Удивительно, но такое понимание приходит не в момент "жизни" с ним/с ней, а после в сравнении .
Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
А снег идет, а снег идет,
И все вoкpуг чегo-тo ждет…
Пoд этoт снег, пoд тихий снег,
Хoчу сказать пpи всех:
«Мoй самый главный челoвек,
Взгляни сo мнoй на этoт снег —
Он чист, как тo, o чем мoлчу,
О чем сказать хoчу».
Ктo мне любoвь мoю пpинес?
Навеpнo, дoбpый Дед Мopoз.
Кoгда в oкнo с тoбoй смoтpю,
Я снег благoдаpю.
А снег идет, а снег идет,
И все меpцает и плывет.
За тo, чтo ты в мoей судьбе,
Спасибo, снег, тебе.
Автор: Евгений Евтушенкo
И все вoкpуг чегo-тo ждет…
Пoд этoт снег, пoд тихий снег,
Хoчу сказать пpи всех:
«Мoй самый главный челoвек,
Взгляни сo мнoй на этoт снег —
Он чист, как тo, o чем мoлчу,
О чем сказать хoчу».
Ктo мне любoвь мoю пpинес?
Навеpнo, дoбpый Дед Мopoз.
Кoгда в oкнo с тoбoй смoтpю,
Я снег благoдаpю.
А снег идет, а снег идет,
И все меpцает и плывет.
За тo, чтo ты в мoей судьбе,
Спасибo, снег, тебе.
Автор: Евгений Евтушенкo
Берите с собой в Новый Год только нужное,
Объятия крепкие, звёзды жемчужные,
Перчатки и шапки, коньки и салазки,
Шкатулку, где спрятаны добрые сказки.
Старайтесь от хлама избавиться старого,
Всего почерствевшего, пыльного, ржавого,
От мелких обид и пустых огорчений,
Которые в дом заползают как тени.
Храните лишь то, что достойно хранения,
Душистые травы, имбирь и варение,
Запасы любви, веру в Деда Мороза
И самые светлые детские грёзы.
Так легче и радостней — жить и надеяться,
Встречать светлый праздник под шёпот метелицы,
Как зимний цветок расцветать понемножку,
Заваривать чай, гладить рыжую кошку.
Пусть ночью приснится воздушное, нежное,
Хрустальные замки, вселенная снежная,
И будут снежинки размером с горошину,
Берите с собой в Новый Год всё хорошее!
Алеся Синеглазая
Объятия крепкие, звёзды жемчужные,
Перчатки и шапки, коньки и салазки,
Шкатулку, где спрятаны добрые сказки.
Старайтесь от хлама избавиться старого,
Всего почерствевшего, пыльного, ржавого,
От мелких обид и пустых огорчений,
Которые в дом заползают как тени.
Храните лишь то, что достойно хранения,
Душистые травы, имбирь и варение,
Запасы любви, веру в Деда Мороза
И самые светлые детские грёзы.
Так легче и радостней — жить и надеяться,
Встречать светлый праздник под шёпот метелицы,
Как зимний цветок расцветать понемножку,
Заваривать чай, гладить рыжую кошку.
Пусть ночью приснится воздушное, нежное,
Хрустальные замки, вселенная снежная,
И будут снежинки размером с горошину,
Берите с собой в Новый Год всё хорошее!
Алеся Синеглазая
Ты меня никогда не прогонишь:
Не отталкивают весну!
Ты меня и перстом не тронешь:
Слишком нежно пою ко сну!
Ты меня никогда не ославишь:
Моё имя — вода для уст!
Ты меня никогда не оставишь:
Дверь открыта, и дом твой — пуст!
Марина Цветаева.
Не отталкивают весну!
Ты меня и перстом не тронешь:
Слишком нежно пою ко сну!
Ты меня никогда не ославишь:
Моё имя — вода для уст!
Ты меня никогда не оставишь:
Дверь открыта, и дом твой — пуст!
Марина Цветаева.
Жизнь без любви
(Мужской взгляд)
Жизнь без любви, как без мечты,
Пустое сердце без кровинки,
Слепцы не ценят красоты,
В глазах ни грусти, не искринки.
Жизнь без любви, она без вкуса,
Картина дня, вся в сером цвете,
Страх перемен, похож на труса,
Как перст один, на всей планете.
Жизнь без любви, такая скука,
Концерт в душе ушел в антракт,
И пенье птиц не слышишь звука.
Дешевка жизнь, как контрафакт.
Жизнь без любви, совсем порочна,
Стакан и доза здесь кумиры,
Такая жизнь ведь краткосрочна,
Для всех отравлена - вампиры!
Любите жизнь, и тех кто рядом,
Услышишь звук, зажжется страсть,
Не будет день отправлен ядом,
Любовь не даст на дно упасть.
Как лифт поднимет на высоты,
Раскрасит жизнь во все цвета,
Заполнить сердца все пустоты,
Как вкус придет, придет мечта!
Автор: Константин Калугин
(Мужской взгляд)
Жизнь без любви, как без мечты,
Пустое сердце без кровинки,
Слепцы не ценят красоты,
В глазах ни грусти, не искринки.
Жизнь без любви, она без вкуса,
Картина дня, вся в сером цвете,
Страх перемен, похож на труса,
Как перст один, на всей планете.
Жизнь без любви, такая скука,
Концерт в душе ушел в антракт,
И пенье птиц не слышишь звука.
Дешевка жизнь, как контрафакт.
Жизнь без любви, совсем порочна,
Стакан и доза здесь кумиры,
Такая жизнь ведь краткосрочна,
Для всех отравлена - вампиры!
Любите жизнь, и тех кто рядом,
Услышишь звук, зажжется страсть,
Не будет день отправлен ядом,
Любовь не даст на дно упасть.
Как лифт поднимет на высоты,
Раскрасит жизнь во все цвета,
Заполнить сердца все пустоты,
Как вкус придет, придет мечта!
Автор: Константин Калугин
Андрей Дементьев
Она призналась: «Я тебя люблю…»
Но он не верил, что она отважится
Свой Май отдать седому Декабрю.
И он сказал: «Тебе все это кажется…»
Их разделяла жизнь, а не года.
Он прошлым жил. Она была там саженцем.
Он говорил ей: «Как ты молода…»
Она смеялась: «Это просто кажется…»
И лишь в разлуке осенило их,
Какой любовью одарил Господь их.
Исчезло все – остался только миг,
Когда он мог, волнуясь, сесть напротив.
Когда слова, которым равных нет,
Обозначали радость, страсть и муку.
Когда в запасе было столько лет,
Что их с лихвой хватило на разлуку.
1994
Она призналась: «Я тебя люблю…»
Но он не верил, что она отважится
Свой Май отдать седому Декабрю.
И он сказал: «Тебе все это кажется…»
Их разделяла жизнь, а не года.
Он прошлым жил. Она была там саженцем.
Он говорил ей: «Как ты молода…»
Она смеялась: «Это просто кажется…»
И лишь в разлуке осенило их,
Какой любовью одарил Господь их.
Исчезло все – остался только миг,
Когда он мог, волнуясь, сесть напротив.
Когда слова, которым равных нет,
Обозначали радость, страсть и муку.
Когда в запасе было столько лет,
Что их с лихвой хватило на разлуку.
1994
Отболи. Пожалуйста, отболи.
У меня нет сил закусывать и терпеть.
У меня нет сил выглядывать свет вдали,
И на скалы сели все корабли -
Не успеть ни выжить, ни умереть.
Дай уже хоть как-нибудь отболеть.
Перестань. Пожалуйста, перестань.
У меня нет сил смотреть на тебя во сне,
Видеть в каждой капле, во всех местах,
И в тетрадных - чистых совсем! - листах.
Рюкзаком носить тебя на спине
С каждым днём сложней, тяжелей, больней.
С каждой ночью - тяжестью всей Земли, -
У меня нет сил держать её на плечах.
Мне не надо даром такой любви.
Корабли окуклились на мели,
Променяв морское на три ручья,
Их уже и штормом не раскачать.
Отболи. Пожалуйста, отболи!!!
У меня нет сил
По тебе
Скучать.
Дарена Хэйл
У меня нет сил закусывать и терпеть.
У меня нет сил выглядывать свет вдали,
И на скалы сели все корабли -
Не успеть ни выжить, ни умереть.
Дай уже хоть как-нибудь отболеть.
Перестань. Пожалуйста, перестань.
У меня нет сил смотреть на тебя во сне,
Видеть в каждой капле, во всех местах,
И в тетрадных - чистых совсем! - листах.
Рюкзаком носить тебя на спине
С каждым днём сложней, тяжелей, больней.
С каждой ночью - тяжестью всей Земли, -
У меня нет сил держать её на плечах.
Мне не надо даром такой любви.
Корабли окуклились на мели,
Променяв морское на три ручья,
Их уже и штормом не раскачать.
Отболи. Пожалуйста, отболи!!!
У меня нет сил
По тебе
Скучать.
Дарена Хэйл
…и снег, целующий стекло,
и свет заблудших фонарей.
и ты — безумие, циклон,
момент, застывший в янтаре,
момент, заставивший дышать,
восстановивший ход минут.
и рвётся глупая душа
туда, где точно заберут,
где точно нечего ловить.
но ты зачем-то ловишь снег,
но ты зачем-то тянешь нить.
и гаснут вывески аптек,
лекарства нет — остались сны,
надежды нет — осталась тьма.
