Любимые стихи

Не мало встреч у многих притч…
Встречались Бедность и Богатство…
С охотником встречалась дичь,
А Безобразное с Прекрасным…

Случилось, как-то, повстречаться,
По мне, так близкая родня,
Любви и Дружбе, (что, по счастью,
Не обошли собой меня…)

Задумавшись, Любовь спросила:
«Зачем на свете ты нужна?
Всех осчастливить мне по силе.
Я с этим справлюсь и одна!»

В ответ ей Дружба улыбнулась --
«Скажу, коль ближе нет подруг,
С условием: чтоб ты не дулась,
Что от меня услышишь вдруг.

С тобой нас не минуют грозы.
Прислушайся к моим словам --
Улыбку я оставлю там,
Где ты, лишь, оставляешь слёзы!»
 
Как было много тех героев,
Чьи неизвестны имена.
Навеки их взяла с собою,
В свой край, неведомый, война.

Они сражались беззаветно,
Патрон последний берегли,
Их имена приносит ветром,
Печальным ветром той войны.

Порой слышны, на поле боя,
Через десятки мирных лет:
«Прикрой меня! — прикрою Коля!»
И вспыхнет вдруг ракеты свет.

А Коля, в этом тихом поле,
Лежит, не встанет никогда…
Лишь горький ветер, нам порою,
Напомнит страшные года.

Сегодня мало кто заплачет
Придя к могилам той войны,
Но это все-таки не значит
Что позабыли Колю мы.

Мы помним, помним это горе.
Осталась в памяти война,
И Русское, родное, поле
Приносит ветром имена.
 
Я пишу: «Вот, пеку пирог и варю компот».
В комментариях мне отвечают:
— Вот!
У тебя, значит, мирная жизнь, компот,
А ты знаешь, что в мире война идет?

Я пишу: «Посмотрите, вот это — кот.
Он смешной и ужасно себя ведет…»
В комментариях мне отвечают:
— Чёрт!
Как ты можешь?
Там-то и там-то погиб народ!

Я пишу: «Я кормила птенца дрозда.
Еле выжил, поскольку упал из гнезда».
А мне пишут:
— Какого такого дрозда?
— Ты, наверное, с глузду съехала, да?
Ты не знаешь, что с рельсов сошли поезда,
Есть ли дело нам до птенца дрозда?

И напишешь однажды: «Лежу в траве,
Мысли глупые скачут в моей голове…»
И внезапно на это придет ответ:
Я считал, что я мёртв. Оказалось, нет:
Я читал про кота, про дрозда, компот:
Это значит, что жизнь у других идет.
Это значит: ещё существует шанс.
Для таких, как мы.
Для меня.
Для нас.

Дарина Никонова
 
Люди читают жопой. Жопой люди читают.
Люди в целом хорошие, но жопой читают они.
Дык ничего, что жопой. Главное, что читают
Можно читать и жопой, в жопе особый смысл...


Пишешь «я ем пельмени», казалось бы все понятно
Я! Ем! Пельмени! Дикси. Просто, как три рубля.
Но люди читают жопой, а значит в этих пельменях
Жопа всегда увидит что-то «очень своё».

«Зачем вы пишете это? Хвастаетесь, что богачка?
А в Африке голодают, стыдно должно быть вам»

«Зачем вы жрете пельмени! В пельменях коровки и свинки
Вы жрете коровок и свинок, вы женщина — трупоед».

«Пельменями дразнишься, сууука… А мы сидим на диете,
Зато у нас будут мышцы, а тебя скоро бросит муж».

«Вот я покупаю пельмени только у бабы Тамары,
вот ее сайт, вот фэбэшка, а вот ее инстаграм».

«Что за хрень и откуда? Какая-то баба с пельменем…
Зачем вы пришли в мою ленту? Уйдите отсюда вон».

«Вот помню в пятидесятых… вот это были пельмени!
А нынче разве пельмени? Сталина нет на вас…»

«Пельмени — не русская пища. Видимо, вы еврейка!
Ну, или китаянка. А может быть вовсе мордва».

Я! Ем! Пельмени. Дикси. Но люди читают жопой.
Люди в целом хорошие. Но жопой читают они.

© Ляля Брынза
 
Теперь у нас в приоритете - жизнь,
Не новенький ремонт и не айфоны...
Мне Ангел шепчет: "Ты не плачь, держись"...
И рады мы звонку по телефону...
Теперь у нас в приоритете - день,
Проснуться, поутру, вот, это - счастье...
Теперь звонить семье уже не лень...
Не огорчает за окном ненастье...
Теперь у нас в приоритете - час,
Спокойный, тихий, тот, что без обстрелов...
События войны всех изменили нас,
Забыли все, что раньше мы хотели...
Теперь у нас в приоритете - ночь,
Без выстрелов, без пушек и без Градов,
Друг другу все стараются помочь...
Нам поступать всегда так было надо...
Теперь у нас в приоритете - Бог,
У каждого он свой: Христос иль Будда...
Не раз он человечеству помог,
Но, главное, что б не было - Иуды...

Лилия Дегтяр 03.03.2022
 
Дебора Питерс

Дебора Питерс всегда была женщина волевая.
не жила припеваючи - но жила преодолевая.
сила духа невероятная, утомляемость нулевая.

