Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
ДОН АМИНАДО
***
Люблю декабрь за призраки былого,
За все, что было в жизни дорогого
И милого, бессмысленного вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.
Не все ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нем, в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.
Придет декабрь... Озябшие, чужие,
Поймем ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовет?
Что будет елка, ангел со звездою
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.
И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безрадостно остудит
Усталую и медленную кровь,
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам... наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.
***
Люблю декабрь за призраки былого,
За все, что было в жизни дорогого
И милого, бессмысленного вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.
Не все ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нем, в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.
Придет декабрь... Озябшие, чужие,
Поймем ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовет?
Что будет елка, ангел со звездою
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.
И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безрадостно остудит
Усталую и медленную кровь,
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам... наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.
Поэзия во все времена была прекрасна.
Это звуки души.
Вот как звучала душа 250 лет назад.
И ведь сегодня ничего в душе не изменилось.
Александр Сумароков
* * *
Где ни гуляю, ни хожу,
Грусть превеликую терплю;
Скучно мне, где я ни сижу,
Лягу, спокойно я не сплю;
Нет мне веселья никогда,
Горько мне, горько завсегда,
Сердце мое тоска щемит,
С грусти без памяти бегу;
Грудь по тебе моя болит,
Вся по тебе я немогу;
Ты завсегда в моих глазах,
Я по тебе всегда в слезах,–
То ли не лютая беда!
То ль не увечье мне, младой!
Плачу я, мучуся всегда,
Вижу тебя я и во сне:
Ты, мою молодость круша,
Сделался мил мне, как душа;
Ты приволок меня к себе,
Ты и любить меня взманил,
Так ли мила я и тебе,
Так ли ты тужишь обо мне;
Весел ли ты, когда со мной,
Рад ли, что виделся с младой.
Сем-ка сплету себе венок
Я из лазуревых цветов,
Брошу на чистый я поток,
Сведать, мой миленький каков,
Тужит ли в той он стороне,
Часто ли мыслит обо мне.
Тонет ли, тонет ли венок,
Или он поверху плывет,
Любит ли, любит ли дружок,
Иль не в любви со мной живет;
Любит ли он, как я его,
Меньше иль вовсе ничего;
Вижу, венок пошел на дно,
Вижу, венок мой потонул:
Знать, на уме у нас одно,
Знать, о мне миленький вздохнул;
Стала теперь я весела:
Знать, что и я ему мила.
Алекса́ндр Петро́вич Сумаро́ков — русский поэт, драматург и литературный критик. Один из крупнейших представителей русской литературы XVIII века. Считается первым профессиональным русским литератором.
Это звуки души.
Вот как звучала душа 250 лет назад.
И ведь сегодня ничего в душе не изменилось.
Александр Сумароков
* * *
Где ни гуляю, ни хожу,
Грусть превеликую терплю;
Скучно мне, где я ни сижу,
Лягу, спокойно я не сплю;
Нет мне веселья никогда,
Горько мне, горько завсегда,
Сердце мое тоска щемит,
С грусти без памяти бегу;
Грудь по тебе моя болит,
Вся по тебе я немогу;
Ты завсегда в моих глазах,
Я по тебе всегда в слезах,–
То ли не лютая беда!
То ль не увечье мне, младой!
Плачу я, мучуся всегда,
Вижу тебя я и во сне:
Ты, мою молодость круша,
Сделался мил мне, как душа;
Ты приволок меня к себе,
Ты и любить меня взманил,
Так ли мила я и тебе,
Так ли ты тужишь обо мне;
Весел ли ты, когда со мной,
Рад ли, что виделся с младой.
Сем-ка сплету себе венок
Я из лазуревых цветов,
Брошу на чистый я поток,
Сведать, мой миленький каков,
Тужит ли в той он стороне,
Часто ли мыслит обо мне.
Тонет ли, тонет ли венок,
Или он поверху плывет,
Любит ли, любит ли дружок,
Иль не в любви со мной живет;
Любит ли он, как я его,
Меньше иль вовсе ничего;
Вижу, венок пошел на дно,
Вижу, венок мой потонул:
Знать, на уме у нас одно,
Знать, о мне миленький вздохнул;
Стала теперь я весела:
Знать, что и я ему мила.
1765
Алекса́ндр Петро́вич Сумаро́ков — русский поэт, драматург и литературный критик. Один из крупнейших представителей русской литературы XVIII века. Считается первым профессиональным русским литератором.
В подвале, среди барахла и картонок,
У рыженькой кошки родился котёнок.
Беспомощно тычась в пушистую шкурку,
Беспечно сосал он счастливую Мурку.
И кошка, к сыночку прижавшись бочком,
Ласкала шершавым своим язычком.
Негромкую песню ему напевала
И всё целовала его, целовала...
А где-то смеялись и плакали люди,
А где-то из страшных палили орудий,
Политики Землю делили на части,
И кто-то мечтал о богатстве и власти...
И только в подвале под старой доской
Царили ГАРМОНИЯ, МИР И ПОКОЙ.
У рыженькой кошки родился котёнок.
Беспомощно тычась в пушистую шкурку,
Беспечно сосал он счастливую Мурку.
И кошка, к сыночку прижавшись бочком,
Ласкала шершавым своим язычком.
Негромкую песню ему напевала
И всё целовала его, целовала...
А где-то смеялись и плакали люди,
А где-то из страшных палили орудий,
Политики Землю делили на части,
И кто-то мечтал о богатстве и власти...
И только в подвале под старой доской
Царили ГАРМОНИЯ, МИР И ПОКОЙ.
Дай бог слепцам глаза вернуть
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.
Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.
Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.
Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.
Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.
Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.
Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!
Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.
Евгений Евтушенко
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.
Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.
Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.
Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.
Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.
Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.
Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!
Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.
Евгений Евтушенко
Они сОздали мир, где царствуют "нет" и "да".
Мир поломанных. Мир уставших от маскарада.
Где она ему ничего не способна дать,
а ему от нее как раз ничего не надо.
Ни к чему отрицать, что каждый из них – беглец,
а теперь они просто устали бежать по кругу
и построили мир на осколках своих сердец
как попытку, отчаянный шанс починить друг друга.
Тишина и покой – им не нужен теперь тайфун,
и секрет их взаимности в том, что желают оба,
чтобы кто-то был рядом, но только при этом чтобы
не мешал им хранить любимый скелет в шкафу.
Нет ни слез, ни истерик, ни ревности адских мук –
просто жить, день за днем собирать себя по частицам...
Как все просто... Но да поможет господь тому,
кто зайдёт за черту
и позволит себе влюбиться...
Мила Позняковская
Мир поломанных. Мир уставших от маскарада.
Где она ему ничего не способна дать,
а ему от нее как раз ничего не надо.
Ни к чему отрицать, что каждый из них – беглец,
а теперь они просто устали бежать по кругу
и построили мир на осколках своих сердец
как попытку, отчаянный шанс починить друг друга.
Тишина и покой – им не нужен теперь тайфун,
и секрет их взаимности в том, что желают оба,
чтобы кто-то был рядом, но только при этом чтобы
не мешал им хранить любимый скелет в шкафу.
Нет ни слез, ни истерик, ни ревности адских мук –
просто жить, день за днем собирать себя по частицам...
Как все просто... Но да поможет господь тому,
кто зайдёт за черту
и позволит себе влюбиться...