и всё же руки сплетены,
и кажется, до счастья — взмах,
но крылья сковывает лёд.
[нельзя смотреть тебе в глаза].
а снег идёт, идёт, идёт,
но этой ночью замерзать
не вариант — не так поймут.
…и ты — мой идеальный шторм,
остановивший ход минут.
и снег, заполонивший двор,
и свет закрытого окна,
и трепет веток на ветру,
и на сугробах имена
на случай, если все умрут.
и ты — живой, со мной, сейчас —
момент, застывший в янтаре.
и снег — насколько хватит глаз.
*
…но лучше вовсе не смотреть.
(c) звёзднопыльные страницы
и свет заблудших фонарей.
и ты — безумие, циклон,
момент, застывший в янтаре,
момент, заставивший дышать,
восстановивший ход минут.
и рвётся глупая душа
туда, где точно заберут,
где точно нечего ловить.
но ты зачем-то ловишь снег,
но ты зачем-то тянешь нить.
и гаснут вывески аптек,
лекарства нет — остались сны,
надежды нет — осталась тьма.
и всё же руки сплетены,
и кажется, до счастья — взмах,
но крылья сковывает лёд.
[нельзя смотреть тебе в глаза].
а снег идёт, идёт, идёт,
но этой ночью замерзать
не вариант — не так поймут.
…и ты — мой идеальный шторм,
остановивший ход минут.
и снег, заполонивший двор,
и свет закрытого окна,
и трепет веток на ветру,
и на сугробах имена
на случай, если все умрут.
и ты — живой, со мной, сейчас —
момент, застывший в янтаре.
и снег — насколько хватит глаз.
*
…но лучше вовсе не смотреть.
(c) звёзднопыльные страницы
Надеялся, что всё же ты приедешь,
Забьётся сердце, взбудоражит кровь.
Сюрпризы знаю делать ты умеешь
И говорила мне, что я твоя любовь...
Зря ждал - всё только понапрасну,
Осадок на душе лишь больше стал.
А раньше было так прекрасно,
Я твой портрет стихами рисовал...
Не надо на дела свои ссылаться,
Не всё бывает вечно под луной.
Так можно каждому с собой остаться,
Кто был кому-то нужен - стал чужой...
Встречаться может ты не захотела?
Так между нас обязанностей нет.
Что есть во мне твоей любви хотело,
На протяжении счастливых этих лет...
Поймёшь потом, но будет поздно,
В любви минута каждая важна.
Захочешь видеть - будет невозможно,
Любовь когда-то променяла на дела...
© Пётр Крюков
Забьётся сердце, взбудоражит кровь.
Сюрпризы знаю делать ты умеешь
И говорила мне, что я твоя любовь...
Зря ждал - всё только понапрасну,
Осадок на душе лишь больше стал.
А раньше было так прекрасно,
Я твой портрет стихами рисовал...
Не надо на дела свои ссылаться,
Не всё бывает вечно под луной.
Так можно каждому с собой остаться,
Кто был кому-то нужен - стал чужой...
Встречаться может ты не захотела?
Так между нас обязанностей нет.
Что есть во мне твоей любви хотело,
На протяжении счастливых этих лет...
Поймёшь потом, но будет поздно,
В любви минута каждая важна.
Захочешь видеть - будет невозможно,
Любовь когда-то променяла на дела...
© Пётр Крюков
полно, моя девочка, разве мы похожи на инвалидов.
разве мы не знаем пустынь отчаянья лучше гидов.
разве не садимся за стол, ни жестом себя не выдав,
не киваем их шуткам, сплетням и новостям?
полно, моя девочка, разве мы сознаемся в чем-то старшим.
да и что они сделают нам, истаявшим,
нам, уставшим, -
мы самоубийцы с хорошим стажем,
маме с папой мы ничего не скажем.
и судмедэкспертам.
и дознавателям.
и властям.
полно, моя девочка, разве мы похожи на мертвых кукол,
над которыми дребезжащий, с сиреной, купол, -
ты пошла меня проводить, он тебя укутал,
мы стоим и сдыхаем медленно, по частям.
кто вписал это все, пока ангел спал над своей тетрадкой?
боль будет чудовищной.
будет правильной.
будет краткой.
пока нас укладывают в пакеты, гляди украдкой,
и реви, и реви, реви над своей утраткой.
а потом возвращайся назад
к гостям (с)
разве мы не знаем пустынь отчаянья лучше гидов.
разве не садимся за стол, ни жестом себя не выдав,
не киваем их шуткам, сплетням и новостям?
полно, моя девочка, разве мы сознаемся в чем-то старшим.
да и что они сделают нам, истаявшим,
нам, уставшим, -
мы самоубийцы с хорошим стажем,
маме с папой мы ничего не скажем.
и судмедэкспертам.
и дознавателям.
и властям.
полно, моя девочка, разве мы похожи на мертвых кукол,
над которыми дребезжащий, с сиреной, купол, -
ты пошла меня проводить, он тебя укутал,
мы стоим и сдыхаем медленно, по частям.
кто вписал это все, пока ангел спал над своей тетрадкой?
боль будет чудовищной.
будет правильной.
будет краткой.
пока нас укладывают в пакеты, гляди украдкой,
и реви, и реви, реви над своей утраткой.
а потом возвращайся назад
к гостям (с)
Что тебе написать в этом чате ?
Сам не знаю с чего и начать
Чтоб сорвать ледяные печати
И заставить себя не молчать .
Тяжело, равнодушным казаться
Было б проще и было б ясней ?
Мне сказать - Бесполезно спасаться
От любви, коли по уши в ней
Снег без устали станет валить
В тонком блеске ночного металла
Я попробую не удалить
Это всё , чтобы ты прочитала .
Слов не будет здесь много пустых
Просто в голову это взбрело
В Петербурге сегодня мосты
Белым снегом совсем замело .
Замело , замело, замело
Тротуары, дороги , мосты
Только мне от чего то тепло
От того что на свете есть ты ....
Алексей Леоновский
Сам не знаю с чего и начать
Чтоб сорвать ледяные печати
И заставить себя не молчать .
Тяжело, равнодушным казаться
Было б проще и было б ясней ?
Мне сказать - Бесполезно спасаться
От любви, коли по уши в ней
Снег без устали станет валить
В тонком блеске ночного металла
Я попробую не удалить
Это всё , чтобы ты прочитала .
Слов не будет здесь много пустых
Просто в голову это взбрело
В Петербурге сегодня мосты
Белым снегом совсем замело .
Замело , замело, замело
Тротуары, дороги , мосты
Только мне от чего то тепло
От того что на свете есть ты ....
Алексей Леоновский
Обними меня сильно. Как жадина,
Что не хочет расстаться с игрушкою,
Расскажи, что тобой я украдена
У колдуньи с волшебной избушкою,
Что кругом я окутана тайнами,
Что мечтами и негой укутана,
Что с моими загадками странными
Сам Эйнштейн улыбнется, запутанный,
Что в твой космос печально-заброшенный
Ворвалась, как комета, нежданная,
Без вина опьянила непрошено
И лишила ума, окаянная,
Что теперь не имеет значения
Все, что в жизни со мною не связано:
Все догадки нашли подтверждение,
Теоремы успешно доказаны.
И пароли от сердца, и формулы
Навсегда безошибочно найдены,
Расскажи, как друг другу подходим мы,
Обними меня сильно, как жадина...
Ольга Печорина
Что не хочет расстаться с игрушкою,
Расскажи, что тобой я украдена
У колдуньи с волшебной избушкою,
Что кругом я окутана тайнами,
Что мечтами и негой укутана,
Что с моими загадками странными
Сам Эйнштейн улыбнется, запутанный,
Что в твой космос печально-заброшенный
Ворвалась, как комета, нежданная,
Без вина опьянила непрошено
И лишила ума, окаянная,
Что теперь не имеет значения
Все, что в жизни со мною не связано:
Все догадки нашли подтверждение,
Теоремы успешно доказаны.
И пароли от сердца, и формулы
Навсегда безошибочно найдены,
Расскажи, как друг другу подходим мы,
Обними меня сильно, как жадина...
Ольга Печорина
Александр Дольский
Мне звезда упала на ладошку.
Я её спросил: "Откуда ты?"
"Дайте мне передохнуть немножко,
Я с такой летела высоты..."
А потом добавила, сверкая,
Словно колокольчик прозвенел:
"Не смотрите, что невелика я,
Может быть великим мой удел!
Вам необходимо только вспомнить,
Что для Вас важней всего на свете.
Я могу желание исполнить,
Путь неблизкий завершая этим."
"Знаю я, что мне необходимо,
Мне не нужно долго вспоминать:
Я хочу любить и быть любимым,
Я хочу, чтоб не болела мать,
Чтоб на нашей горестной планете
Только звёзды падали с небес,
Были все доверчивы как дети
И любили дождь, цветы и лес,
Чтоб траву, как встарь, косой косили,
Каждый день летали до луны,
Чтобы женщин на руках носили,
Не было болезней и войны,
Чтобы дружба не была обузой,
Чтобы верность в тягость не была,
Чтобы старость не тяжёлым грузом -
Мудростью бы на сердце легла,
Чтобы у костра, пропахнув дымом,
Эту песню тихо напевать
И ещё хочу я быть любимым,
И хочу, чтоб не болела мать."
Говорил я долго, но напрасно
Долго, слишком долго говорил...
Не ответив мне, звезда погасла:
Было у неё немного сил...
Мне звезда упала на ладошку.