Дебора Питерс с юности хотела рыжую дочку.
Дебора растила Джин в одиночку.
перед сном целовала пуговичку, свою птичку, в нежную мочку.

Дебора несчастна: девчонка слаба умишком.
эта страсть - в пятнадцать - к заумным книжкам,
сломанным мальчишкам, коротким стрижкам:
Дебора считает, что это слишком.

Джинни Питерс закат на море, красная охра.
Джинни делает вид, что спятила и оглохла:
потому что мать орет непрерывно, чтоб она сдохла.

когда ад в этом доме становится осязаем,
Джинни убегает, как выражается, к партизанам,
преодолевает наркотики, перерастает заумь,

а тридцатилетняя, свитерочек в тон светлым брюкам,
дебору в коляске везет к машине с неровным стуком :
вот и все, мама, молодчина, поедем к внукам.

Дебора сощуривается: бог обучает тонко,
стоило почти умереть, чтоб вновь заслужить ребенка -
лысая валькирия рака,
одногрудая амазонка

стоило подохнуть почти, и вот мы опять подружки,
как же я приеду вот так, а сладкое, а игрушки,
двое внуков, мальчишки, есть ли у них веснушки?

я их напугаю, малыш, я страшная, как пустыня.
ты красавица, мама, следи, чтобы не простыла.
стоило почти умереть, чтобы моя птичка меня простила.

Вера Полозкова
 
Берегите своих детей,
Их за шалости не ругайте.
Зло своих неудачных дней
Никогда на них не срывайте.
Не сердитесь на них всерьез,
Даже если они провинились,
Ничего нет дороже слез,
Что с ресничек родных скатились.
Если валит усталость с ног
Совладать с нею нету мочи,
Ну, а к Вам подойдет сынок
Или руки протянет дочка.
Обнимите покрепче их,
Детской ласкою дорожите
Это счастье? короткий миг,
Быть счастливыми поспешите.
Ведь растают как снег весной,
Промелькнут дни златые эти
И покинут очаг родной
Повзрослевшие Ваши дети.
Перелистывая альбом
С фотографиями детства,
С грустью вспомните о былом
О тех днях, когда были вместе.
Как же будете Вы хотеть
В это время опять вернуться
Чтоб им маленьким песню спеть,
Щечки нежной губами коснуться.
И пока в доме детский смех,
От игрушек некуда деться,
Вы на свете счастливей всех,
Берегите ж, пожалуйста, детство

Светлана Карпук
 
Весна, весна! Как воздух чист!
Как ясен небосклон!
Своей лазурию живой
Слепит мне очи он.
Весна, весна! Как высоко,
На крыльях ветерка,
Ласкаясь к солнечным лучам,
Летают облака!
Шумят ручьи! Блестят ручьи!
Взревев, река несет
На торжествующем хребте
Поднятый ею лед!
Еще древа обнажены,
Но в роще ветхий лист,
Как прежде под моей ногой
И шумен, и душист.
Под солнце самое взвился
И в яркой вышине
Незримый жаворонок поет
Заздравный гимн весне.
Что с нею? Что с моей душой?
С ручьем она ручей
И с птичкой птичка!
С ним журчит,
Летает в небе с ней!

Евгений Баратынский.
 
Мгновения тишины

Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от диксилендов,
Парламентов и коррид.

Мы всё не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени «тишина».
Нас тянет в глухие скверы –
Подальше от площадей, –
Очищенные от скверны,
Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и не вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,

Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик?..
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,

И сколько б «наполеонов»
Замешкалось крикнуть «Пли!»,
И сколько бы опалённых
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны...
Дискуссии не нужны...
Всего и делов-то, братцы, –
Мгновение тишины...

Леонид Филатов
 
Мечтать…Летать… И думать о прекрасном.
Во сне касаться звёзд и облаков.
И верить в то, что это не напрасно.
Что в жизни нашей будет всё легко.

Надеяться на Чудо…Верить в сказку…
Любить друг друга и тепло дарить.
И жить по настоящему…Без маски.
Смеяться…Плакать…И судьбу творить.

Дарить друг другу радость и улыбку
От счастья плакать…от любви сгорать…
И не бояться совершить ошибку…
Весь опыт жизни в Мудрость собирать.

Не думать о плохом…Не жить вчерашним.
Не злиться на судьбу, когда идёт не в масть…
Признаться в чувствах…Быть немного грешным
И наслаждаться этой жизнью всласть.

Пальчик Ольга
 
Мне показалось, ты надёжный…
А ты такой же, как и те,
Кто входит в жизнь неосторожно,
Стреляя ложью по мечте…

Ты подарил надежды крохи,
Я стала их душой клевать…
Но от того делишки плохи,
Что всем вокруг на всех плевать…

И я привыкла, к сожаленью,
Что я всегда одна в беде.
Ты был похож на луч спасенья,
Но жаль, спасенья нет нигде…

Твои слова пусты и тесно
В моей душе от пустоты…
Теперь уже не интересно,
Зачем опять блефуешь ты…

Да где же взять того мужчину,
Кто Лев по нраву, а не змей…
Взвалила б я его на спину
И оттащила бы в музей,

Чтоб женщины другие знали,
Что на земле мужчины есть,
Что никогда не предавали
И защищали дамы честь…

Но нет таких и в этом дело…
На зов других они молчат…
Ах, как мне видеть надоело
Мужчин с характером девчат,

Что плачут громко в час тревожный,
Спасаются в реке вранья…
Мне показалось, ты надёжный,
А ты… Да Бог тебе судья…

© Ирина Самарина
 
Дмитрий Мережковский

Не-Джиоконде


И я пленялся ложью сладкою,
Где смешаны добро и зло;
И я Джиокондовой загадкою
Был соблазнен, — но то прошло;

Я всех обманов не-таинственность,
Тщету измен разоблачил;
Я не раздвоенность — единственность
И простоту благословил.