Мила Позняковская
Я – плохая, ты – хороший.
Рот от гнева перекошен.
Не кричи – я не глухая.
Ты хороший – я плохая.
Ты моим терпеньем сломлен?
Я терплю – а ты назло мне…
Стекла бьешь – я поднимаю.
Ты хороший – я плохая.
Вверх рука – и замер.… Ну же!
Я – нормально. Стеклам хуже.
Не посмеешь. Я-то знаю.
Ты хороший – я плохая.
Я тебя не понимала,
Я давила, все прощала,
Ты особый – я простая.
Ты хороший – я плохая.
Лгать – привычка. Мстишь от скуки.
Что? Протягиваешь руки?
В пол колени – надломилось.
Что ж ты плачешь? Что случилось?
Мысли обо мне заели?
Как? Когда? Вчера? Неделя…?
Почему ты мною брошен?
Я плохая – ты хороший.
Все исправишь? Все сначала…
Почему я замолчала?
Время ниточку развяжет
Дверь за мной закрой… сквозняк же…
Анна Ошарина
Рот от гнева перекошен.
Не кричи – я не глухая.
Ты хороший – я плохая.
Ты моим терпеньем сломлен?
Я терплю – а ты назло мне…
Стекла бьешь – я поднимаю.
Ты хороший – я плохая.
Вверх рука – и замер.… Ну же!
Я – нормально. Стеклам хуже.
Не посмеешь. Я-то знаю.
Ты хороший – я плохая.
Я тебя не понимала,
Я давила, все прощала,
Ты особый – я простая.
Ты хороший – я плохая.
Лгать – привычка. Мстишь от скуки.
Что? Протягиваешь руки?
В пол колени – надломилось.
Что ж ты плачешь? Что случилось?
Мысли обо мне заели?
Как? Когда? Вчера? Неделя…?
Почему ты мною брошен?
Я плохая – ты хороший.
Все исправишь? Все сначала…
Почему я замолчала?
Время ниточку развяжет
Дверь за мной закрой… сквозняк же…
Анна Ошарина
Когда живёшь с мужчиной много лет,
То даже затрудняешься ответить:
Прошла любовь к нему, а может - нет
И стоит ли задуматься над этим.
Привычка – это точно, не отнять!
До мелочей друг друга изучили.
И сразу можем точно мы понять,
Что мужнины глаза нам излучили.
Скучаем, если рядом долго нет.
Тревожимся, узнав, что муж вдруг болен.
Ревнуем – это тоже не секрет,
А значит, мы лишаем его воли.
Конечно, нет накала тех страстей,
Что нас когда-то очень возбуждали.
И о любви нет пламенных речей,
Как страстно мы б признаний тех не ждали.
Спокойный, равномерный наш огонь,
Он до конца у нас не угасает.
Устав в душе от призрачных погонь,
Твой муж тебя сегодня вновь желает.
Любовь конечно – как ещё назвать?
Привычка – это только говорится.
В душе же нам приходиться признать,
Что только с ним спокойно ночью спится.
Ольга Бондаренко
То даже затрудняешься ответить:
Прошла любовь к нему, а может - нет
И стоит ли задуматься над этим.
Привычка – это точно, не отнять!
До мелочей друг друга изучили.
И сразу можем точно мы понять,
Что мужнины глаза нам излучили.
Скучаем, если рядом долго нет.
Тревожимся, узнав, что муж вдруг болен.
Ревнуем – это тоже не секрет,
А значит, мы лишаем его воли.
Конечно, нет накала тех страстей,
Что нас когда-то очень возбуждали.
И о любви нет пламенных речей,
Как страстно мы б признаний тех не ждали.
Спокойный, равномерный наш огонь,
Он до конца у нас не угасает.
Устав в душе от призрачных погонь,
Твой муж тебя сегодня вновь желает.
Любовь конечно – как ещё назвать?
Привычка – это только говорится.
В душе же нам приходиться признать,
Что только с ним спокойно ночью спится.
Ольга Бондаренко
Когда от боли капает слеза…
Когда от страха сердце бьется…
Когда от света прячется душа…
Когда от горя жизнь вся рвется…
Ты посиди тихонько в тишине…
Закрой глаза, и понимая, что устала…
Сама себе скажи наедине…
Я буду счастлива! Во чтобы то ни стало!!!
Когда от страха сердце бьется…
Когда от света прячется душа…
Когда от горя жизнь вся рвется…
Ты посиди тихонько в тишине…
Закрой глаза, и понимая, что устала…
Сама себе скажи наедине…
Я буду счастлива! Во чтобы то ни стало!!!
Все дороги ведут не в Рим, —
все дороги ведут в твой дом.
сквозь погасшие фонари
и бескрайнюю толщу льдов.
если вдруг разведут мосты,
дав нам разные берега; —
я и в самую злую стынь
буду рваться к твоим ногам.
буду рваться и в град, и в дождь,
буду рваться и в шторм, и в сель; —
даже если ты вряд ли ждёшь,
даже если не ждёшь совсем.
если зори сойдут с орбит,
если выцветет небоскат, —
я продолжу тебя любить,
я продолжу тебя искать.
без тебя даже смех — не смех,
а святая вода — как яд.
без тебя я почти в тюрьме,
без тебя я —
почти не я.
Денис Туманов
все дороги ведут в твой дом.
сквозь погасшие фонари
и бескрайнюю толщу льдов.
если вдруг разведут мосты,
дав нам разные берега; —
я и в самую злую стынь
буду рваться к твоим ногам.
буду рваться и в град, и в дождь,
буду рваться и в шторм, и в сель; —
даже если ты вряд ли ждёшь,
даже если не ждёшь совсем.
если зори сойдут с орбит,
если выцветет небоскат, —
я продолжу тебя любить,
я продолжу тебя искать.
без тебя даже смех — не смех,
а святая вода — как яд.
без тебя я почти в тюрьме,
без тебя я —
почти не я.
Денис Туманов
Как жаль, если жизнь без любви
Доверься любви настоящей.
И миг этот благослови,
Познай его привкус пьянящий!
Очнётся от спячки душа,
И в страсти померкнет рассудок…
Природа, закон свой верша,
Творит первозданное чудо.
В крови разольётся огонь,
И сердце вдруг птахой забьётся.
Струну, что спала, тихо тронь -
Горячей волной отзовётся.
Губами коснувшись цветка,
Вдохни колдовского дурмана.
Хоть ночь волшебства коротка,
Вершится в ней всё без обмана.
Раскроется нежный бутон,
Даруя красу первоцвета.
И эхом откликнется стон,
Зовущий в бессмертье планету.
Так что ж наша жизнь без любви?..
Доверься любви настоящей.
И миг этот благослови,
Познай его привкус пьянящий!
Очнётся от спячки душа,
И в страсти померкнет рассудок…
Природа, закон свой верша,
Творит первозданное чудо.
В крови разольётся огонь,
И сердце вдруг птахой забьётся.
Струну, что спала, тихо тронь -
Горячей волной отзовётся.
Губами коснувшись цветка,
Вдохни колдовского дурмана.
Хоть ночь волшебства коротка,
Вершится в ней всё без обмана.
Раскроется нежный бутон,
Даруя красу первоцвета.
И эхом откликнется стон,
Зовущий в бессмертье планету.
Так что ж наша жизнь без любви?..