Я её спросил: "Откуда ты?"
"Дайте мне передохнуть немножко,
Я с такой летела высоты..."
А потом добавила, сверкая,
Словно колокольчик прозвенел:
"Не смотрите, что невелика я,
Может быть великим мой удел!
Вам необходимо только вспомнить,
Что для Вас важней всего на свете.
Я могу желание исполнить,
Путь неблизкий завершая этим."
"Знаю я, что мне необходимо,
Мне не нужно долго вспоминать:
Я хочу любить и быть любимым,
Я хочу, чтоб не болела мать,
Чтоб на нашей горестной планете
Только звёзды падали с небес,
Были все доверчивы как дети
И любили дождь, цветы и лес,
Чтоб траву, как встарь, косой косили,
Каждый день летали до луны,
Чтобы женщин на руках носили,
Не было болезней и войны,
Чтобы дружба не была обузой,
Чтобы верность в тягость не была,
Чтобы старость не тяжёлым грузом -
Мудростью бы на сердце легла,
Чтобы у костра, пропахнув дымом,
Эту песню тихо напевать
И ещё хочу я быть любимым,
И хочу, чтоб не болела мать."
Говорил я долго, но напрасно
Долго, слишком долго говорил...
Не ответив мне, звезда погасла:
Было у неё немного сил...
Рассвет приходит к тем, кто видел тьму, во всём её убийственно величии... Кто плакал от людского безразличья, но безразличным не был ни к кому. Рассвет приходит к тем, кто был в пути, не зная ни усталости, ни лени, кто, обессилев, падал на колени, но поднимался, продолжал идти... И зажимая волю в кулаки, вдруг находил ромашковое поле, и задыхаясь от щемящей боли, свои ладони прятал в лепестки... К тем, кто похоронив свои мечты, и помянув их, устремлялся дальше. Кто смог среди предательства и фальши не растерять душевной чистоты. Нечаянно, в небесной синеве, вдруг распахнутся солнечные двери... Рассвет приходит к тем, кто верил в свет. Абсурдно, до последнего, но верил.
И. Андреев
И. Андреев
К тебе я в душу заглянула, как в музей.
Кого там только нет… Мелькают лица
Родных, коллег, знакомых и друзей,
И мимолётных связей вереница.
Теперь к вопросу, почему ушла?
В твоей душе себя я не нашла.
(С)
Кого там только нет… Мелькают лица
Родных, коллег, знакомых и друзей,
И мимолётных связей вереница.
Теперь к вопросу, почему ушла?
В твоей душе себя я не нашла.
(С)
Любовь бывает разная: безумная, спокойная,
Бывает очень чуткая, не терпящая лжи.
Бывает безответная, ответная, бездонная...
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Любовь бывает добрая, недобрая, нечестная,
Бывает бесконечная, а значит, на всю жизнь!
Бывает некрасивая, красивая, чудесная...
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Любовь бывает сдержанной,
Несдержанной, неистовой
Бывает слишком быстрою, и той, что не спешит;
Бывает очень мягкая, бывает та, что с искрами!
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Но ты стоишь измученный, усталый и рассеянный,
И держишься за поручни расслабленной рукой.
И говоришь мне голосом спокойным и уверенным:
- А у меня, наверное, ты знаешь, никакой. (с)
Бывает очень чуткая, не терпящая лжи.
Бывает безответная, ответная, бездонная...
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Любовь бывает добрая, недобрая, нечестная,
Бывает бесконечная, а значит, на всю жизнь!
Бывает некрасивая, красивая, чудесная...
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Любовь бывает сдержанной,
Несдержанной, неистовой
Бывает слишком быстрою, и той, что не спешит;
Бывает очень мягкая, бывает та, что с искрами!
А у тебя какая? Какая? Расскажи!
Но ты стоишь измученный, усталый и рассеянный,
И держишься за поручни расслабленной рукой.
И говоришь мне голосом спокойным и уверенным:
- А у меня, наверное, ты знаешь, никакой. (с)
Можно делить людей на своих и дальних, можно искать ответы, но нет резона. Мир изменился: среда передачи данных работает безотказно и внесезонно. Где мы сейчас? На Балтике, на Алтае? В центре Москвы, в арктическом монохроме? Красный шатер в пустыне, костер как танец, белые песни в северном лунном доме. Мы вездесущи, свет проникает в поры, время звучит, вибрирует теплый ветер. Все начинается с тихого разговора, в слове рождается искра, растет и светит. Струна золотая, артерия лучевая, все пробужденные - души одной породы. Кровь наша древняя, дикая, кочевая чуется оберегом от несвободы.
Само/достаточны, равно необходимы
граду и миру, друг другу, богам и людям.
В этой среде меняется проводимость
сердца.
И слух
становится
абсолютным.
Кот Басё
Само/достаточны, равно необходимы
граду и миру, друг другу, богам и людям.
В этой среде меняется проводимость
сердца.
И слух
становится
абсолютным.
Кот Басё
Эльдар Рязанов
Любовь готова всё прощать,
когда она — любовь,
Умеет беспредельно ждать,
когда она — любовь,
Любовь не может грешной быть,
когда она — любовь,
Её немыслимо забыть,
когда она — любовь,
Она способна жизнь отдать,
когда она — любовь,
Она — спасенье, благодать,
когда она — любовь,
Полна безмерной доброты,
когда она — любовь,
Она естественна, как ты,
когда она — любовь.
Любовь готова всё прощать,
когда она — любовь,
Умеет беспредельно ждать,
когда она — любовь,
Любовь не может грешной быть,
когда она — любовь,
Её немыслимо забыть,
когда она — любовь,
Она способна жизнь отдать,
когда она — любовь,
Она — спасенье, благодать,
когда она — любовь,
Полна безмерной доброты,
когда она — любовь,
Она естественна, как ты,
когда она — любовь.
Сверхпроводимость - при низкой температуре.
Всё, что ты любишь, вскоре тебя убьёт.
Просто влюбляйся и начинай отсчёт, сразу привыкни: разум, а не душа, чтобы ты мог хоть как-нибудь, да дышать, чтобы ты мог о худшем не говорить, чтобы не слишком мятым был утром вид, чтобы не думать… впрочем, не хватит сил, если кого-то любишь, а не любил.
это как мантра, правило и девиз, это задача, где не подставлен «икс», твёрдый совет: «боишься жестоких слов, так не люби, а лучше — не верь в любовь».
я как обычно путаю имена, сердце в броне, душа не обнажена, голос спокоен, пульс не летит под сто, я не боюсь (практически) ничего, в жизни моей: работа, друзья и дом, вечное «я один», никогда «вдвоём», куча бумажек, цифры, слова и дождь (ты ведь однажды всё же меня спасёшь?); и в суматохе серых осенних дней, слабым пытаясь верить, что стал сильней, разве я мог подумать: больная грусть просто пройдёт, когда я в тебя влюблюсь?
мне говорили с жаром: «раскрой глаза, если в любовь не веришь, любить нельзя; тешишь надежду? будет наоборот: всё, что ты любишь, вскоре тебя убьёт».
я закрывал глаза, я ломал броню, больше не верил, в сущности, никому (даже себе — главнейшая западня).
я не боюсь любить.
убивай меня.
(с) defin
Просто влюбляйся и начинай отсчёт, сразу привыкни: разум, а не душа, чтобы ты мог хоть как-нибудь, да дышать, чтобы ты мог о худшем не говорить, чтобы не слишком мятым был утром вид, чтобы не думать… впрочем, не хватит сил, если кого-то любишь, а не любил.
это как мантра, правило и девиз, это задача, где не подставлен «икс», твёрдый совет: «боишься жестоких слов, так не люби, а лучше — не верь в любовь».
я как обычно путаю имена, сердце в броне, душа не обнажена, голос спокоен, пульс не летит под сто, я не боюсь (практически) ничего, в жизни моей: работа, друзья и дом, вечное «я один», никогда «вдвоём», куча бумажек, цифры, слова и дождь (ты ведь однажды всё же меня спасёшь?); и в суматохе серых осенних дней, слабым пытаясь верить, что стал сильней, разве я мог подумать: больная грусть просто пройдёт, когда я в тебя влюблюсь?
мне говорили с жаром: «раскрой глаза, если в любовь не веришь, любить нельзя; тешишь надежду? будет наоборот: всё, что ты любишь, вскоре тебя убьёт».
я закрывал глаза, я ломал броню, больше не верил, в сущности, никому (даже себе — главнейшая западня).
я не боюсь любить.
убивай меня.
(с) defin
Так бывает: ютятся в однушке,
За обедом делят котлету,
Спят на стареньких сбитых подушках,
И проводят за городом лето.
Босоногих дочурок лелеют,
Круглощеких сынишек рожают.
И живут — ни о чем не жалеют.
Просто любят и оберегают.
А бывает совсем по-другому:
Два авто, трехметровое ложе,
Пес породистый бродит по дому,
Каждый шаг — дорогого дороже.
В жизни стали для многих примером.
Неродные, ненужные души.
И давно уж не помнят, наверно,
Как любили друг друга в однушке.
Что ж ты, жизнь, так устроена странно?
Видно, счастье — не там, где вкуснее.
Пустота — не в дырявых карманах,
А в домах, где душою беднеют.
(с)
За обедом делят котлету,
Спят на стареньких сбитых подушках,
И проводят за городом лето.
Босоногих дочурок лелеют,
Круглощеких сынишек рожают.
И живут — ни о чем не жалеют.