Люблю улыбку нелукавую
На целомудренных устах
И откровенность величавую
В полумладенческих очах.

Люблю бестрепетное мужество
В пожатье девственной руки
И незапятнанное дружество
Без угрызенья и тоски.

Я рад тому, что ложью зыбкою
Не будет ваше «нет» и «да».
И мне Джиокондовой улыбкою
Не улыбнетесь никогда.

1913

Я думала, что главное в погоне за судьбой —
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны,
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.

Когда-то я так думала
По молодости лет.
Казалось, это главное,
А оказалось — нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи —
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.

Екатерина Горбовская
 
Снова стрелки обежали целый круг:
Для кого-то много счастья позади.
Подымается с мольбою сколько рук!
Сколько писем прижимается к груди!

Где-то кормчий наклоняется к рулю,
Кто-то бредит о короне и жезле,
Чьи-то губы прошептали: не люблю,
Чьи-то локоны запутались в петле.

Где-то свищут, где-то рыщут по кустам,
Где-то пленнику приснились палачи,
Там, в ночи, кого-то душат, там
Зажигаются кому-то три свечи.

Там, над капищем безумья и грехов,
Собирается великая гроза,
И над томиком излюбленных стихов
Чьи-то юные печалятся глаза.

М. Цветаева
 
Нет родины – и всё кругом неверно,
Нет родины – и всё кругом ничтожно,
Нет родины – и вера невозможна,
Нет родины – и слово лицемерно,
Нет родины – и радость без улыбки,
Нет родины – и горе без названья
Нет родины – и жизнь как призрак зыбкий,
Нет родины – и смерть как увяданье…
Нет родины. Замок висит острожный,
И всё кругом ненужно или ложно…

Борис. Савинков.
 
Когда уйду, запомни: я была.
Была живой, испуганной –
и против.

Пока над головой сгущалась мгла,
я, как и все, ходила на работу.
Я, как и все, считала: пронесёт,
не может быть, чтоб всё настолько плохо,
придёт апрель, растают снег и лёд,
и новый мир большим, глубоким вдохом
ворвётся внутрь.
Уже не на бегу,
Не второпях смогу отведать жизни.
Я правда думала, что ещё как могу
считаться смелой, честной и…
наивной.
Я правда думала: во мне достанет сил
на что угодно,
на любое чудо –
согнуть планету поперёк оси,
достать звезду
хоть с неба, хоть откуда,
гореть огнём, огнём светить другим,
всё изменить, самой не изменившись…
Но воздух – всё. Он превратился в дым –
и этим ядом больше не подышишь,
и тишина разлита, словно ртуть,
и не страшится говорить лишь ветер.
Я, как и все, умру когда-нибудь,
и, как всегда, никто и не заметит,
ведь ещё раньше – может быть, сейчас,
я растворюсь во мглище без возврата.

Когда исчезну, вспомнишь ли хоть раз
о том, что я
была
живой
когда-то?

10.03.2022

Дарёна Хэйл
 
Я так хочу туда, в начало,
Где столько света и тепла,
И нужно от любви так мало,
Всего лишь чтоб она была

Где мир глядит в тебя влюбленно
И нежен, словно мягкий мех,
Где чувство неопределенно
И разливается на всех.

Где ты застыл, закрепощенный,
Объятьем маленькой руки,
И жизнь разгадкой воплощенной,
Щебечет у твоей щеки.

Или хотя б туда, где зачат
Кромешный быт и неуют,
Где мелочи так много значат,
А сны покоя не дают,

Или туда, где мир развенчан,
Он расплывается в слезах,
Напоминая чьи-то плечи,
Улыбку, волосы, глаза.

Где в первых приступах отчаянья
Любовь, не зная, как ей быть,
Познавши чувство утеканья,
Спешит себя оборонить.

Но только не туда, где поздно
Ее спасать или беречь,
Где все горит, где несерьезно
Ждать повода для новых встреч.

Где собираешься в дорогу,
Чтоб все забыть в чужом краю,
Где чувство тлеет понемногу,
Подтачивая жизнь свою.

Свой взгляд уже не отрываю
От окон и входной двери
Любимая, я умоляю,
Приди, спаси и сохрани...

Я так хочу туда, в начало,
Где столько света и тепла,
И нужно от любви так мало,
Всего лишь, чтоб она была...


автор: Memorium
 
Я приду к тебе в сон. Можно?
Я присяду на край кровати,
Поцелую тебя осторожно.
Мне с тобой даже ночи не хватит.

Я не буду будить тебя. Честно!
Как же я за тобой скучала.
До сих пор не найду себе места —
Без тебя мне и мира мало.