Мой тихий сон, мой сон ежеминутный —
Невидимый, завороженный лес,
Где носится какой-то шорох смутный,
Как дивный шелест шелковых завес.
В безумных встречах и туманных спорах,
На перекрестке удивленных глаз
Невидимый и непонятный шорох
Под пеплом вспыхнул и уже погас.
И как туманом одевает лица,
И слово замирает на устах,
И кажется — испуганная птица
Метнулась в вечереющих кустах.
О. Мандельштам, 1908
Невидимый, завороженный лес,
Где носится какой-то шорох смутный,
Как дивный шелест шелковых завес.
В безумных встречах и туманных спорах,
На перекрестке удивленных глаз
Невидимый и непонятный шорох
Под пеплом вспыхнул и уже погас.
И как туманом одевает лица,
И слово замирает на устах,
И кажется — испуганная птица
Метнулась в вечереющих кустах.
О. Мандельштам, 1908
Такая встреча; нас вывел случай,
сердец радары держали связь.
Нет, мы не думали, как нам лучше, мы просто жили. И не рвалась нить, два экрана соединяя, пока хоть кто-то смотрел в экран.
Такая встреча: ни ты, ни я не хотели думать, что нам пора.
Ты был мне точкой, шассийной дрожью, мечтой посадочной полосы о том, что мы долетим и сможем, плевать на разницу и часы. На сон, погоду, на день недели — на всё, что явно слабее нас.
Мы так хотели и так летели. Две точки карты, судьба одна.
Такая встреча; срываться ближе, сердец радары, небесный дар.
Подумать «я тебя не увижу» — как будто сердце один удар вдруг пропустило. И зал прилёта, как я, распахнут во все глаза.
Чтобы обнять — словно самолёт ты,
а я —
посадочная
полоса.
19.12.21
Лина/ЛиС/Сальникова
сердец радары держали связь.
Нет, мы не думали, как нам лучше, мы просто жили. И не рвалась нить, два экрана соединяя, пока хоть кто-то смотрел в экран.
Такая встреча: ни ты, ни я не хотели думать, что нам пора.
Ты был мне точкой, шассийной дрожью, мечтой посадочной полосы о том, что мы долетим и сможем, плевать на разницу и часы. На сон, погоду, на день недели — на всё, что явно слабее нас.
Мы так хотели и так летели. Две точки карты, судьба одна.
Такая встреча; срываться ближе, сердец радары, небесный дар.
Подумать «я тебя не увижу» — как будто сердце один удар вдруг пропустило. И зал прилёта, как я, распахнут во все глаза.
Чтобы обнять — словно самолёт ты,
а я —
посадочная
полоса.
19.12.21
Лина/ЛиС/Сальникова
Ты ищешь свою половину среди таких же калек
Притом надеешься не получить ножа в спину
и что дополнит тебя другой человек.
Возлагать эту миссию привычно
и, согласись, удобно
Куда тяжелее формировать самого себя лично
Не смотреть на весь мир обижено-злобно.
Куда тяжелее стать самому неделимо цельным,
И ещё тяжелее найти такого же не поломанного.
Чтобы быть не из приличия верным,
а шифром того самого никем не взломанного.
Светлана Штифель
Притом надеешься не получить ножа в спину
и что дополнит тебя другой человек.
Возлагать эту миссию привычно
и, согласись, удобно
Куда тяжелее формировать самого себя лично
Не смотреть на весь мир обижено-злобно.
Куда тяжелее стать самому неделимо цельным,
И ещё тяжелее найти такого же не поломанного.
Чтобы быть не из приличия верным,
а шифром того самого никем не взломанного.
Светлана Штифель
Максимилиан Волошин
А М. Петровой
Суздаль да Москва не для тебя ли
По уделам землю собирали,
Да тугую золотом суму?
В рундуках приданое копили,
И тебя невестою растили
В расписном да тесном терему?
Не тебе ли на речных истоках
Плотник-Царь построил дом широко –
Окнами на пять земных морей?
Из невест красой, да силой бранной
Не была ль ты самою желанной
Для заморских княжих сыновей?
Но тебе сыздетства были любы –
По лесам глубоких скитов срубы,
По степям кочевья без дорог,
Вольные раздолья да вериги,
Самозванцы, воры да расстриги,
Соловьиный посвист да острог.
Быть Царевой ты не захотела –
Уж такое подвернулось дело:
Враг шептал: развей да расточи,
Ты отдай казну свою богатым,
Власть – холопам, силу – супостатам,
Смердам – честь, изменникам – ключи.
Поддалась лихому подговору,
Отдалась разбойнику и вору,
Подожгла посады и хлеба,
Разорила древнее жилище,
И пошла поруганной и нищей,
И рабой последнего раба.
Я ль в тебя посмею бросить камень?
Осужу ль страстной и буйный пламень?
В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,
След босой ноги благословляя, –
Ты – бездомная, гулящая, хмельная,
Во Христе юродивая Русь!
19 ноября 1911
Коктебель
19 ноября 1911
Коктебель
Святая РусьКоктебель
А М. Петровой
Суздаль да Москва не для тебя ли
По уделам землю собирали,
Да тугую золотом суму?
В рундуках приданое копили,
И тебя невестою растили
В расписном да тесном терему?
Не тебе ли на речных истоках
Плотник-Царь построил дом широко –
Окнами на пять земных морей?
Из невест красой, да силой бранной
Не была ль ты самою желанной
Для заморских княжих сыновей?
Но тебе сыздетства были любы –
По лесам глубоких скитов срубы,
По степям кочевья без дорог,
Вольные раздолья да вериги,
Самозванцы, воры да расстриги,
Соловьиный посвист да острог.
Быть Царевой ты не захотела –
Уж такое подвернулось дело:
Враг шептал: развей да расточи,
Ты отдай казну свою богатым,
Власть – холопам, силу – супостатам,
Смердам – честь, изменникам – ключи.
Поддалась лихому подговору,
Отдалась разбойнику и вору,
Подожгла посады и хлеба,
Разорила древнее жилище,
И пошла поруганной и нищей,
И рабой последнего раба.
Я ль в тебя посмею бросить камень?
Осужу ль страстной и буйный пламень?
В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,
След босой ноги благословляя, –
Ты – бездомная, гулящая, хмельная,
Во Христе юродивая Русь!
19 ноября 1911
Коктебель
Он пришёл за тобой, и теперь не ной,
и не спрашивай - кто, мол, откуда здесь.
Он пришёл не с миром и не с войной,
не любить тебя нежно такой, как есть,
не кататься к морю, не вить гнездо -
в глубине тебя отыскать тайник.
Он пришёл за тобой - так иди, не стой,
это твой отчаянный проводник.
Он не станет тратить себя на лесть,
реверансы, манеры и прочий хлам.
Он пришёл показать тебе, кто ты есть -
чтобы ты не пряталась по углам,
чтобы в сердце кинжалом вошла весна
и засела по самую рукоять.
А зачем ему это - кто может знать;
он пришёл, сумеешь ли устоять?
Он посмотрит из-под прикрытых век,
улыбнётся - вот, мол, моя рука.
Ты куда-то полезешь за ним наверх
по звенящим лестницам в облака.
Рядом с ним задача твоя проста,
рядом с ним открываются все пути.
Скажет "прыгай" - прыгнешь за ним с моста;
но он так в тебя верит,
что ты взлетишь.