Просто любят и оберегают.
А бывает совсем по-другому:
Два авто, трехметровое ложе,
Пес породистый бродит по дому,
Каждый шаг — дорогого дороже.
В жизни стали для многих примером.
Неродные, ненужные души.
И давно уж не помнят, наверно,
Как любили друг друга в однушке.
Что ж ты, жизнь, так устроена странно?
Видно, счастье — не там, где вкуснее.
Пустота — не в дырявых карманах,
А в домах, где душою беднеют.
(с)
И будет всё, и море, и февраль,
И чайки, и объятия в дороге,
И будут те, кто никогда не врал,
Не говорил о счастье и о Боге.
И будет день, обычный светлый день,
И горы за окном, и парашюты,
И теплой станет смятая постель,
И смех от чьих-то неудачных шуток.
И города, где раньше не бывал,
Друзья, и может дети и собака.
В Испании веселый карнавал,
И завтрак из хамона, сыра, злаков.
Костер, дрова, Десна и даже ром,
Велосипеды, лыжи, кофе, Польша.
И будет вкусно пахнуть снова дом.
И будет всё.
.....
*Любви не будет больше.
*Любви нам еще больше...
(Строка на выбор)
Лия Алтухова
И чайки, и объятия в дороге,
И будут те, кто никогда не врал,
Не говорил о счастье и о Боге.
И будет день, обычный светлый день,
И горы за окном, и парашюты,
И теплой станет смятая постель,
И смех от чьих-то неудачных шуток.
И города, где раньше не бывал,
Друзья, и может дети и собака.
В Испании веселый карнавал,
И завтрак из хамона, сыра, злаков.
Костер, дрова, Десна и даже ром,
Велосипеды, лыжи, кофе, Польша.
И будет вкусно пахнуть снова дом.
И будет всё.
.....
*Любви не будет больше.
*Любви нам еще больше...
(Строка на выбор)
Лия Алтухова
Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.
Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его не обойдешь.
Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат.
Тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.
Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
Громкость - самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов -
по утрам вытаскивается душа.
Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
Лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.
автор: Алекс Микеров
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.
Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его не обойдешь.
Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат.
Тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.
Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
Громкость - самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов -
по утрам вытаскивается душа.
Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
Лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.
автор: Алекс Микеров
Она скучала он звонил
Она смеялась он любил
Она забыла он всё ждал
Она вернулась он пропал
Искала, плакала, звала
В окно смотрела до темна
А он всё дальше уходил
Ее в других не находил
Но сердце вряд ли обмануть
Оно как молот бьёт о грудь
И вот опять горят глаза
Любви безумной нет конца
Любите просто, ни за что
Цените искренность, добро
Не обижайте близких Вам
Целуйте чаще милых дам!
Автор: Петров
Она смеялась он любил
Она забыла он всё ждал
Она вернулась он пропал
Искала, плакала, звала
В окно смотрела до темна
А он всё дальше уходил
Ее в других не находил
Но сердце вряд ли обмануть
Оно как молот бьёт о грудь
И вот опять горят глаза
Любви безумной нет конца
Любите просто, ни за что
Цените искренность, добро
Не обижайте близких Вам
Целуйте чаще милых дам!
Автор: Петров
He измeны бoюcь –
Пpeдaтeльcтвa.
He вoлнeний бoюcь –
Пoкoя.
Haивыcшee нaдpyгaтeльcтвo
Тpeтьим быть,
Гдe дoлжнo быть двoe.
He yпpёкoв бoюcь –
Moлчaния.
Гpoмoглacнoгo, кaк пpoклятиe.
Зaтaившeгocя oтчaяния,
Cлoвнo мaгмa
B зaтиxшeм кpaтepe.
He xoчy
Унижaющeй жaлocти.
Hи бичyющeгo cocтpaдaния.
У любви
He бывaeт cтapocти.
Убивaeт
Heпoнимaниe.
He пoщaды пpoшy,
He пoмoщи,
He cпacитeльнoгo зaклинaния.
He ycтyпoк пpoшy
Бecпoмoщныx.
Oднoгo пpoшy –
Пoнимaния.
А. Ясинский
Пpeдaтeльcтвa.
He вoлнeний бoюcь –
Пoкoя.
Haивыcшee нaдpyгaтeльcтвo
Тpeтьим быть,
Гдe дoлжнo быть двoe.
He yпpёкoв бoюcь –
Moлчaния.
Гpoмoглacнoгo, кaк пpoклятиe.
Зaтaившeгocя oтчaяния,
Cлoвнo мaгмa
B зaтиxшeм кpaтepe.
He xoчy
Унижaющeй жaлocти.
Hи бичyющeгo cocтpaдaния.
У любви
He бывaeт cтapocти.
Убивaeт
Heпoнимaниe.
He пoщaды пpoшy,
He пoмoщи,
He cпacитeльнoгo зaклинaния.
He ycтyпoк пpoшy
Бecпoмoщныx.
Oднoгo пpoшy –
Пoнимaния.
А. Ясинский
Я говорил ему: «Бежим, бежим!». А он, как есть, остался — недвижим, не вырос, не уменьшился, не умер. Все то же пьет и добавляет лёд, и лишнего от жизни не берет, но — как всегда — не добирает в сумме. Мы с ним сидим, а небо головой качает над московской мостовой, роняет снег на лацканы высоток. Бог стар и сед и не запомнит всех, он так устал от писем и бесед — вот-вот опять впадет в февральский сопор. Благослови, отец, отличный шанс — сорваться с места, вырасти, дышать, любить цариц и разделять их ложе. Я говорил ему: «Бежим, дурак, держи дары: свобода, город, знак». Но он упрям, и в этом мы похожи.
Вот он стоит, стоит, а я бегу, и оставляю память на снегу — следить за тем, кто не пойдёт и сгинет. Дышу, люблю, прощаю и расту, и город поднимаю в высоту.
Зову других бежать.
Бегу с другими.
Кот Басё
Вот он стоит, стоит, а я бегу, и оставляю память на снегу — следить за тем, кто не пойдёт и сгинет. Дышу, люблю, прощаю и расту, и город поднимаю в высоту.
Зову других бежать.
Бегу с другими.
Кот Басё
Красиво... хотя и печально.
Всё вроде о любви, а нет о боли
Куда не посмотри, везде красиво
Но если ты один и красота не мила.
Мы ангелов земных не замечаем.
Хотя по жизни каждый день встречаем.
Мы думаем, Они, наверно, чудаки.
И вместо крыльев - две руки.
Они наивны и добры.
Девчонки, парни!
С высоты
Они прощают нам грехи.
Обиды наши нам прощают.
Плохое быстро забывают.
И никогда не унывают.
Хотя по жизни каждый день встречаем.
Мы думаем, Они, наверно, чудаки.
И вместо крыльев - две руки.
Они наивны и добры.
Девчонки, парни!
С высоты
Они прощают нам грехи.
Обиды наши нам прощают.
Плохое быстро забывают.
И никогда не унывают.
Шекспир!
Как в параллельный мир мне руку протянули.
«Меня неверным другом не зови.
Как мог я изменить иль измениться?
Моя душа, душа моей любви,
В твоей груди, как мой залог, хранится.
Ты - мой приют, дарованный судьбой.
Я уходил и приходил обратно
Таким, как был, и приносил с собой
Живую воду, что смывает пятна.
Пускай грехи мою сжигают кровь,
Но не дошел я до последней грани,
Чтоб из скитаний не вернуться вновь
К тебе, источник всех благодеяний.
Что без тебя просторный этот свет?
Ты в нем одна. Другого счастья нет».
Как в параллельный мир мне руку протянули.
«Меня неверным другом не зови.
Как мог я изменить иль измениться?
Моя душа, душа моей любви,
В твоей груди, как мой залог, хранится.
Ты - мой приют, дарованный судьбой.
Я уходил и приходил обратно
Таким, как был, и приносил с собой
Живую воду, что смывает пятна.
Пускай грехи мою сжигают кровь,
Но не дошел я до последней грани,
Чтоб из скитаний не вернуться вновь
К тебе, источник всех благодеяний.
Что без тебя просторный этот свет?
Ты в нем одна. Другого счастья нет».
Хочется верить — всё лучше, чем кажется,
Счастье по маленьким петелькам свяжется,
Ночью холодной приснится хорошее:
Домик из бруса и сад запорошенный,
Медленный вальс наиграет метелица,
Близкие нежностью щедро поделятся,
Сердцу помогут молитвы секретные,
Тёмные полосы сменятся светлыми,
Чайник вскипит, пирожки зарумянятся,
Хочется верить, что всё устаканится.
(С)
Счастье по маленьким петелькам свяжется,
Ночью холодной приснится хорошее:
Домик из бруса и сад запорошенный,
Медленный вальс наиграет метелица,
Близкие нежностью щедро поделятся,
Сердцу помогут молитвы секретные,
Тёмные полосы сменятся светлыми,
Чайник вскипит, пирожки зарумянятся,
Хочется верить, что всё устаканится.
(С)
Дай обниму тебя.. И снова..
Без сложных фраз и лишних слов..
Я проповедую не слово..
Я проповедую тепло..
Я знаю, где тебя носило..
И как в пути ветрами жгло..
И проповедую не силу..
Я проповедую тепло..
Ответ добру добром..
Пусть больно, но злу — холодный неответ..
Я проповедую не соло..
Я проповедую дуэт.
Души сияния и слова..
И пустоту без дела.. слов..