Я тебе не звоню. Как видишь.
Выполняю свое обещанье.
Но я чувствую, как ты дышишь
Сквозь километры и расстоянья.

У меня хорошо все. Веришь?
По чуть-чуть привыкаю к боли.
Ведь уже ничего не изменишь.
Сколько можно спорить с судьбою?

Хорошо, что есть сны. Знаешь.
Только жаль — короткие ночи.
Завтра тоже приснюсь. Разрешаешь?
Для меня это важно очень!

Мне пора. Обнимаю нежно.
Я твой сон боюсь потревожить…
Знай — любить тебя буду вечно!
До мурашек… До боли… До дрожи…


Ольга Соколовская
 
Денис Давыдов
Неверной



Неужто думаете вы,
Что я слезами обливаюсь,
Как бешеный кричу: увы!
И от измены изменяюсь?
Я — тот же атеист в любви,
Как был и буду, уверяю;
И чем рвать волосы свои,
Я ваши — к вам же отсылаю.
А чтоб впоследствии не быть
Перед наследником в ответе,
Все ваши клятвы век любить
Ему послал по эстафете.
Простите! Право, виноват!
Но если б знали, как я рад
Моей отставке благодатной!
Теперь спокойно ночи сплю,
Спокойно ем, спокойно пью
И посреди собратьи ратной
Вновь славу и вино пою.
Чем чахнуть от любви унылой,
Ах, что здоровей может быть,
Как подписать отставку милой
Или отставку получить!

1817 г.
 
Мечтал ли я, спросила ты,
Конечно, солнце, я мечтал,
Я каждый день с мечтой вставал,
По морю мысли я блуждал.
Я знал, что жить то хорошо,
Без лжи и горести, проблем,
Я знал, что счастье есть, оно,
Но я был полон и дилемм.
Я жил скорее для других,
Себя быть может, отдавал,
Тем, кто лишь этого хотел,
Я про себя ведь забывал.
Я добрым был всегда, поверь,
И сердце я хранить умел,
И душу я не предавал,
Но вдруг я разом онемел.
Мне непонятно почему,
Тебя хотят все изменить,
Подстроить под ритмы свои,
Мечты твои все осквернить.
Я не хотел, поверь, так жить,
Но за детей я отвечал,
А потому заткнув себя,
Я просто тихо замолчал.
Молчал я, тихо про себя,
Я продолжал всегда мечтать,
И в сказку я всегда играл,
И всем хотел я показать,
Что счастье есть оно, всегда,
Оно в тебе, оно с тобой,
Я счастлив был? Наверно, да.
В своем мирке я жил в запой.
Потом пришла другая жизнь,
Её поверь, я не хотел,
Но там провел я много дней,
И там наверно посидел.
То жизнь как сказка для того,
Кто бабки любит лишь считать,
И тратить много их всегда,
Себя не сильно утруждать.
Но я другой, всегда им был,
До денег мне то дела нет,
Себе куплю я всё и так,
Не нужен этот звон монет.
Я попросил мне дать мечту,
И применить потенциал,
Силёнок, чтобы заиметь,
На мир глазами посмотреть,
И поработать на страну.
Услышав о моей мольбе,
Там позвонили, прям наверх,
И вот чрез пару темных дней,
Я стал пиджак, вот так одет!
Работал я не за бабло,
А за идею, за страну,
Как жаль, с страной не повезло,
И было лишь повсюду зло.
Поняв, систем не изменить,
И это не моя вина,
Ушел на вольные хлеба,
Я знал такой стране хана.
А на гражданке как всегда,
Помочь пытался я другим,
Деньгами, делом и плечом,
Такой уж я, не излечим.
Была та жизнь, прекрасный миг,
Ей я хотел наверно жить,
Ну, а потом, всё как всегда,
Нельзя и некого винить.
Я слово дал, когда мой друг,
Лежал при смерти на руках,
Я обещал закончить круг,
И видел я мольбу в глазах.
Я всё исполнил, как сказал,
Слова, что сталь должны звенеть,
И вот я мастер – муж на час,
А так ведь можно охренеть.
Но я привык, я понял, что
И здесь я вновь незаменим,
И здесь я вновь дарю тепло,
И труд мой трудноисполним.
Но я мечту не потерял,
Всегда мечтал я об одном,
Готов тебе открыться я,
И не раскаюсь я потом.
Мечтал я, Лера, о любви,
Большой, вселенской, как земля
Чтоб поглотила, съев меня,
И опьянила без хмеля.
Мечтал я, Лера, о семье,
И о жене своей мечтал,
И о счастливой детворе,
Я с молоком это впитал.
Хотел всегда я пацана,
Ну, и принцессочку свою,
Свою любить всегда жену,
И жить в достатке, признаю.
Еще я знал, что в час один,
С любимой мы вдвоем пойдем,
На лайнере своем морском,
Под проливным гулять дождём.
И дом наш будет как в раю,
Большой и чистый и всегда,
В нем будет много лишь гостей,
Друзей, подруг - туда-сюда.
И я мечтал о чистоте,
О том, как враз я полюблю,
И я мечтал о доброте,
Любви подобной кораблю:
Которой не страшны ветра,
Которой море по плечу,
И шторм не страшен ей Днепра,
И ту любить, что захочу.
Мечтал я об одной семье,
Одной всегда, и на века,
Но вышло, видишь, как оно,
Мечта была так далека.
Но вот забрезжил света луч,
Увидел девушку одну,
И я влюбился, как мечтал,
И я опять сейчас рискну.
Я точно знаю, что она,
И есть она – моя мечта,
Она – добра и весела,
Умна, нежна, проста, чиста.
И я поверил всей душой,
И сердце я своё открыл,
Заговорил я с ней одной,
И мир душевный приоткрыл.
Мне хорошо лишь с ней вдвоем,
Лишь с ней одной, я как в раю,
Нам хорошо одним летать,
Себя я снова узнаю.
И я хочу, чтобы она,
Она одна, была моей,
Я пронесу любовь свою,
Чрез много бурных, ярких дней.
Я буду лишь её любить,
Любить, творить и восхищать,
И небо лишь благодарить,
Себя всего ей посвящать.
Ну вот, мечта уже и тут,
И обретает телеса,
Я за тебя благодарю,
Росу, красу и небеса.
Спасибо тебе, яркий свет,
Спасибо, звездочка в ночи,
Спасибо, Ветхий ты Завет,
Спасибо, люди и врачи.
Спасибо всем, закончил я,
Вот эту повесть о себе,
Но жизнь она идёт вперед,
Вся жизнь моя, она в тебе.
 