(Неизвестный автор)
и не спрашивай - кто, мол, откуда здесь.
Он пришёл не с миром и не с войной,
не любить тебя нежно такой, как есть,
не кататься к морю, не вить гнездо -
в глубине тебя отыскать тайник.
Он пришёл за тобой - так иди, не стой,
это твой отчаянный проводник.
Он не станет тратить себя на лесть,
реверансы, манеры и прочий хлам.
Он пришёл показать тебе, кто ты есть -
чтобы ты не пряталась по углам,
чтобы в сердце кинжалом вошла весна
и засела по самую рукоять.
А зачем ему это - кто может знать;
он пришёл, сумеешь ли устоять?
Он посмотрит из-под прикрытых век,
улыбнётся - вот, мол, моя рука.
Ты куда-то полезешь за ним наверх
по звенящим лестницам в облака.
Рядом с ним задача твоя проста,
рядом с ним открываются все пути.
Скажет "прыгай" - прыгнешь за ним с моста;
но он так в тебя верит,
что ты взлетишь.
(Неизвестный автор)
Был тихий час. У ног шумел прибой.
Ты улыбнулась, молвив на прощанье:
"Мы встретимся... До нового свиданья..."
То был обман. И знали мы с тобой,
что навсегда в тот вечер мы прощались.
Пунцовым пламенем зарделись небеса.
На корабле надулись паруса.
Над морем крики чаек раздавались.
Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн.
Мелькал корабль, с зарею уплывавший
средь нежных, изумрудно-пенных волн,
как лебедь белый, крылья распластавший.
И вот его в безбрежность унесло.
На фоне неба бледно-золотистом
вдруг облако туманное взошло
и запылало ярким аметистом.
Андрей Белый.
Ты улыбнулась, молвив на прощанье:
"Мы встретимся... До нового свиданья..."
То был обман. И знали мы с тобой,
что навсегда в тот вечер мы прощались.
Пунцовым пламенем зарделись небеса.
На корабле надулись паруса.
Над морем крики чаек раздавались.
Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн.
Мелькал корабль, с зарею уплывавший
средь нежных, изумрудно-пенных волн,
как лебедь белый, крылья распластавший.
И вот его в безбрежность унесло.
На фоне неба бледно-золотистом
вдруг облако туманное взошло
и запылало ярким аметистом.
Андрей Белый.
Новый год стучится в дверь!
Открывай ему скорей.
Краснощекий карапуз —
Твой теперь надежный друг.
Верно будете дружить,
Вместе будете расти,
Набираться сил, здоровья,
Позабудут вас все хвори.
Приглашай его ты в дом,
Вот раздался бой часов.
Бьют часы двенадцать раз.
Счастье к вам пришло! Встречай!
Поделись ты ним с друзьями,
Близкими людьми, гостями.
Пожелай им всем сейчас
Мира, радости, добра.
Елка светится огнями,
Сказка рядом… Вот и сани
Заскрипели у ворот…
Кто там? Это Дед Мороз!
С внучкой заглянул на праздник,
Он несет с собой подарки.
А игрушки, что на елке,
Ожили вдруг. Зайцы, гномы,
Куклы, шарики, котята,
Птички, белки и лисята,
Медвежата и ежи…
В пляс пустились шалуны.
Смех, забавы и веселье…
Только гнуться ветви ели.
Кажется, что в самый раз
Елке тут пуститься в пляс.
А Снегурочка, девчушка,
Раздает гостям игрушки,
Шоколадки, апельсины,
Яблоки и мандарины…
Хвои аромат витает,
За окном луна сияет,
Дивным светом голубым
Все деревья серебрит.
В воздухе кружат снежинки,
Весело сверкают льдинки,
Все вокруг белым-бело…
Сказку дарит Новый год.
Открывай ему скорей.
Краснощекий карапуз —
Твой теперь надежный друг.
Верно будете дружить,
Вместе будете расти,
Набираться сил, здоровья,
Позабудут вас все хвори.
Приглашай его ты в дом,
Вот раздался бой часов.
Бьют часы двенадцать раз.
Счастье к вам пришло! Встречай!
Поделись ты ним с друзьями,
Близкими людьми, гостями.
Пожелай им всем сейчас
Мира, радости, добра.
Елка светится огнями,
Сказка рядом… Вот и сани
Заскрипели у ворот…
Кто там? Это Дед Мороз!
С внучкой заглянул на праздник,
Он несет с собой подарки.
А игрушки, что на елке,
Ожили вдруг. Зайцы, гномы,
Куклы, шарики, котята,
Птички, белки и лисята,
Медвежата и ежи…
В пляс пустились шалуны.
Смех, забавы и веселье…
Только гнуться ветви ели.
Кажется, что в самый раз
Елке тут пуститься в пляс.
А Снегурочка, девчушка,
Раздает гостям игрушки,
Шоколадки, апельсины,
Яблоки и мандарины…
Хвои аромат витает,
За окном луна сияет,
Дивным светом голубым
Все деревья серебрит.
В воздухе кружат снежинки,
Весело сверкают льдинки,
Все вокруг белым-бело…
Сказку дарит Новый год.
Дружить со мной нельзя, любить меня
не можно!
Прекрасные глаза, глядите осторожно!
Баркасу должно плыть, а мельнице вертеться.
Тебе ль остановить кружащееся сердце?
Порукою тетрадь – не выйдешь господином!
Пристало ли вздыхать над действом комедийным?
Любовный крест тяжел – и мы его не тронем.
Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
не можно!
Прекрасные глаза, глядите осторожно!
Баркасу должно плыть, а мельнице вертеться.
Тебе ль остановить кружащееся сердце?
Порукою тетрадь – не выйдешь господином!
Пристало ли вздыхать над действом комедийным?
Любовный крест тяжел – и мы его не тронем.
Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
Смотри кончается декабрь,
А вместе с ним и целый год.
И переполненный делами,
Нас кружит дней водоворот.
А ёлочка уже стоит,
Сверкает, возвращая в детство.
Воспоминания свои
Перебираю, как наследство.
И вижу яркие огни,
Подарки, радостные лица.
Как быстро пролетели дни,
Как незаметно время мчится…
Остановлю мельканье дней,
Включу поющую гирлянду…
Волшебней станет и теплей,
Когда мы встанем с ёлкой рядом.
Декабрь кончится вот-вот!
Уже осталось так немного…
И скоро, скоро Новый год!
Январь и новая дорога!
С надеждой в новый день входи —
Печали надо все забыть и …
Я знаю точно — впереди
Ждёт много радостных событий!
Петр Давыдов.
А вместе с ним и целый год.
И переполненный делами,
Нас кружит дней водоворот.
А ёлочка уже стоит,
Сверкает, возвращая в детство.
Воспоминания свои
Перебираю, как наследство.
И вижу яркие огни,
Подарки, радостные лица.
Как быстро пролетели дни,
Как незаметно время мчится…
Остановлю мельканье дней,
Включу поющую гирлянду…
Волшебней станет и теплей,
Когда мы встанем с ёлкой рядом.
Декабрь кончится вот-вот!
Уже осталось так немного…
И скоро, скоро Новый год!
Январь и новая дорога!
С надеждой в новый день входи —
Печали надо все забыть и …
Я знаю точно — впереди
Ждёт много радостных событий!
Петр Давыдов.
У этой женщины в глазах осенний блюз -
Немного грусти под насмешливостью взгляда...