Я обниму тебя.. И снова..
Я проповедую..
Любовь.
© Анна Тукина
Без сложных фраз и лишних слов..
Я проповедую не слово..
Я проповедую тепло..
Я знаю, где тебя носило..
И как в пути ветрами жгло..
И проповедую не силу..
Я проповедую тепло..
Ответ добру добром..
Пусть больно, но злу — холодный неответ..
Я проповедую не соло..
Я проповедую дуэт.
Души сияния и слова..
И пустоту без дела.. слов..
Я обниму тебя.. И снова..
Я проповедую..
Любовь.
© Анна Тукина
Февраль - окраина зимы и месиво разлук.
В ладони косточка хурмы, надежда, взятая взаймы и сломанный каблук.
Февраль - отчаянный мороз на острой грани льда.
В ладони пять шипов от роз, слегка надуманный невроз и талая вода.
Февраль - усталые снега истоптанных дорог.
В ладони смятая фольга, с зелёным камешком серьга и пузырёк тревог.
Февраль - всемирный День Сурка в предчувствии весны.
В ладони мятые слегка смешались зимняя тоска и мартовские сны.
Ирина Корнетова
В ладони косточка хурмы, надежда, взятая взаймы и сломанный каблук.
Февраль - отчаянный мороз на острой грани льда.
В ладони пять шипов от роз, слегка надуманный невроз и талая вода.
Февраль - усталые снега истоптанных дорог.
В ладони смятая фольга, с зелёным камешком серьга и пузырёк тревог.
Февраль - всемирный День Сурка в предчувствии весны.
В ладони мятые слегка смешались зимняя тоска и мартовские сны.
Ирина Корнетова
Да никтo и не будет тебя тащить,
Угoваpивать, хoлить, жалеть и ждать.
Тебе вытoчен меч, тебе дали щит,
Ну а еcли пoд утpo башка тpещит -
Значит надo лoжитьcя пopаньше cпать.
Да никтo и не будет тебя беpечь,
Угoждать, ублажать, пoдбиpать cлoва.
Пpoчитай пo губам - тебе дали меч.
У тебя еcть мoзги, гoлoва и pечь.
Coбиpай cвoи coпли, давай cама.
На ветpу замopoжен невкуcный cмoг?
А никтo и не дoлжен тебе веcны.
На тебя недoвoльнo пocмoтpит Бoг:
- Я же дал ей дoбpoтных чтo pук, чтo нoг..
И oни безoтказнo еще веpны.
Так чегo oна ждет? Ну каких пpизoв?
Еcли тoлькo cидит и cудачит в нoчь...
Этoт, значит, не пoнял и этoт - зoл,
И пoгoда - не oчень, и нoет, мoл,
Чтo никтo не cpываетcя ей пoмoчь.
Я же coздал ее для пpекpаcных дел,
Чтoбы утpoм вcтавала и шла на бoй,
Чтoбы жизненный кoмпаc ее веpтел,
Чтoбы гoлoc пpopвалcя и гpoмкo пел,
Чтoб cама упpавляла cвoей cудьбoй,
Oткpывала без cтука любые двеpи,
Извивалаcь как лента в лучах винила...
Чтoбы этo cвеpшилocь, чтoб cчаcтье былo-
Пoтакать её бpедням я не намеpен.
Я уже кoе-чтo пpигoтoвил ей,
Чтoб деpьмo в гoлoве oбpатилocь в дым.
Oна вcе иcпытает: и злых людей,
И иcтеpики в ваннoй пoд шум вoды,
И пуcтые пpизнанья, и литpы cлёз.
Кoль oпять, как oбычнo, cидит - pевёт,
К cебе жалocть питает и гнёт cвoё -
Пеpедай ей вoт так - я люблю её,
И пoэтoму дал иcпытаний вoз.
Из нее надo выжать пoбoльше зла,
Научить безвoзвpатнo cжигать мocты.
Чтoбы cтала cильна, на язык ocтpа,
Не питала иллюзий, не знала cна,
А oт лени тягучей - и cлед пpocтыл.
Ничегo не бoялаcь и шла, как танк,
На любые вoпpocы нашла oтвет.
Я вcегда пoмoгу, нo не пpocтo так.
Еcли знак ей так нужен - тo вoт oн, знак!
Никаких начеpтаний и cказoк нет.
Маша Штольц
Угoваpивать, хoлить, жалеть и ждать.
Тебе вытoчен меч, тебе дали щит,
Ну а еcли пoд утpo башка тpещит -
Значит надo лoжитьcя пopаньше cпать.
Да никтo и не будет тебя беpечь,
Угoждать, ублажать, пoдбиpать cлoва.
Пpoчитай пo губам - тебе дали меч.
У тебя еcть мoзги, гoлoва и pечь.
Coбиpай cвoи coпли, давай cама.
На ветpу замopoжен невкуcный cмoг?
А никтo и не дoлжен тебе веcны.
На тебя недoвoльнo пocмoтpит Бoг:
- Я же дал ей дoбpoтных чтo pук, чтo нoг..
И oни безoтказнo еще веpны.
Так чегo oна ждет? Ну каких пpизoв?
Еcли тoлькo cидит и cудачит в нoчь...
Этoт, значит, не пoнял и этoт - зoл,
И пoгoда - не oчень, и нoет, мoл,
Чтo никтo не cpываетcя ей пoмoчь.
Я же coздал ее для пpекpаcных дел,
Чтoбы утpoм вcтавала и шла на бoй,
Чтoбы жизненный кoмпаc ее веpтел,
Чтoбы гoлoc пpopвалcя и гpoмкo пел,
Чтoб cама упpавляла cвoей cудьбoй,
Oткpывала без cтука любые двеpи,
Извивалаcь как лента в лучах винила...
Чтoбы этo cвеpшилocь, чтoб cчаcтье былo-
Пoтакать её бpедням я не намеpен.
Я уже кoе-чтo пpигoтoвил ей,
Чтoб деpьмo в гoлoве oбpатилocь в дым.
Oна вcе иcпытает: и злых людей,
И иcтеpики в ваннoй пoд шум вoды,
И пуcтые пpизнанья, и литpы cлёз.
Кoль oпять, как oбычнo, cидит - pевёт,
К cебе жалocть питает и гнёт cвoё -
Пеpедай ей вoт так - я люблю её,
И пoэтoму дал иcпытаний вoз.
Из нее надo выжать пoбoльше зла,
Научить безвoзвpатнo cжигать мocты.
Чтoбы cтала cильна, на язык ocтpа,
Не питала иллюзий, не знала cна,
А oт лени тягучей - и cлед пpocтыл.
Ничегo не бoялаcь и шла, как танк,
На любые вoпpocы нашла oтвет.
Я вcегда пoмoгу, нo не пpocтo так.
Еcли знак ей так нужен - тo вoт oн, знак!
Никаких начеpтаний и cказoк нет.
Маша Штольц
Стихов не так много прочитал на данный момент.
Но это единственный от чего слезы в глазах постоянно как к нему возвращаюсь.
Стих посвящен Айртону Сенне (Ayrton Senna).
Человек после гибели которого миллионы людей по всему миру перестали смотреть Формулу 1.
СЕННА
Лет двадцать назад это было,
Но помню тот миг, как сейчас.
Казалось, что время застыло,
Настолько меня он потряс.
На каждое Первое Мая -
Замедленной съёмки фрагмент:
Как в стену машина влетает
В трагический тот уик-енд.
Тогда с автодрома Феррари
Из Имолы шел репортаж.
В летящих обломках и гари
Прервался лихой пилотаж.
Поведал планете в весенний,
Безоблачный, радостный день
Печальную новость о Сенне
Нерадостный пресс-бюллетень:
"На трассе Гран-при Сан-Марино
Трёхкратный погиб чемпион.
С шасси отлетевшей пластиной
Смертельно травмирован он."
Причины крушенья… Точнее,
Подробности всех экспертиз,
Поведает миру позднее
Бездушный, сухой пресс-релиз:
Пилотом был Сенна умелым,
Но скорость там так высока
В крутом вираже Тамбурелло…
Да сварка была не крепка…
Ведь вал рулевой на болиде
Искусственно был удлинён
И найден в разломанном виде.
Пилот без руля - обречен.
Теперь там у трассы - скульптура
С фрагментом стены роковой.
Пилот в размышленьях с понуро
Опущенной вниз головой.
"Волшебник,- в газетах писали.
На грани безумья водил…."
Девчонки букеты бросали…
На гонке себя не щадил...
Зеленый сигнал светофора
И ярость бразильских атак.
Он первый! И в финишном створе
Трепещется клетчатый флаг.
Скорее из тесной машины.
Звучит победителю туш.
На подиум! Там, на вершине,
Принять из шампанского душ!
Снят шлем его желто-зелёный.
На шумных трибунах - аншлаг.
Льёт пот с балаклавы солёный…
Бразильский взвивается флаг.
Так кто же такой этот Сенна,
Отрада бразильских сердец?
И вдруг понимаю мгновенно:
У русских - такой образец!
Гагариным был в суперкаре.
Такой же его генотип.
Бразилец летал, как Гагарин.
В полёте, как Юра, погиб.
Его пилотаж словно космос,
Фантастика гоночных трасс.
Для мира моторов он компас
И богом целованный ас.
Быть первым - такое призванье
Героям по жизни дано.
Для подвига есть основанье:
Ведь первое место - одно!
Ушли они в тридцать четыре
В величии славы своей.