Москваби пусть и не в тему, но я рад, что ты ещё здесь!!! Меня очень долго не было)

Эроген вне политике же?
Друзья, просто давно не был) Надеюсь, что так!
 
Реакции: Москва
Мечта, как часть души нетленной,
Сжигая ткань желаний злых,
Вдыхает аромат Вселенной
И пряный запах трав земных.

Омытая живой водою,
Она, не зная скорбных дней,
Живёт свободно за чертою
Корыстью созданных идей.

Мечта всегда к любви стремится.
Ни в чём не ведая границ,
Она умчится синей птицей
Из казематов и темниц.

Мечта – небесное творенье.
У светлых душ она чиста,
И грязью тёмных побуждений
Не осквернить её уста.

Соблазны роскоши и власти
Её не омрачают взгляд,
Мечта несёт на крыльях счастье,
А счастье в банках не хранят.

Мечту не опорочить ложью,
Не наступить на горло ей,
Улыбки фей мечте дороже
Даров лукавых королей.

Мечту не утаить в портфеле,
Не спрятать, как письмо, в конверт.
Мечта – тропа к великой цели,
А цель – зажечь во мраке Свет.
 
Ты серьезна — не по годам:

Мало прожито. Много боли. 

Можно, я тебя не отдам 

Никому, заслонив собою?
Знаю — песенка не нова, 

И с годами все меньше веры:

Ночь темна, и все кошки серы
Я и сам разлюбил слова,
Но прошу тебя: продержись! 

Подержись за меня, не падай
Да какого же черта жизнь, 

Если это не будет правдой?
Мы записаны на веку 

Друг у друга — не отвертеться:

Я налью тебе кофейку, 

Ты — мне жизнью наполнишь сердце…
 
Нежнее нежного
Лицо твоё,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое —
От неизбежного.

От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.

Осип Мандельштам
 
Есть на планете достаточно рас —
Просто цветная палитра!
Воздуху каждый вдыхает за раз
Два с половиною литра.

Если так дальше, то общий привет!
Скоро конец нашей эры:
Эти китайцы за несколько лет
Землю лишат атмосферы.

Вот разделился наш маленький шар
На три огромные части:
Нас — миллиард, их — миллиард,
А остальное — китайцы.

Если историю мира открыть:
Войны, затишья, восстанья —
Всё для того, чтобы установить
Точные сферы влиянья.

Сон мне тут снился неделю подряд —
Сон с пробужденьем кошмарным:
Будто — я в дом, а на кухне сидят
Лю Шаоци с Ли Сын Маном.

И подают мне какой-то листок:
На, мол, подписывай, ну же!
"Дайте, — читаю, — ваш Дальний Восток —
Он нам ужасно как нужен!.."

Я всю неделю, как пьяный вставал,
Только об этом и думал, —
Я сослуживца недавно назвал
Мао, простите, Цзедуном!

Я не за Мальтуса — бяка был он,
Тоже мне — выдумал штуку!
Но вспоминаю я жуткий свой сон:
Что, если сон будет в руку?!

Владимир Высоцкий
(из черновиков)….
 
Не забывай никогда,
как хлещет в пристань вода,
и как воздух упруг —
как спасительный круг.

А рядом — чайки галдят,
и яхты в небо глядят,
и тучи вверху летят,
словно стая утят.

Пусть же в сердце твоем,
как рыба, бьется живьем
и трепещет обрывок
нашей жизни вдвоем.

Пусть слышится устриц хруст,
пусть топорщится куст.
И пусть тебе помогает
страсть, достигшая уст,

понять — без помощи слов —
как пена морских валов,
достигая земли,
рождает гребни вдали.

И. Бродский
 
Реакции: Greshnik A
Эхо стонало, шумела река,
Ливень стучал тяжело,
Луч серебристый пронзил облака.
Им любовались мы долго, пока
Солнышко, солнце взошло!