В её годах - всё многоцветье листопада,
Пьянящее и терпкое на вкус.
Всё в этой женщине - неповторимый мир,
Задумчивый, глубокий до предела,
В нём по своим законам правит королева,
Но я бы всё на свете ей простил.
Мне с этой женщиной так нравится молчать,
Ей чьи-то мысли по глазам читать не ново,
Чтит по поступкам человека, ценит слово...
Но душу любит молча изучать.
С ней даже влажность проливных дождей
Отнюдь не кажется унылостью безликой,
Иду за нею как Орфей за Эвридикой
По золоту осенних нот и дней.
Как с этой женщиной тянет говорить!
Нет-нет, не глупости - она их не приемлет...
В её ладони лучик солнца кошкой дремлет,
И как её за это не любить?
Ю. Егоров
Немного грусти под насмешливостью взгляда...
В её годах - всё многоцветье листопада,
Пьянящее и терпкое на вкус.
Всё в этой женщине - неповторимый мир,
Задумчивый, глубокий до предела,
В нём по своим законам правит королева,
Но я бы всё на свете ей простил.
Мне с этой женщиной так нравится молчать,
Ей чьи-то мысли по глазам читать не ново,
Чтит по поступкам человека, ценит слово...
Но душу любит молча изучать.
С ней даже влажность проливных дождей
Отнюдь не кажется унылостью безликой,
Иду за нею как Орфей за Эвридикой
По золоту осенних нот и дней.
Как с этой женщиной тянет говорить!
Нет-нет, не глупости - она их не приемлет...
В её ладони лучик солнца кошкой дремлет,
И как её за это не любить?
Ю. Егоров
Скалистые горы, где спят облака,
Где в юности ранней резвится река,
Где в поисках корма сквозь вереск густой
Птенцов перепелка ведет за собой.
Милее мне склоны и трещины гор,
Чем берег морской и зеленый простор,
Милей оттого, что в горах у ручья
Живет моя радость, забота моя.
Люблю я прозрачный и гулкий ручей,
тропинкой зеленой своей.
Под говор воды, не считая часов,
С любимой подругой бродить я готов.
Она не прекрасна, но многих милей.
Я знаю, приданого мало за ней,
Но я полюбил ее с первого дня,
За то, что она полюбила меня!
Встречая красавицу, кто устоит
Пред блеском очей и румянцем ланит?
А если ума ей прибавить чуть-чуть,
Она, ослепляя, пронзает нам грудь.
Но добрая прелесть внимательных глаз
Стократ мне дороже, чем лучший алмаз.
И в крепких объятьях волнует мне кровь
Открытая, с бьющимся сердцем, любовь!
Роберт Бёрнс
Где в юности ранней резвится река,
Где в поисках корма сквозь вереск густой
Птенцов перепелка ведет за собой.
Милее мне склоны и трещины гор,
Чем берег морской и зеленый простор,
Милей оттого, что в горах у ручья
Живет моя радость, забота моя.
Люблю я прозрачный и гулкий ручей,
тропинкой зеленой своей.
Под говор воды, не считая часов,
С любимой подругой бродить я готов.
Она не прекрасна, но многих милей.
Я знаю, приданого мало за ней,
Но я полюбил ее с первого дня,
За то, что она полюбила меня!
Встречая красавицу, кто устоит
Пред блеском очей и румянцем ланит?
А если ума ей прибавить чуть-чуть,
Она, ослепляя, пронзает нам грудь.
Но добрая прелесть внимательных глаз
Стократ мне дороже, чем лучший алмаз.
И в крепких объятьях волнует мне кровь
Открытая, с бьющимся сердцем, любовь!
Роберт Бёрнс
Давай не откладывать жизнь на потом...
Не ждать понедельников, НОВОГО ГОДА.
И жить неизбежно сегодняшним днем,
По полной. Без страха. До пика. До взлета.
Дышать – полной грудью. Любить – до конца.
Ведь мы не боимся преград и бессилья.
Мы просто сотрем обреченность с лица.
Мы просто расправим затекшие крылья.
Мы к солнцу махнем, как крылатый Пегас.
И ближе к богам обещанье прошепчем -
Счастливыми быть только здесь и сейчас.
Не где-то, не в будущем и не в прошедшем.
Давай не откладывать жизнь на потом.
Давай разорвем нас стянувшие путы.
Давай все с начала с тобою начнем.
Давай будем счастливы с этой минуты...
Синельникова Юлия
Не ждать понедельников, НОВОГО ГОДА.
И жить неизбежно сегодняшним днем,
По полной. Без страха. До пика. До взлета.
Дышать – полной грудью. Любить – до конца.
Ведь мы не боимся преград и бессилья.
Мы просто сотрем обреченность с лица.
Мы просто расправим затекшие крылья.
Мы к солнцу махнем, как крылатый Пегас.
И ближе к богам обещанье прошепчем -
Счастливыми быть только здесь и сейчас.
Не где-то, не в будущем и не в прошедшем.
Давай не откладывать жизнь на потом.
Давай разорвем нас стянувшие путы.
Давай все с начала с тобою начнем.
Давай будем счастливы с этой минуты...
Синельникова Юлия
Подари мне на Новый Год
Бесконечную веру в нас…
В то, что даже в плену забот
Будет литься тепло из глаз…
Веру в то, что для нас с тобой
Не окажется пыткой быт…
В то, что буду твоей судьбой,
А не поводом для обид…
Подари мне на Новый Год
То, чего не купить вовек…
Знаешь, жизнь, как цветочный мёд,
Если любящий человек
Обнимает, когда рассвет
Освещает снежинок слёт…
Просто главный любви секрет –
Отдавать и любить за всё…
Подари мне на Новый Год
Не машину и не кольцо,
А надежду, что боль пройдёт…
Спрячь в ладони моё лицо…
Мне не страшно закрыть глаза
И уснуть на плече твоём…
Я не против, я только «ЗА!»
Счастье – это когда вдвоём…
Подари мне на Новый Год
Самый нежный любимый взгляд.
Без него этот мир – лишь лёд…
Я давно не смотрю назад…
Настоящее – это ты…
Все желанья, мечты не в счёт…
Мне хватает одной мечты –
Быть с тобой каждый Новый Год…
Бесконечную веру в нас…
В то, что даже в плену забот
Будет литься тепло из глаз…
Веру в то, что для нас с тобой
Не окажется пыткой быт…
В то, что буду твоей судьбой,
А не поводом для обид…
Подари мне на Новый Год
То, чего не купить вовек…
Знаешь, жизнь, как цветочный мёд,
Если любящий человек
Обнимает, когда рассвет
Освещает снежинок слёт…
Просто главный любви секрет –
Отдавать и любить за всё…
Подари мне на Новый Год
Не машину и не кольцо,
А надежду, что боль пройдёт…
Спрячь в ладони моё лицо…
Мне не страшно закрыть глаза
И уснуть на плече твоём…
Я не против, я только «ЗА!»
Счастье – это когда вдвоём…
Подари мне на Новый Год
Самый нежный любимый взгляд.
Без него этот мир – лишь лёд…
Я давно не смотрю назад…
Настоящее – это ты…
Все желанья, мечты не в счёт…
Мне хватает одной мечты –
Быть с тобой каждый Новый Год…
снежное тридцать первое.
с нежностью здесь покончено.