Для нас горизонты расширив,
И став воплощеньем идей.
Хотя, есть отличие также:
Семёрка! Ведь с этим числом
Последним стал круг пилотажный,
А русским с семеркой везло.
Сейчас говорят, что на трассе
Совсем не щадил он коллег,
Что в дождь, побеждая на классе,
Был прозван - Дождя Человек.
Колёс дождевая резина
Бразильцу послушной была.
Болид, упиваясь бензином,
К победе летел, как стрела.
"Дождливое" прозвище это,
Уйдя, оправдал чемпион:
Капели на нашей планете
Хрустальный стоял перезвон.
Не дождь на кольце автогонки.
Струились потоки из слёз
Полнее реки Амазонки…
Скорбим о тебе, виртуоз.
На тесном водительском месте,
Лишь крепкие духом сидят.
Бьёт пульс у пилота под двести-
По Цельсию там - пятьдесят.
По два килограмма от зноя
Теряет пилот за Гран-При.
Мотор оглушительно воет.
По сликам идут пузыри.
Полтысячи килокалорий
На гонке герой отдаёт.
Из множества всех траекторий
В мгновенье свою узнаёт.
Прессуют его перегрузки,
Которые на вираже,
В шикане, подъёме и спуске
Бывают по несколько g.
Так как же характер куётся
У горстки рисковых мужчин,
Чье сердце отважное бьётся,
По венам гоняя бензин?
Родился в семье он богатой.
Владельцем земель был отец.
И с гонками сына "сосватал":
На карт был посажен малец.
Шел год пацанёнку четвертый,
Когда усадили за руль.
В тринадцать - достаточно твердо
Юнец доказал, что не нуль.
На жребии уличной гонки,
В компании взрослых детин,
Из шлема он вытянул тонкий
Листочек, где цифра "1".
То был его стартовый поул-
Счастливый, фартовый билет.
Стартуя, мальчишка усвоил,
Что лучше позиции нет!
Участвуя в гонке впервые,
Он мизерный опыт имел.
Сложны пусть участки кривые,
Но как на прямых он летел!
В заезде он был всех моложе.
Мотору полегче зато!
Да Си́лва был лёгкою ношей-
Быстрей конкурентов авто.
С победой ничто не сравнится.
Единственным стала числом
С тех пор для него ЕДИНИЦА,
А гонки - его ремеслом.
Не будет, пожалуй, уместным
Равнять ремесло и талант.
Быть лидером гонок - небесный,
Судьбою ниспосланный грант.
Сам Сенна всегда признавался
Для прессы в своих интервью,
Что с Богом в болиде катался,
И в избранность верил свою.
Фанаты, послы, журналисты…
С ним каждый общаться хотел.
По жизни он был гуманистом.
Был щедр, обаятелен, смел.
Пожертвовал все миллионы
Он бедным в родимой стране.
Великим был Сенна на гонках,
Но также Великим и вне!
Казалось, он словно в ответе
За тех, кто остался в беде.
Стремился помочь Сенна детям,
Друзьям и знакомым в нужде.
Эри́ка Кома́ от пожара
Он выручил в Бельгии, в Спа.
В мгновения после удара
Француза решалась судьба.
Он скорость немедленно сбавил:
Коллега в опасности был!
Мечты о победе отставив,
Пилота спасал, что есть сил.
А годом спустя там Дзанарди
С крушеньем вошел в поворот.
В спасательном вновь авангарде-
Отважный бразильский пилот.
Блестящий пилот в суперкаре,
Хоть путь к пьедесталу тяжёл,
В составе команды "Мак-Ларен"
На подиум трижды взошел!
Для "Формулы" сделал немало.
Глубокий от Сочи поклон!
Россия Гран-При принимала.
Как жаль, не промчался тут он.
Мору́мба. Там финишный поул.
Сан-Па́улу рядом шумит.
Бог душу его успокоил,
А сердце фанатов щемит.
Лежит на могиле табличка.
Библейская надпись на ней.
Он Бога любил безгранично
В течение жизни своей.
За Сенну сто граммов кашасы
На Первое мая налью,
И в память Великого аса
Я молча потом постою.
Прошло с той поры уж почтенно.
Однако, гадаю о том,
Остался б в живых нынче Сенна,
Заглохнув на круге шестом?
Порою бывало непросто
В команде работать вдвоём
С партнёром-соперником Простом:
Ведь каждый стоял на своём.
Дуэт был находкой для прессы-
Шекспира достойный сюжет:
Ален был по стилю- Профессор,
А Сенна- Волшебник. Поэт!
Но это единственный от чего слезы в глазах постоянно как к нему возвращаюсь.
Стих посвящен Айртону Сенне (Ayrton Senna).
Человек после гибели которого миллионы людей по всему миру перестали смотреть Формулу 1.
СЕННА
Лет двадцать назад это было,
Но помню тот миг, как сейчас.
Казалось, что время застыло,
Настолько меня он потряс.
На каждое Первое Мая -
Замедленной съёмки фрагмент:
Как в стену машина влетает
В трагический тот уик-енд.
Тогда с автодрома Феррари
Из Имолы шел репортаж.
В летящих обломках и гари
Прервался лихой пилотаж.
Поведал планете в весенний,
Безоблачный, радостный день
Печальную новость о Сенне
Нерадостный пресс-бюллетень:
"На трассе Гран-при Сан-Марино
Трёхкратный погиб чемпион.
С шасси отлетевшей пластиной
Смертельно травмирован он."
Причины крушенья… Точнее,
Подробности всех экспертиз,
Поведает миру позднее
Бездушный, сухой пресс-релиз:
Пилотом был Сенна умелым,
Но скорость там так высока
В крутом вираже Тамбурелло…
Да сварка была не крепка…
Ведь вал рулевой на болиде
Искусственно был удлинён
И найден в разломанном виде.
Пилот без руля - обречен.
Теперь там у трассы - скульптура
С фрагментом стены роковой.
Пилот в размышленьях с понуро
Опущенной вниз головой.
"Волшебник,- в газетах писали.
На грани безумья водил…."
Девчонки букеты бросали…
На гонке себя не щадил...
Зеленый сигнал светофора
И ярость бразильских атак.
Он первый! И в финишном створе
Трепещется клетчатый флаг.
Скорее из тесной машины.
Звучит победителю туш.
На подиум! Там, на вершине,
Принять из шампанского душ!
Снят шлем его желто-зелёный.
На шумных трибунах - аншлаг.
Льёт пот с балаклавы солёный…
Бразильский взвивается флаг.
Так кто же такой этот Сенна,
Отрада бразильских сердец?
И вдруг понимаю мгновенно:
У русских - такой образец!
Гагариным был в суперкаре.
Такой же его генотип.
Бразилец летал, как Гагарин.
В полёте, как Юра, погиб.
Его пилотаж словно космос,
Фантастика гоночных трасс.
Для мира моторов он компас
И богом целованный ас.
Быть первым - такое призванье
Героям по жизни дано.
Для подвига есть основанье:
Ведь первое место - одно!
Ушли они в тридцать четыре
В величии славы своей.
Для нас горизонты расширив,
И став воплощеньем идей.
Хотя, есть отличие также:
Семёрка! Ведь с этим числом
Последним стал круг пилотажный,
А русским с семеркой везло.
Сейчас говорят, что на трассе
Совсем не щадил он коллег,
Что в дождь, побеждая на классе,
Был прозван - Дождя Человек.
Колёс дождевая резина
Бразильцу послушной была.
Болид, упиваясь бензином,
К победе летел, как стрела.
"Дождливое" прозвище это,
Уйдя, оправдал чемпион:
Капели на нашей планете
Хрустальный стоял перезвон.
Не дождь на кольце автогонки.
Струились потоки из слёз
Полнее реки Амазонки…
Скорбим о тебе, виртуоз.
На тесном водительском месте,
Лишь крепкие духом сидят.
Бьёт пульс у пилота под двести-
По Цельсию там - пятьдесят.
По два килограмма от зноя
Теряет пилот за Гран-При.
Мотор оглушительно воет.
По сликам идут пузыри.
Полтысячи килокалорий
На гонке герой отдаёт.
Из множества всех траекторий
В мгновенье свою узнаёт.
Прессуют его перегрузки,
Которые на вираже,
В шикане, подъёме и спуске
Бывают по несколько g.
Так как же характер куётся
У горстки рисковых мужчин,
Чье сердце отважное бьётся,
По венам гоняя бензин?
Родился в семье он богатой.
Владельцем земель был отец.
И с гонками сына "сосватал":
На карт был посажен малец.
Шел год пацанёнку четвертый,
Когда усадили за руль.
В тринадцать - достаточно твердо
Юнец доказал, что не нуль.
На жребии уличной гонки,
В компании взрослых детин,
Из шлема он вытянул тонкий
Листочек, где цифра "1".
То был его стартовый поул-
Счастливый, фартовый билет.
Стартуя, мальчишка усвоил,
Что лучше позиции нет!
Участвуя в гонке впервые,
Он мизерный опыт имел.
Сложны пусть участки кривые,
Но как на прямых он летел!
В заезде он был всех моложе.
Мотору полегче зато!
Да Си́лва был лёгкою ношей-
Быстрей конкурентов авто.
С победой ничто не сравнится.
Единственным стала числом
С тех пор для него ЕДИНИЦА,
А гонки - его ремеслом.
Не будет, пожалуй, уместным
Равнять ремесло и талант.
Быть лидером гонок - небесный,
Судьбою ниспосланный грант.