Марина Цветаева
 
Если однажды меня не окажется рядом,
Просто запомни, как данность, как свежий завет:
Ты можешь выстоять в буре, под ливнем и градом,
Если внутри тебя вера в свободу и свет.

Ты без сомнений храбрее, чем раньше казалось,
И, к удивленью, сильнее, чем думали все.
Выдался случай узнать, не смотря на усталость,
Кто управляет движеньем в судьбы колесе.

Сколько бы ложь ни глумилась, — ей верит не каждый.
Сколько бы ни было спящих — их морок пройдёт.
Нужно беречь свою душу, родных, то, что важно,
Чувствуя краем зрачка, как сдвигается лёд.

Высохнут слезы, откроются окна и двери —
Вяжется в узел надежды слабеющей нить.
— Будет апрель, вы уверены?
— Да, я уверен.
И полагаю, что следует верить и жить.

Поль Корде
19.03.2022
 
Пусть солнце светит за окном,
Блестит оно и восхищает,
И, пусть оно, тепло в твой дом,
С рассветом розовым, отправит.
Пусть дождик капает слегка,
И по стеклу стучит, чуть слышно,
Ты отложи, скорей, дела,
Ведь дождь прошел, а солнце вышло!.
Пусть ветер за тобой идёт,
Тебя до дома провожает,
И радость, пусть, не отстает,
Она тебя сопровождает.
Хорошего тебе я, дня,
Желаю искренне, с любовью,
Сегодня всё, лишь для тебя.
И даже добрый день с тобою!
 
[ До горла ]

По локоть стоя в криках и крови, он измерял погрешности любви — всё больше из любви к самим процессам. Какими будут чувства, интересно, когда на них сильнее надавить массивным и тяжелым каблуком, сдавить покрепче каменной рукой, вкатать поглубже в земляную яму? И нравилось ему: любовь упряма, никак не захлебнётся от тако-
вот вышло загляденье, посмотри! Он обрывал любви календари, он рейсы отменял ей, резал крылья — любовь и восхищала, и бесила,
способная
всё так же
говорить.
Когда вся кровь была ему по грудь, уже труднее стало продохнуть, уже в руке не чувствовалась твердость.

Когда любовь дойдет ему до горла,
она сама себе проложит путь.

22.03.22

Лина/ЛиС/Сальникова
 
Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.
Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.
Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!
Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!
Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,

Скользит отважно средь зыбей,
Но ты взыграл, неодолимый,
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтический побег!
Ты ждал, ты звал… я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я…
О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.
Одна скала, гробница славы…
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.
Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.
Исчез, оплаканный свободой,
Оставив миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.
Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могуч, глубок и мрачен,
Как ты, ничем не укротим.
Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?

Судьба людей повсюду та же:
Где благо, там уже на страже
Иль просвещенье, иль тиран.
Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.
В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.
 
Стыдливо. Осторожно. He дыша.
Разделась перед ним моя Душа .
Глаза ee застыли, не мигая.
Стоит Душа немая и нагая .

Зачем ты это сдeлала, родная ?
Хотела ты согреть eго, сгорая ?
C ним вместе улететь мечтала к звeздам ?
Разделась догола и вдруг... Замeрзла ?

Ты думала , что ты eму нужна ?
Какая же ты глупая, ... Душa...
 
Услышать Женщину, когда она молчит...
Задача, непосильная для многих.
Но... Кто умеет Сердцем говорить,
Поймёт - перебивать её не стоит.
Что можно слышать в этой тишине?
Немой упрёк иль пылкое признанье?
Надрывный плач или весёлый смех?
Восторг, а может, разочарованье?
Услышьте то, о чём она молчит -
Душою, Сердцем, только не ушами.
Ведь к этой тайне есть свои ключи:
Она молчит, но говорит... глазами.
 
Последнее редактирование модератором:
Я несла свою беду...


Я несла свою Беду
По весеннему по льду, -
Обломился лёд - душа оборвалася,
Камнем под воду пошла, -
А Беда - хоть тяжела,
Да за острые края задержалася.

И Беда с того вот дня
Ищет по свету меня, -
Слухи ходят - вместе с ней - с
Кривотолками.
А что я не умерла -
Знала голая ветла
И ещё - перепела с перепелками 1

Кто ж из них сказал ему,
Господину моему, -
Только - выдали меня, проболталися, -
И, от страсти сам не свой,
Он отправился за мной,
Ну а с ним - Беда с Молвой увязалися.

Он настиг меня, догнал -
Обнял, на руки поднял, -
Рядом с ним в седле Беда ухмылялася.
Но остаться он не мог -
Был всего один денёк, -
А Беда - на вечный срок задержалася...