главное, чтобы верила
в то, что себе пророчила.
главное, чтобы помнила:
ты́ у себя есть, девочка.
стоило ли, не стоило?
мысль эта бьётся в темечко —
выгони прочь и выброси.
скоро воспоминания
время из сердца вынесет
ветру на растерзание.
тёплые руки нежные,
долгие взгляды жадные,
фразы-смешки небрежные,
улицы и парадные,
пальцы-ледышки в волосы,
скомканное дыхание,
странные нотки в голосе...
тихое «до свидания».
я не вернусь, хороший мой,
ты не придёшь тем более.
всё, что растили — скошено
глупым твоим безволием.
всё, что растили — выжжено,
вытоптано, растащено.
складки на сердце выглажу,
выужу настоящее.
только из вен бы вывести
то чужеродно душное,
что не обманом-хитростью,
а с разрешенья пущено.
я теперь буду целою
и неприкосновенною.
все, что тебе пропела я
станет морскою пеною.
но, если б вдруг из жалости
время назад подвинулось,
я в этот омут радостно
вновь с головой бы кинулась.
Екатерина Рин
с нежностью здесь покончено.
главное, чтобы верила
в то, что себе пророчила.
главное, чтобы помнила:
ты́ у себя есть, девочка.
стоило ли, не стоило?
мысль эта бьётся в темечко —
выгони прочь и выброси.
скоро воспоминания
время из сердца вынесет
ветру на растерзание.
тёплые руки нежные,
долгие взгляды жадные,
фразы-смешки небрежные,
улицы и парадные,
пальцы-ледышки в волосы,
скомканное дыхание,
странные нотки в голосе...
тихое «до свидания».
я не вернусь, хороший мой,
ты не придёшь тем более.
всё, что растили — скошено
глупым твоим безволием.
всё, что растили — выжжено,
вытоптано, растащено.
складки на сердце выглажу,
выужу настоящее.
только из вен бы вывести
то чужеродно душное,
что не обманом-хитростью,
а с разрешенья пущено.
я теперь буду целою
и неприкосновенною.
все, что тебе пропела я
станет морскою пеною.
но, если б вдруг из жалости
время назад подвинулось,
я в этот омут радостно
вновь с головой бы кинулась.
Екатерина Рин
Говорят, ты заболела.
Как случилось, почему?
Я не знаю, в чем тут дело,
Я не врач и не пойму.
Только я скажу, красотка:
Выздоравливай скорей!
Будет разговор короткий —
Чай с малиной чаще пей!
Позабудь дела, заботы
И в постели полежи.
Подождет твоя работа!
Время надо для души.
Набирайся сил скорее,
Поправляйся, ангел мой,
Петь красиво не умею,
Но душою я с тобой!
Лана Виноградова.
Как случилось, почему?
Я не знаю, в чем тут дело,
Я не врач и не пойму.
Только я скажу, красотка:
Выздоравливай скорей!
Будет разговор короткий —
Чай с малиной чаще пей!
Позабудь дела, заботы
И в постели полежи.
Подождет твоя работа!
Время надо для души.
Набирайся сил скорее,
Поправляйся, ангел мой,
Петь красиво не умею,
Но душою я с тобой!
Лана Виноградова.
скоро всё переменится:
снег заблестит будто он залаченный
можно уснуть спокойно, долги уплачены
злобные твари в ящики заколочены,
чучелами стоят по пустым обочинам
кто же тебя изувечил, держа на привязи?
слюни из пасти, «вывези-вывези-вввывезззи»
дикие зенки, шкура исполосована
вязко сочится кровь из бочины содраной
вывернись, падла, вывернись
стань особенным
…всё переменится: город простит уныние,
шум в голове потихоньку сольётся с уличным
всё, на чём тебя намертво переклинило
просто растает,
быстро, легко и буднично
станет иначе:
нужен всего лишь день,
чтобы простить себе годы больных метаний
нет, здесь уже ничему не взойти цветами
лысое поле, уродливые пеньки
только чуть дальше вкопан огромный камень
стрелками направляющий
до реки.
ананасова
снег заблестит будто он залаченный
можно уснуть спокойно, долги уплачены
злобные твари в ящики заколочены,
чучелами стоят по пустым обочинам
кто же тебя изувечил, держа на привязи?
слюни из пасти, «вывези-вывези-вввывезззи»
дикие зенки, шкура исполосована
вязко сочится кровь из бочины содраной
вывернись, падла, вывернись
стань особенным
…всё переменится: город простит уныние,
шум в голове потихоньку сольётся с уличным
всё, на чём тебя намертво переклинило
просто растает,
быстро, легко и буднично
станет иначе:
нужен всего лишь день,
чтобы простить себе годы больных метаний
нет, здесь уже ничему не взойти цветами
лысое поле, уродливые пеньки
только чуть дальше вкопан огромный камень
стрелками направляющий
до реки.
ананасова
Для счастья нужен муж, а не любовник.
Который за тебя подставит спину,
В сирень который превратит терновник,
Отдаст себя всего, не половину.
Через невзгоды пронесёт в объятьях,
Спокоен будет в разных обстановках,
Завалит комплиментами как в платье,
Так и в носках, пижаме и кроссовках.
Для счастья нужен муж, а не любовник.
Который для тебя живёт и дышит,
Который друг, подруга и поклонник,
Который всё до мелочей услышит.
Через года ни капли не остынет,
Не скажет в адрес твой плохого слова,
Кто не оставит в горе,не покинет…
Он существует? Где найти такого?
Который за тебя подставит спину,
В сирень который превратит терновник,
Отдаст себя всего, не половину.
Через невзгоды пронесёт в объятьях,
Спокоен будет в разных обстановках,
Завалит комплиментами как в платье,
Так и в носках, пижаме и кроссовках.
Для счастья нужен муж, а не любовник.
Который для тебя живёт и дышит,
Который друг, подруга и поклонник,
Который всё до мелочей услышит.
Через года ни капли не остынет,
Не скажет в адрес твой плохого слова,
Кто не оставит в горе,не покинет…
Он существует? Где найти такого?
А потом мы станем умнее и старше,
купим домик у моря, кругом песок.
И я выброшу к черту мобильник даже,
чтоб никто не нашел нас, просто не смог.
Мы, наверно, возьмем себя пса полохмаче
и отмоем его, и накормим, а он будет лаять на волны, смешной, и в придачу
огромедный, как статный индийский слон.
Буду к ночи готовить чуть-пряную рыбу,
выносить на крыльцо, и мы станем смотреть,
как закат уползает в объятья обрыва
и как море становится будто бы медь.
Раз в неделю нам будут названивать дети
и описывать сколько под ними вершин.
Ими будем гордится, случайно отметив,
как в них вторится наш же с тобой серпантин,
Станем громко смеяться над старыми ранами,
их излечит собака и волны, и дом.
Будем мудрыми, будем пьяными,
и, однажды, счастливейшими умрем.
(с)
купим домик у моря, кругом песок.
И я выброшу к черту мобильник даже,
чтоб никто не нашел нас, просто не смог.
Мы, наверно, возьмем себя пса полохмаче
и отмоем его, и накормим, а он будет лаять на волны, смешной, и в придачу
огромедный, как статный индийский слон.
Буду к ночи готовить чуть-пряную рыбу,
выносить на крыльцо, и мы станем смотреть,
как закат уползает в объятья обрыва
и как море становится будто бы медь.