Сам Сенна всегда признавался
Для прессы в своих интервью,
Что с Богом в болиде катался,
И в избранность верил свою.
Фанаты, послы, журналисты…
С ним каждый общаться хотел.
По жизни он был гуманистом.
Был щедр, обаятелен, смел.
Пожертвовал все миллионы
Он бедным в родимой стране.
Великим был Сенна на гонках,
Но также Великим и вне!
Казалось, он словно в ответе
За тех, кто остался в беде.
Стремился помочь Сенна детям,
Друзьям и знакомым в нужде.
Эри́ка Кома́ от пожара
Он выручил в Бельгии, в Спа.
В мгновения после удара
Француза решалась судьба.
Он скорость немедленно сбавил:
Коллега в опасности был!
Мечты о победе отставив,
Пилота спасал, что есть сил.
А годом спустя там Дзанарди
С крушеньем вошел в поворот.
В спасательном вновь авангарде-
Отважный бразильский пилот.
Блестящий пилот в суперкаре,
Хоть путь к пьедесталу тяжёл,
В составе команды "Мак-Ларен"
На подиум трижды взошел!
Для "Формулы" сделал немало.
Глубокий от Сочи поклон!
Россия Гран-При принимала.
Как жаль, не промчался тут он.
Мору́мба. Там финишный поул.
Сан-Па́улу рядом шумит.
Бог душу его успокоил,
А сердце фанатов щемит.
Лежит на могиле табличка.
Библейская надпись на ней.
Он Бога любил безгранично
В течение жизни своей.
За Сенну сто граммов кашасы
На Первое мая налью,
И в память Великого аса
Я молча потом постою.
Прошло с той поры уж почтенно.
Однако, гадаю о том,
Остался б в живых нынче Сенна,
Заглохнув на круге шестом?
Порою бывало непросто
В команде работать вдвоём
С партнёром-соперником Простом:
Ведь каждый стоял на своём.
Дуэт был находкой для прессы-
Шекспира достойный сюжет:
Ален был по стилю- Профессор,
А Сенна- Волшебник. Поэт!
Роберт Бернс
Моей душе покоя нет.
Весь день я жду кого-то.
Без сна встречаю я рассвет —
И все из-за кого-то.
Со мною нет кого-то.
Ах, где найти кого-то!
Могу весь мир я обойти,
Чтобы найти кого-то.
О вы, хранящие любовь
Неведомые силы,
Пусть невредим вернется вновь
Ко мне мой кто-то милый.
Но нет со мной кого-то.
Мне грустно отчего-то.
Клянусь, я все бы отдала
На свете для кого-то!
Моей душе покоя нет.
Весь день я жду кого-то.
Без сна встречаю я рассвет —
И все из-за кого-то.
Со мною нет кого-то.
Ах, где найти кого-то!
Могу весь мир я обойти,
Чтобы найти кого-то.
О вы, хранящие любовь
Неведомые силы,
Пусть невредим вернется вновь
Ко мне мой кто-то милый.
Но нет со мной кого-то.
Мне грустно отчего-то.
Клянусь, я все бы отдала
На свете для кого-то!
она злит, искушает, чтоб взять потом «на слабо» –
просто эта зима любит лихо, надрывно, жёстко.
говори.
я так долго откладывала любые пересечения с тобой,
что теперь мне, хоть сколько б ни пробовала, не лжётся.
потому что ты как полиграф, как знаток очень многих черт,
как тот гений, которому о многом расскажет почерк.
говори.
хотя я до сих пор не вполне понимаю, зачем.
и почему ты всё ещё здесь.
и чего вообще ты хочешь.
если писать о тебе метафорами, то ты как лифт.
то движение вверх, то поломка, то
это дно моё.
говори.
хотя на самом деле
после всего, через что прошли,
разве могут слова рассказать нам хоть что-то новое?
разве недостаточно ярко мосты за спиной горят,
заполняя пространство дурманящим дымом горьким?
знаешь,
мне ещё месяцем ранее или даже вот с сентября
ощущается, что она будто схватила меня за горло.
она душит, кусает, не хочет давать дышать,
жжёт лицо пряным запахом – терпким, миндально-винным.
а я просто хочу завернуться в тебя, как в шаль.
эта зима – это ты.
и она затянется, очевидно.
Хедвиг
просто эта зима любит лихо, надрывно, жёстко.
говори.
я так долго откладывала любые пересечения с тобой,
что теперь мне, хоть сколько б ни пробовала, не лжётся.
потому что ты как полиграф, как знаток очень многих черт,
как тот гений, которому о многом расскажет почерк.
говори.
хотя я до сих пор не вполне понимаю, зачем.
и почему ты всё ещё здесь.
и чего вообще ты хочешь.
если писать о тебе метафорами, то ты как лифт.
то движение вверх, то поломка, то
это дно моё.
говори.
хотя на самом деле
после всего, через что прошли,
разве могут слова рассказать нам хоть что-то новое?
разве недостаточно ярко мосты за спиной горят,
заполняя пространство дурманящим дымом горьким?
знаешь,
мне ещё месяцем ранее или даже вот с сентября
ощущается, что она будто схватила меня за горло.
она душит, кусает, не хочет давать дышать,
жжёт лицо пряным запахом – терпким, миндально-винным.
а я просто хочу завернуться в тебя, как в шаль.
эта зима – это ты.
и она затянется, очевидно.
Хедвиг
Саша Чёрный
Ты ждёшь весны? Я тоже жду...
Она приходит раз в году.
Зелёный пух завьёт весь сквер,
и на подъезде тощий сэр,
пронзая мартовскую ночь,
во всю мяукнет мочь...
Ручей вдоль края мостовой,
звеня полоскою живой,
сверкнёт на перекрёстке вдруг,
потом нырнёт в прохладный люк
и унесёт в подземный край
кораблик твой... Пускай!
День стал длиннее чуть-чуть-чуть...
Ещё февраль свистит в окно,
Ещё туман взбивает муть, –
Нам, право, всё равно:
На всех кустах, – пойди-ка в сад, –
Живые почки чутко спят.
И в снежной чаще спит медведь,
Он чует, лапу в пасть зажав,
Что скоро солнечная медь
Заткёт луга узором трав...
И в дальнем Конго журавли
Уже готовят корабли.
Приди ж, дружок-весна, скорей
Из-за лазоревых морей...
Твой первый листик я сорву,
К губам притисну в старом рву
И звонко щёлкну в тишине,
Как белка на сосне!..
Ты ждёшь весны? Я тоже жду...
Она приходит раз в году.
Зелёный пух завьёт весь сквер,
и на подъезде тощий сэр,
пронзая мартовскую ночь,
во всю мяукнет мочь...
Ручей вдоль края мостовой,
звеня полоскою живой,
сверкнёт на перекрёстке вдруг,
потом нырнёт в прохладный люк
и унесёт в подземный край
кораблик твой... Пускай!
День стал длиннее чуть-чуть-чуть...
Ещё февраль свистит в окно,
Ещё туман взбивает муть, –
Нам, право, всё равно:
На всех кустах, – пойди-ка в сад, –
Живые почки чутко спят.
И в снежной чаще спит медведь,
Он чует, лапу в пасть зажав,
Что скоро солнечная медь
Заткёт луга узором трав...
И в дальнем Конго журавли
Уже готовят корабли.
Приди ж, дружок-весна, скорей
Из-за лазоревых морей...
Твой первый листик я сорву,
К губам притисну в старом рву
И звонко щёлкну в тишине,
Как белка на сосне!..
Юрий Визбор
Поведаю вам таинство одно:
Уж сколько раз на свете исчезали
Империи, религии, регальи
И уходили города на дно,
Но сквозь пожары, бедствия и кровь,
Одну и ту ж свершая пантомиму
И для времён совсем неуязвима,
Шла девочка по имени Любовь.
Идёт Любовь. Звучат её шаги,
Как эхо долгожданного свиданья,
Её шаги волнуют мирозданье,
И между звёзд расходятся круги.
Пред ней равны рабы и господа.
Ей нипочем яд лести или злости.
Когда она хоть раз приходит в гости,
В наш дом приходит счастье навсегда.
Поведаю вам таинство одно:
Уж сколько раз на свете исчезали
Империи, религии, регальи
И уходили города на дно,
Но сквозь пожары, бедствия и кровь,
Одну и ту ж свершая пантомиму
И для времён совсем неуязвима,
Шла девочка по имени Любовь.
Идёт Любовь. Звучат её шаги,
Как эхо долгожданного свиданья,
Её шаги волнуют мирозданье,
И между звёзд расходятся круги.
Пред ней равны рабы и господа.
Ей нипочем яд лести или злости.
Когда она хоть раз приходит в гости,
В наш дом приходит счастье навсегда.
— что тебе нужно для счастья?
— знать, что ты просто есть.
целовать, где болит,
гладить твою спину.
любить в тебе всё: каждый шрамик, привычку, изъян и жест.
я никогда не умела наполовину.
— а может тебе бы хотелось тюльпанов,
к весне пару новых платьев?
— мне бы на эту короткую жизнь с тобой строить общие планы,
и лучше любой одежды — одеться в твои объятия.
— что загадаешь, пока звёзды дрожат и качнулся месяц?
— остаться в твоей жизни, отменив такси,
знать: мы всё сможем, пока мы вместе,
что подхватишь,
если буду совсем без сил.
— наизусть помнить линии смеха и запах кожи,
улыбаться твоим смс, спрашивать: «как твой день прошёл?»