Владимир Высоцкий
 
ЛОЖНОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ

…Я выпадаю в сон из предыдущего сна
И не могу проснуться несколько раз подряд.
Лёша, ты говорил, что скоро придёт весна.
Я знаю, что так практически все говорят,
Но ты же имел в виду ровно то, что имел в виду.
Ты ведь имел в виду ровно то, что ты мне сказал –
Что надо лишь подождать, и если я подожду,
То всё будет хорошо?
Под крепостью одеял
Я прячусь от темноты, от совести и от зла,
От монстров из-под кровати и утренних новостей.
Лёша, весна пришла. Пять дней уже как пришла.
Но… хорошо не стало. Становится лишь страшней.
И я не могу понять, кончился мой кошмар,
Или лишь начался, или всё это – явь.
Может быть, было бы лучше, если б была зима.
Ты говорил: весна будет такой как я,
Яркой и… Я не помню. Буду с тобой честна:
Всё, что казалось важным, кажется чепухой.…
Лёша, ты говорил, что скоро придёт весна.
Лёша, что происходит?
Лёша,
Что происхо—

2022.03.05

Дарёна Хэйл
 
Красавица моя, вся стать,
Вся суть твоя мне по сердцу,
Вся рвется музыкою стать,
И вся на рифмы просится.

А в рифмах умирает рок,
И правдой входит в наш мирок
Миров разноголосица.

И рифма не вторенье строк,
А гардеробный номерок,
Талон на место у колонн
В загробный гул корней и лон.

И в рифмах дышит та любовь,
Что тут с трудом выносится,
Перед которой хмурят брось
И морщат переносицу.

И рифма не вторенье строк,
Но вход и пропуск за порог,
Чтоб сдать, как плащ за бляшкою
Болезни тягость тяжкую,
Боязнь огласки и греха
За громкой бляшкою стиха.

Красавица моя, вся суть,
Вся стать твоя, красавица,
Спирает грудь и тянет в путь,
И тянет петь и — нравится.

Тебе молился Поликлет.
Твои законы изданы.
Твои законы в далях лет,
Ты мне знакома издавна.

Б. Пастернак.
 
Пусть гневно лед в глазах сверкает,
И сердце каменно на треть —
Холодных женщин не бывает.
Бывает — некому согреть.
Не ожидая, не мечтая,
Живут, от жизни ждут атак.
Холодных женщин не бывает.
Бывает греют — да не так.
Что кутать плечи горностаем,
Когда в душе кромешный ад?
Холодных женщин не бывает,
Бывает — порох сыроват.
Без крыльев, веры и без стаи,
По веренице серых лет…
Холодных женщин не бывает.
Бывает, таять смысла нет…
 
Не спрашивай: ты знаешь,
Что нежность безотчетна
И как ты называешь
Мой трепет — все равно;

И для чего признанье,
Когда бесповоротно
Мое существованье
Тобою решено?

Дай руку мне. Что страсти?
Танцующие змеи.
И таинство их власти —
Убийственный магнит!

И змей тревожный танец
Остановить не смея,
Я созерцаю глянец
Девических ланит.

Осип Мандельштам
 
Жираф

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
— Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Николай Гумилев
 
Позовите меня пить водку,
Не надейтесь, что не приду!
Принесу вам в подарок селедку,
Сам почищу и маслом полью;
Лучок нарежу колечками
Толщиной, чтоб хруст звучал;
Черный хлебушек, Бородинский,
Огуречек и сальце Вам взял!

Не вернешь уже то, что прожито,
Не надо о прошлом жалеть!
По рюмашке, за Наше здоровье,
И уже так хочется петь!
Вы часть моего сердца,
Берегите друг друга всегда,
Находите свободное время
И встречайтесь почаще, Друзья!
 
Я без тебя не то, чтоб не могу,
Могу, конечно, только по-другому.
Прожить всю жизнь, как будто набегу,
Меняя адреса, себя, знакомых.
И снова стану мало замечать,
И каждый день, как будто бы по кругу.
Быть может, стану больше понимать
И вспоминать, как мы близки друг другу.
Ты без меня не то, чтобы умрешь,
Ты будешь жить, но только уж иначе…
Когда под вечер никого не ждешь,
И от тоски о чем-то редко плачешь.
Мы друг без друга можем, это так,
Но только, понимаешь, по-другому.
Ведь счастье не какой-нибудь пустяк,
И это счастье — знать, что ждешь ты дома.
 
Я так хочу тебя любить,
Касаться звезд и падать в бездну,
Тобою жить! С тобою быть!
Так хорошо и так чудесно!
Я так хочу тебя любить!
Кричать об этом, не стесняясь!
И по утрам тебя будить,
Губами губ твоих касаясь!
Я так хочу тебя любить!
И завалить тебя цветами,
Прижать к себе и все забыть,
Сходить с ума и мучиться стихами!
Я так хочу тебя любить!
 
Я и ты, нас только двое?
О, какой самообман.
С нами стены, бра, обои,
Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартире
И за окнами капель,
С нами всё, что в этом мире
Опустилось на постель.
Мы – лишь точки мирозданья,
Чья-то тонкая резьба,
Наш расцвет и угасанье
Называется – судьба.

Мы в лицо друг другу дышим,
Бьют часы в полночный час,
А над нами кто-то свыше
Всё давно решил за нас.

Валентин Гафт.
 
Была бы сотня тысяч,
Я б все цветы скупил,
Весь город бы засыпал.
Весь снег бы растопил.

Была бы сотня франков,
Я б ворох красок взял
И кистью на заборах
Весну бы написал!

Хоть десять франков было б,
Купил бы я лимон,
Чтоб на остывшей печке
Горел, как солнце, он!

Ни франка не имея,
Окно я распахну,
Зайти ко мне без денег
Я попрошу весну!
 