Раз в неделю нам будут названивать дети
и описывать сколько под ними вершин.
Ими будем гордится, случайно отметив,
как в них вторится наш же с тобой серпантин,
Станем громко смеяться над старыми ранами,
их излечит собака и волны, и дом.
Будем мудрыми, будем пьяными,
и, однажды, счастливейшими умрем.
(с)
Мечты, мечты,
Где ваша сладость?
Где ты, где ты,
Ночная радость?
Исчезнул он,
Веселый сон,
И одинокий
Во тьме глубокой
Я пробужден.
Кругом постели
Немая ночь.
Вмиг охладели,
Вмиг улетели
Толпою прочь
Любви мечтанья.
Еще полна
Душа желанья
И ловит сна
Воспоминанья.
Любовь, любовь,
Внемли моленья:
Пошли мне вновь
Свои виденья,
И поутру,
Вновь упоенный,
Пускай умру
Непробужденный.
А. С. Пушкин
Чтобы жизнь моя стала слаще,
Притрушу её добротой…
Мне не нужно злобы пропащей…
Мне не надо лести пустой…
Вместо мёда добавлю веру,
Вместо сахара – счастья горсть…
Вместо наглости – чувство меры,
Чтоб попробовав, ахнул гость…
Это блюдо у всех с рожденья
Вызывает то смех, то стресс…
Бутерброды из сожаления
И обиды, как лишний вес…
Только жизнь – это наше блюдо…
Пусть порою горчит в груди,
Но важна не цена посуды,
Важно то, что на вкус внутри…
Если жизнь подсыпала перца,
Не спешите другим солить…
Чтобы было красивым сердце,
Нужно верить, ценить, любить…
Если жизнь была горьковатой,
Вы добавьте улыбок свет.
Пусть надежда со вкусом мяты
Ваши души хранит от бед…
Жизнь порой, как без масла каша…
А бывает, как суп с лапшой…
Ваша жизнь – это блюдо ваше,
Так готовьте его с душой…
Притрушу её добротой…
Мне не нужно злобы пропащей…
Мне не надо лести пустой…
Вместо мёда добавлю веру,
Вместо сахара – счастья горсть…
Вместо наглости – чувство меры,
Чтоб попробовав, ахнул гость…
Это блюдо у всех с рожденья
Вызывает то смех, то стресс…
Бутерброды из сожаления
И обиды, как лишний вес…
Только жизнь – это наше блюдо…
Пусть порою горчит в груди,
Но важна не цена посуды,
Важно то, что на вкус внутри…
Если жизнь подсыпала перца,
Не спешите другим солить…
Чтобы было красивым сердце,
Нужно верить, ценить, любить…
Если жизнь была горьковатой,
Вы добавьте улыбок свет.
Пусть надежда со вкусом мяты
Ваши души хранит от бед…
Жизнь порой, как без масла каша…
А бывает, как суп с лапшой…
Ваша жизнь – это блюдо ваше,
Так готовьте его с душой…
Она мила — скажу меж нами —
Придворных витязей гроза,
И можно с южными звездами
Сравнить, особенно стихами,
Ее черкесские глаза,
Она владеет ими смело,
Они горят огня живей;
Но, сам признайся, то ли дело
Глаза Олениной моей!
Какой задумчивый в них гений,
И сколько детской простоты,
И сколько томных выражений,
И сколько неги и мечты!..
Потупит их с улыбкой Леля —
В них скромных граций торжество;
Поднимет — ангел Рафаэля
Так созерцает божество.
А.С. Пушкин.
Придворных витязей гроза,
И можно с южными звездами
Сравнить, особенно стихами,
Ее черкесские глаза,
Она владеет ими смело,
Они горят огня живей;
Но, сам признайся, то ли дело
Глаза Олениной моей!
Какой задумчивый в них гений,
И сколько детской простоты,
И сколько томных выражений,
И сколько неги и мечты!..
Потупит их с улыбкой Леля —
В них скромных граций торжество;
Поднимет — ангел Рафаэля
Так созерцает божество.
А.С. Пушкин.
Попробуй не подводить итоги, не писать в блоге, не выкладывать каждый снимочек в инстаграм. Просто смотри, как ажурные зимние боги пишут белые вязи оконных рам.
Это время дано — замечать детали, бороздить снегопады в пуховике. Видишь, ветви склонились к земле хрустальные — сколько нежности в тоненьком завитке.
Новый год или новый день, разве это важно? Если хочется перемен, осмотрись внутри. Когда бьют куранты на Спасской башне, ничего не загадывай, просто благодари.
Отложи телефон, не снимай для ленты… Как стремительно утекает твоё "сейчас". Проживи для себя эти все моменты без желания выставить напоказ.
У зимы такие в мешке щедроты, все мы ходим в несметных её дарах. И куда-то уносят метели ноты, где едва различимы вопросы: "Кто ты, что ты слышишь в снежных моих ветрах?"
анна сеничева
Это время дано — замечать детали, бороздить снегопады в пуховике. Видишь, ветви склонились к земле хрустальные — сколько нежности в тоненьком завитке.
Новый год или новый день, разве это важно? Если хочется перемен, осмотрись внутри. Когда бьют куранты на Спасской башне, ничего не загадывай, просто благодари.
Отложи телефон, не снимай для ленты… Как стремительно утекает твоё "сейчас". Проживи для себя эти все моменты без желания выставить напоказ.
У зимы такие в мешке щедроты, все мы ходим в несметных её дарах. И куда-то уносят метели ноты, где едва различимы вопросы: "Кто ты, что ты слышишь в снежных моих ветрах?"
анна сеничева
посмотри, как крутится колесо:
состояние абсолютного непокоя,
засыпай на моих руках, и всё,
засыпай — и всё,
я тебя прикрою.
там минируют аэропорты, метро, тц,
наступают конём и ломают Трою,
миллиарды живут с бессонницей на лице,
засыпай, засыпай,
я тебя прикрою!
наплевать, что про это писали все —
на открытках, в дешёвых сборниках
и на партах,
я кручусь на чёртовом колесе
и вчера, и надеюсь, что буду завтра,
и поэтому нужно тебе сказать,
объяснить, что есть на земле такое
состояние /господи, как мне его унять?/
состояние абсолютного непокоя.
засыпай,
мы можем не говорить,
делать вид, что любви нашей нет в помине,
только так нестерпимо внутри горит
пламя выживших в ядерной Хиросиме.
я люблю смотреть на твоё лицо,
невозможно нежное и родное.
спи, пусть крутится адово колесо,
я прикрою тебя,
прикрою тебя,
прикрою.
Анна Сеничева
состояние абсолютного непокоя,
засыпай на моих руках, и всё,
засыпай — и всё,
я тебя прикрою.
там минируют аэропорты, метро, тц,
наступают конём и ломают Трою,
миллиарды живут с бессонницей на лице,
засыпай, засыпай,
я тебя прикрою!
наплевать, что про это писали все —
на открытках, в дешёвых сборниках
и на партах,
я кручусь на чёртовом колесе
и вчера, и надеюсь, что буду завтра,
и поэтому нужно тебе сказать,
объяснить, что есть на земле такое
состояние /господи, как мне его унять?/
состояние абсолютного непокоя.
засыпай,
мы можем не говорить,
делать вид, что любви нашей нет в помине,
только так нестерпимо внутри горит
пламя выживших в ядерной Хиросиме.