все совершенства бессмысленны и ничтожны,
перед тем,
к кому прикипел душой.
Аня Захароаа
— знать, что ты просто есть.
целовать, где болит,
гладить твою спину.
любить в тебе всё: каждый шрамик, привычку, изъян и жест.
я никогда не умела наполовину.
— а может тебе бы хотелось тюльпанов,
к весне пару новых платьев?
— мне бы на эту короткую жизнь с тобой строить общие планы,
и лучше любой одежды — одеться в твои объятия.
— что загадаешь, пока звёзды дрожат и качнулся месяц?
— остаться в твоей жизни, отменив такси,
знать: мы всё сможем, пока мы вместе,
что подхватишь,
если буду совсем без сил.
— наизусть помнить линии смеха и запах кожи,
улыбаться твоим смс, спрашивать: «как твой день прошёл?»
все совершенства бессмысленны и ничтожны,
перед тем,
к кому прикипел душой.
Аня Захароаа
В эту зиму с ума
я опять не сошёл. А зима,
глядь, и кончилась. Шум ледохода
и зелёный покров
различаю. И, значит, здоров.
С новым временем года
поздравляю себя
и, зрачок о Фонтанку слепя,
я дроблю себя на сто.
Пятернёй по лицу
провожу. И в мозгу, как в лесу —
оседание наста.
Дотянув до седин,
я смотрю, как буксир среди льдин
пробирается к устью. Не ниже
поминания зла
превращенье бумаги в козла
отпущенья обид. Извини же
за возвышенный слог:
не кончается время тревог,
но кончаются зимы.
В этом — суть перемен,
в толчее, в перебранке Камен
на пиру Мнемозины.
Иосиф Бродский.
я опять не сошёл. А зима,
глядь, и кончилась. Шум ледохода
и зелёный покров
различаю. И, значит, здоров.
С новым временем года
поздравляю себя
и, зрачок о Фонтанку слепя,
я дроблю себя на сто.
Пятернёй по лицу
провожу. И в мозгу, как в лесу —
оседание наста.
Дотянув до седин,
я смотрю, как буксир среди льдин
пробирается к устью. Не ниже
поминания зла
превращенье бумаги в козла
отпущенья обид. Извини же
за возвышенный слог:
не кончается время тревог,
но кончаются зимы.
В этом — суть перемен,
в толчее, в перебранке Камен
на пиру Мнемозины.
Иосиф Бродский.
Да что у меня, нормально все, так, условно.
Болею уже, наверно, недели две.
Мы вроде и говорим с тобой, а дословно
Известно все, как эпиграф к пустой главе.
Не видимся совершенно, а чувство, словно
Ношу тебя, как заложника, в голове.
Пора, мое солнце, слишком уж много разниц
Растрескалось – и Бог ведает, почему.
И новое время ломится в дом и дразнит
И хочет начаться, тычется носом в тьму.
Как будто к тебе приходит нежданный праздник,
А ты разучилась радоваться ему.
Пора, мое солнце, глупо теперь прощаться,
Когда уже все сказали, и только стон.
Сто лет с тобой не могли никак натрещаться,
И голос чужой гудел как далекий фон,
И вот наконец нам некуда возвращаться,
И можно спокойно выключить телефон.
И что-то внутри так тянется неприятно –
Страховочная веревка или плацента,
И резать уже бы, рвать бы – давай-ка, ладно,
Наелись сцен-то,
А дорого? – Мне бесплатно,
Тебе три цента.
Пора, мое солнце, - вон уже дует губки
Подружка твоя и пялится за окно.
Как нищие всем показываем обрубки
Своих отношений: мелочно и смешно.
Давай уже откричимся, отдернем трубки,
И, воду глотая, камнем уйдем на дно.
Вера Полозкова
Болею уже, наверно, недели две.
Мы вроде и говорим с тобой, а дословно
Известно все, как эпиграф к пустой главе.
Не видимся совершенно, а чувство, словно
Ношу тебя, как заложника, в голове.
Пора, мое солнце, слишком уж много разниц
Растрескалось – и Бог ведает, почему.
И новое время ломится в дом и дразнит
И хочет начаться, тычется носом в тьму.
Как будто к тебе приходит нежданный праздник,
А ты разучилась радоваться ему.
Пора, мое солнце, глупо теперь прощаться,
Когда уже все сказали, и только стон.
Сто лет с тобой не могли никак натрещаться,
И голос чужой гудел как далекий фон,
И вот наконец нам некуда возвращаться,
И можно спокойно выключить телефон.
И что-то внутри так тянется неприятно –
Страховочная веревка или плацента,
И резать уже бы, рвать бы – давай-ка, ладно,
Наелись сцен-то,
А дорого? – Мне бесплатно,
Тебе три цента.
Пора, мое солнце, - вон уже дует губки
Подружка твоя и пялится за окно.
Как нищие всем показываем обрубки
Своих отношений: мелочно и смешно.
Давай уже откричимся, отдернем трубки,
И, воду глотая, камнем уйдем на дно.
Вера Полозкова
Видишь мох на камне, и дерево под ногой, видишь сквозь людей и мимо летящей пули. Это кто-то мудрый сделал тебя другой, чтоб тебя не узнали, не выпили, не вернули. Походи с мечом и с колоколом в груди, научись бесшумной быть и не ждать удачи. Выбирай из тех, кто долго идет один, потому что они не смогут уже иначе. Не даруй напрасно пламени и воды – кто достоин, сам найдет для себя спасенье. Обрети себя, учись заметать следы, будь всегда ни с кем, когда говоришь со всеми. Овен сменит рыб, проснется в земле трава, что искала во тьме, весной, наконец, обрящешь.
И пойдешь на север.
И разделится мир на два.
Ты не будешь знать, какой из них настоящий.
Кот Басё
Р.S. Удивительный автор, всегда вот прямо в десятку...
И пойдешь на север.
И разделится мир на два.
Ты не будешь знать, какой из них настоящий.
Кот Басё
Р.S. Удивительный автор, всегда вот прямо в десятку...
Дни тянулись у речки, где ветхий храм, где топили печи по вечерам и ложился матовый белый дым. Месяц был бессовестно молодым, неприлично юным.
Самовар с душицей и чабрецом выносили в пятницу на крыльцо, и звучали Высоцкий, Тальков и Цой на гитарных струнах.
И стояла маятная жара, и с ума сводила всех мошкара, комары и слепни. Завтра ткалось из прожитого вчера и в кружении звёздного серебра каждый нёс на груди отпечаток Ра, безмятежно летний.
Мы стояли по щиколотки в воде, городские ундины на мелкоте, и, мальков напуганных разглядев, хором хохотали. Лес казался сказочным — чудо-быль, и речной песок поднимался в пыль, попадал в сандали.
Там такие заросли у мостков, что следы теряются рыбаков, только ветер симфонию васильков до горы разносит. И не верится, что зарябит гроза, что едва сомкнёшь-распахнёшь глаза — и наступит осень.
Ты проснёшься ненастным, совсем другим, но останется матовый белый дым, и растянутся по воде круги — у большой коряги. И какой-то мальчишка беспечных лет наше лето в смешной превратит сюжет из цветной бумаги.
© анна сеничева
Самовар с душицей и чабрецом выносили в пятницу на крыльцо, и звучали Высоцкий, Тальков и Цой на гитарных струнах.
И стояла маятная жара, и с ума сводила всех мошкара, комары и слепни. Завтра ткалось из прожитого вчера и в кружении звёздного серебра каждый нёс на груди отпечаток Ра, безмятежно летний.
Мы стояли по щиколотки в воде, городские ундины на мелкоте, и, мальков напуганных разглядев, хором хохотали. Лес казался сказочным — чудо-быль, и речной песок поднимался в пыль, попадал в сандали.
Там такие заросли у мостков, что следы теряются рыбаков, только ветер симфонию васильков до горы разносит. И не верится, что зарябит гроза, что едва сомкнёшь-распахнёшь глаза — и наступит осень.
Ты проснёшься ненастным, совсем другим, но останется матовый белый дым, и растянутся по воде круги — у большой коряги. И какой-то мальчишка беспечных лет наше лето в смешной превратит сюжет из цветной бумаги.
© анна сеничева
Я хочу его так, как в пустыне хотят воды.
Я хочу его так, будто дали ногой под дых,
Воздух сперло и кажется, этому нет конца.
Я хочу, как уроды другого хотят лица.
Я хочу его так, как ребенок желает жить,
Как филологов бесит, когда вместо "класть" - "ложить".
Я хочу его, как одержимая, как маньяк.
Я хочу, я стремлюсь, я его вожделею так,
Как солдаты ждут дембель, как мать - сыновей с войны.
Как амнистии те, кто на годы осуждены.
Я хочу его так, да простят меня и поймут,
Чтобы он не достался как минимум никому!
Юлия Василевская
Я хочу его так, будто дали ногой под дых,
Воздух сперло и кажется, этому нет конца.
Я хочу, как уроды другого хотят лица.
Я хочу его так, как ребенок желает жить,
Как филологов бесит, когда вместо "класть" - "ложить".
Я хочу его, как одержимая, как маньяк.
Я хочу, я стремлюсь, я его вожделею так,
Как солдаты ждут дембель, как мать - сыновей с войны.
Как амнистии те, кто на годы осуждены.
Я хочу его так, да простят меня и поймут,
Чтобы он не достался как минимум никому!
Юлия Василевская