Я пишу: «Вот, пеку пирог и варю компот».
В комментариях мне отвечают:
— Вот!
У тебя, значит, мирная жизнь, компот,
А ты знаешь, что в мире война идет?

Я пишу: «Посмотрите, вот это — кот.
Он смешной и ужасно себя ведет…»
В комментариях мне отвечают:
— Чёрт!
Как ты можешь?
Там-то и там-то погиб народ!

Я пишу: «Я кормила птенца дрозда.
Еле выжил, поскольку упал из гнезда».
А мне пишут:
— Какого такого дрозда?
— Ты, наверное, с глузду съехала, да?
Ты не знаешь, что с рельсов сошли поезда,
Есть ли дело нам до птенца дрозда?

И напишешь однажды: «Лежу в траве,
Мысли глупые скачут в моей голове…»
И внезапно на это придет ответ:
Я считал, что я мёртв. Оказалось, нет:
Я читал про кота, про дрозда, компот:
Это значит, что жизнь у других идет.
Это значит: ещё существует шанс.
Для таких, как мы.
Для меня.
Для нас.

© Дарина Никонова
 
Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем.
Как бы так угадать, чтоб не сам — чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем…
Не скажу про живых, а покойников мы бережём.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —
И ударит душа на ворованных клячах в галоп!
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Прискакали. Гляжу — пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап у ворот на ворота глядел.

Как ржанёт коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал, и гриву заплёл.
Седовласый старик что-то долго возился с засовом —
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушёл.

И огромный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва, — оглушило малиновым звоном!
Всё вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

И апостол-старик — он над стражей кричал-комиссарил —
Он позвал кой-кого, и затеяли вновь отворять…
Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударил —
И как ринулись все в распрекрасную ту благодать!

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр-старик — он апостол, а я остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок…
Но сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок —
И за это меня застрелили без промаха в лоб.

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони — головы вверх, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу — ты меня и из рая ждала!

В. Высоцкий.
 
Порой, бывает, незнакомый человек
Живущий «по ту сторону планеты»
Вдруг остановит твой безумный бег
Простым вопросом: Солнышко, ну где ты?

И сразу, в миг, становится теплей
От слов простых, пронизанных участьем
И в череде уныло-серых дней
Мелькнет луч солнца, разогнав ненастье

И тише боль. И легче на душе
И хочется дарить тепло другому,
Живущему в реальном мираже
Так далеко, но близкому такому…

И чувствуешь уверенность свою
И веришь в то, что нужен ты кому-то
А ведь стоял почти, что на краю
Отчаянья. Спасла тепла минута.

Давайте не скупиться на тепло:
Нам всем важны минуты пониманья
Пусть другу станет на душе светло
От нашего участья и вниманья…

Остановить хочу безумный бег
Слова мои улыбкою согреты
Родной мой, незнакомый человек
Грустить не надо…Солнышко…Ну где ты?
 
Вместе они любили
сидеть на склоне холма.
Оттуда видны им были
церковь, сады, тюрьма.
Оттуда они видали
заросший травой водоем.
Сбросив в песок сандалии,
сидели они вдвоем.

Руками обняв колени,
смотрели они в облака.
Внизу у кино калеки
ждали грузовика.
Мерцала на склоне банка
возле кустов кирпича.
Над розовым шпилем банка
ворона вилась, крича.

Машины ехали в центре
к бане по трем мостам.
Колокол звякал в церкви:
электрик венчался там.
А здесь на холме было тихо,
ветер их освежал.
Кругом ни свистка, ни крика.
Только комар жжужал.

Трава была там примята,
где сидели они всегда.
Повсюду черные пятна —
оставила их еда.
Коровы всегда это место
вытирали своим языком.
Всем это было известно,
но они не знали о том.

Окурки, спичка и вилка
прикрыты были песком.
Чернела вдали бутылка,
отброшенная носком.
Заслышав едва мычанье,
они спускались к кустам
и расходились в молчаньи —
как и сидели там.

И. Бродский
 
Реакции: Greshnik A
Ну, предали. Ну, предали. Потом
забудется. Виновна я сама.
Поверженным я сознаю умом,
Что я с ума схожу, схожу с ума.

И если апельсины продают,
Оранжевое пахнет из корзин –
Мне кажется – меня там продают,
Меня там продают, не апельсин.

Если отцы забвенью предают
Своих детей и для других затей –
Мне кажется – меня там предают,
Меня там предают, а не детей.

Значения тому не придают,
Лукавят, лгут, слова передают –
Мне кажется – меня там предают.

Меня там предают. Там предают.
Б. Ахмадулина
 
Себя спросите – кто вы есть,
Кем быть хотите в самом деле?
Проходить жизнь сейчас и здесь.
Живете ль вы так как хотели?

Чего добиться вы смогли
Истратив время, свои силы,
Что ждет вас дальше впереди?
Хоть раз, но вы себя спросили.

Все ищут счастья на земле,
Купаться каждый в нем мечтает.
Но не найти его вовне
Внутри оно произрастает!

Растет в гармонии любви
В согласии с собой и миром,
Ведь для того и жизнь дана:
Чтоб научиться быть счастливым!..

Проходит жизнь сейчас и здесь
Живем мы в данное мгновенье.
Спешите счастие обресть
Души достигнув пробужденья!..