить.
Где их нашли? В какой, бл@ть, кукурузе?
В реальность эти курицы вернутся?
Спасибо, что я родилась в Союзе
И не успела в детстве еб@нуться!
*************
Проходит всё… Проблемы и печали…
Но главное, чтоб мы не одичали.
Не утонули в собственных заботах,
В предательствах, потерях и банкнотах…
Мы так спешим устроить жизнь скорее,
Что, кажется, семь раз прожить успеем.
И даже мимо счастья пробегаем,
Когда в погоне жить не успеваем…
Нам небо часто делает подсказки,
Приоткрывает дверь, снимает маски,
Показывает путь, людей с душою…
А мы не видим… Заняты собою…
Случайностей на свете не бывает
И тот, кто испытанья посылает,
Лишь хочет, чтобы мы мудрее стали,
Чтоб человечность в сердце воспитали…
А мы бежим… бежим за повороты…
Банальный график – дом, семья, работа…
А где любовь? Прогулочки в обнимку…
Душа для нас, как будто – невидимка…
А ей, душе, так хочется, как прежде,
Довериться хоть крохотной надежде,
И ощутить себя любимой очень…
Душа ведь тоже жить и верить хочет…
И нужно на бегу остановиться…
Заметить рядом искренние лица…
Проходит всё… Пусть солнце светит, грея…
Но главное, чтоб стали мы мудрее
Ирина Самарина-Лабиринт
Последнее редактирование:
Ага. Мне не все у него нравится, но кое что цепляет
Моё самое любимое, актуальное и 100% про меня из гариков:
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами – противно,
а среди умных – одиноко.
Но нравится мне практически всё у него. Остро, жизненно, с язвительной усмешкой.
Жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки. Как и все, становились старше. На балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. В общем, в принципе - не тужили. С расстановочкой жили, с толком. Берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. А в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.
Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки, и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки. Фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась. И змея, заскучав без дела, в водке медленно растворялась. Санки ржавились и рыжели. Испарялся закрытый гуччи. Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.
Он пришёл, как всегда, внезапно. Мыла окна, и поскользнулась. В тот же день, он упал с инфарктом. В этот дом они не вернулись.
Две хрустальные рюмки с водкой, сверху хлеб, по квартире ветер. Полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.
На помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. Платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли. В куче с хламом - духи от гуччи.
Вот для этого жили-были.
Вот такой вот "особый случай".
Мальвина Матрасова
Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки, и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки. Фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась. И змея, заскучав без дела, в водке медленно растворялась. Санки ржавились и рыжели. Испарялся закрытый гуччи. Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.
Он пришёл, как всегда, внезапно. Мыла окна, и поскользнулась. В тот же день, он упал с инфарктом. В этот дом они не вернулись.
Две хрустальные рюмки с водкой, сверху хлеб, по квартире ветер. Полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.
На помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. Платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли. В куче с хламом - духи от гуччи.
Вот для этого жили-были.
Вот такой вот "особый случай".
Мальвина Матрасова
[ Огненный ветер ]
Ветер июлевый, тени бесследно исчезнут в полдень:
старые сказки в новой главе смотрятся блекло.
Кажется, мы взаимным теплом ладони наполним - и выпустим в город священный огонь, летнее пекло.
Не
раз
очаруй
меня и смотри, как тени длиннеют, как от тебя ко мне протянулось новое лето.
В новой главе старым словам станет теснее, и в полдень они отступят от нас, растают бесследно.
Ветер июлевый, огненный ветер, огонь из ладоней, чувствуй любовь, касайся любви, высеки искру.
Всё, что годами не хочет зажечься - о постороннем.
Наше всегда
воспламеняется
слишком быстро.
7.07.19
Лина/ЛиС/Сальникова
Ветер июлевый, тени бесследно исчезнут в полдень:
старые сказки в новой главе смотрятся блекло.
Кажется, мы взаимным теплом ладони наполним - и выпустим в город священный огонь, летнее пекло.
Не
раз
очаруй
меня и смотри, как тени длиннеют, как от тебя ко мне протянулось новое лето.
В новой главе старым словам станет теснее, и в полдень они отступят от нас, растают бесследно.
Ветер июлевый, огненный ветер, огонь из ладоней, чувствуй любовь, касайся любви, высеки искру.
Всё, что годами не хочет зажечься - о постороннем.
Наше всегда
воспламеняется
слишком быстро.
7.07.19
Лина/ЛиС/Сальникова
Я ее не узнал.
Она повзрослела и бросила пить,
Сменила парфюм и купила другую помаду,
Она теперь носит пальто, перестала курить,
Она излучает лишь счастье и чистую радость.
Она была не одна.
Её обнимал мужчина.
Он держал её руку, целуя в смеющийся рот.
Да и я не один теперь, но, погрязший в рутину,
Я всё время ждал. Ждал так, как никто не ждёт.
Я любил её.
Не отдавая в этом отчёт.
Я знал её наизусть, посвящал ей стихи,
Я ждал, что однажды она передумает и придёт,
Но она не пришла.
А я всё ещё помню, как пахли её духи.
Кит Росс
Она повзрослела и бросила пить,
Сменила парфюм и купила другую помаду,
Она теперь носит пальто, перестала курить,
Она излучает лишь счастье и чистую радость.
Она была не одна.
Её обнимал мужчина.
Он держал её руку, целуя в смеющийся рот.
Да и я не один теперь, но, погрязший в рутину,
Я всё время ждал. Ждал так, как никто не ждёт.
Я любил её.
Не отдавая в этом отчёт.
Я знал её наизусть, посвящал ей стихи,
Я ждал, что однажды она передумает и придёт,
Но она не пришла.
А я всё ещё помню, как пахли её духи.
Кит Росс
Не знаю насколько любимые но...
В детстве (мне было лет 8-9) читала я подшивку старых газет ("Крокодил", вроде). Больше картинки смотрела и стишки читала, конечно. И прочитала как-то два коротких стишка, даже не знаю чьи)) Газет этих уже давно нет, а в инете я не нашла. Прочитала их пару раз (понравилось))), но помню их до сих пор, даже спустя почти 20 лет)))
В себе самом сомненья сея,
В пустыне ждал я Моисея
В надежде выйти из пустыни,
Но я в пустыне и поныне.
*****
Я из себя (какая же была борьба!)
С трудом, но выдавил Раба.
И что ж? Как сильно я не бился, (в этой строчке я уже не уверена)))
а Господин не получился.
В детстве (мне было лет 8-9) читала я подшивку старых газет ("Крокодил", вроде). Больше картинки смотрела и стишки читала, конечно. И прочитала как-то два коротких стишка, даже не знаю чьи)) Газет этих уже давно нет, а в инете я не нашла. Прочитала их пару раз (понравилось))), но помню их до сих пор, даже спустя почти 20 лет)))
В себе самом сомненья сея,
В пустыне ждал я Моисея
В надежде выйти из пустыни,
Но я в пустыне и поныне.
*****
Я из себя (какая же была борьба!)
С трудом, но выдавил Раба.
И что ж? Как сильно я не бился, (в этой строчке я уже не уверена)))
а Господин не получился.