я люблю смотреть на твоё лицо,
невозможно нежное и родное.
спи, пусть крутится адово колесо,
я прикрою тебя,
прикрою тебя,
прикрою.
Анна Сеничева
«Простите мне, что я решился к вам
Писать. Перо в руке — могила
Передо мной. Но что ж? Всё пусто там.
Всё прах, что некогда она манила
К себе. Вокруг меня толпа родных,
Слезами жалости покрыты лица.
И я пишу — пишу, но не для них.
Любви моей не холодит гробница.
Любви, — но вы не знали мук моих.
Я чувствую, что это труд ничтожный:
Не усладит последних он минут.
Но так и быть, пишу — пока возможно —
Сей труд души моей, любимый труд!
Прими письмо мое. Твой взор увидит,
Что я не мог стеснить души своей
К молчанью — так ужасна власть страстей!
Тебя письмо страдальца не обидит…
Я в жизни много — много испытал,
Ошибся в дружбе — о! храни моих мучений
Слова — прости, — и больше нет волнений,
Прости, мой друг», — и подписал:
«Евгений».
Михаил Лермонтов.
Писать. Перо в руке — могила
Передо мной. Но что ж? Всё пусто там.
Всё прах, что некогда она манила
К себе. Вокруг меня толпа родных,
Слезами жалости покрыты лица.
И я пишу — пишу, но не для них.
Любви моей не холодит гробница.
Любви, — но вы не знали мук моих.
Я чувствую, что это труд ничтожный:
Не усладит последних он минут.
Но так и быть, пишу — пока возможно —
Сей труд души моей, любимый труд!
Прими письмо мое. Твой взор увидит,
Что я не мог стеснить души своей
К молчанью — так ужасна власть страстей!
Тебя письмо страдальца не обидит…
Я в жизни много — много испытал,
Ошибся в дружбе — о! храни моих мучений
Слова — прости, — и больше нет волнений,
Прости, мой друг», — и подписал:
«Евгений».
Михаил Лермонтов.
Я пытаюсь понять, как сильно, и не могу.
Все слова забываются где-то на берегу,
Остаются камнями, песчинками вдоль реки...
Собери их, пожалуйста, как-нибудь сбереги.
Я пытаюсь понять, как долго, но каждый счёт
Обрывается, стоит вспомнить твоё плечо,
Или руки, излом у губ и короткий шрам...
Я ошиблась, когда решила, что в списке драм
Ты откатишься к дальним строчкам за счёт других.
Я пыталась, пыталась, правда. Но только их
Я не помню. Не помню лиц и чужих имён,
Ты — мой лучший спектакль, мой любимый кошмарный сон.
Ты — дыра между рёбер. Пробоина. Я тону.
Капитан, нам отныне вечность ходить по дну,
Нас уносит волна, поглощает слепая мгла.
...Я пыталась понять, как можно — и не смогла.
Я пыталась понять, как лучше, но — вот беда! —
Получалось лишь исключительно «как всегда»,
Будто кто-то поставил прошлое на повтор...
Я пыталась.
Но я люблю тебя
до сих пор.
Дарёна Хэйл
Все слова забываются где-то на берегу,
Остаются камнями, песчинками вдоль реки...
Собери их, пожалуйста, как-нибудь сбереги.
Я пытаюсь понять, как долго, но каждый счёт
Обрывается, стоит вспомнить твоё плечо,
Или руки, излом у губ и короткий шрам...
Я ошиблась, когда решила, что в списке драм
Ты откатишься к дальним строчкам за счёт других.
Я пыталась, пыталась, правда. Но только их
Я не помню. Не помню лиц и чужих имён,
Ты — мой лучший спектакль, мой любимый кошмарный сон.
Ты — дыра между рёбер. Пробоина. Я тону.
Капитан, нам отныне вечность ходить по дну,
Нас уносит волна, поглощает слепая мгла.
...Я пыталась понять, как можно — и не смогла.
Я пыталась понять, как лучше, но — вот беда! —
Получалось лишь исключительно «как всегда»,
Будто кто-то поставил прошлое на повтор...
Я пыталась.
Но я люблю тебя
до сих пор.
Дарёна Хэйл
Бывает дефицит финансов,
Железа дефицит – в крови,
Бывает мало в жизни шансов,
Но хуже – дефицит любви.
Тем, кто женился по “залёту”,
Хочу сказать:ваш брак не плох.
“Залёт” подобен самолёту,
В котором двигатель заглох.
Тем, кто женился по привычке,
Хочу открыть один секрет:
Ваш брак большой подобен спичке,
В которой, правда, серы нет.
И быт уютливо-угрюмый
Не разожжёт огня в крови.
Поверьте мне, что даже юмор
Не лечит дефицит любви.
Тем, кто женился по расчёту,
Возможно, больше повезло
И не сводя друг с другом счёты
Живут они “друзьям” назло,
Подобно вложенным банкнотам:
Жизнь – долгосрочный депозит.
Они в любви давно банкроты –
Не ощущают дефицит.
Те, кто женат на голом теле
И только телом дорожит,
Покуда нет проблем в постели,
Не испытают дефицит.
Но стоит телу “разрыхлиться”
И потерять “товарный вид” –
Захочется пережениться.
Наступит “телодефицит”.
И чтоб семья могла сложиться,
Нам браки нужно создавать
Не с тем, с кем хочется ложиться,
А с тем, с кем хочется вставать.
Эдуард Асадов
Железа дефицит – в крови,
Бывает мало в жизни шансов,
Но хуже – дефицит любви.
Тем, кто женился по “залёту”,
Хочу сказать:ваш брак не плох.
“Залёт” подобен самолёту,
В котором двигатель заглох.
Тем, кто женился по привычке,
Хочу открыть один секрет:
Ваш брак большой подобен спичке,
В которой, правда, серы нет.
И быт уютливо-угрюмый
Не разожжёт огня в крови.
Поверьте мне, что даже юмор
Не лечит дефицит любви.
Тем, кто женился по расчёту,
Возможно, больше повезло
И не сводя друг с другом счёты
Живут они “друзьям” назло,
Подобно вложенным банкнотам:
Жизнь – долгосрочный депозит.
Они в любви давно банкроты –
Не ощущают дефицит.
Те, кто женат на голом теле
И только телом дорожит,
Покуда нет проблем в постели,
Не испытают дефицит.
Но стоит телу “разрыхлиться”
И потерять “товарный вид” –
Захочется пережениться.
Наступит “телодефицит”.
И чтоб семья могла сложиться,
Нам браки нужно создавать
Не с тем, с кем хочется ложиться,
А с тем, с кем хочется вставать.
Эдуард Асадов
Между нами незримая связь
Из тончайшей не рвущейся нити.
Для тебя я звездою зажглась,
Ты — души моей тайный хранитель.
Это — таинство новых земель,
Освященное кровью и болью.
Это — дикий загадочный зверь,
Кем-то прозванный странно — любовью.
Не зови. Я узнаю сама,
Если плохо тебе. Если худо.
Но коснись меня мыслью едва —
Я с тобой. Я всегда с тобой буду.
Кто б не ставил меж нами преград —
Я не думаю больше о боге.
Если вдруг занесет тебя в ад,
Подожди меня там. Я в дороге.
Из тончайшей не рвущейся нити.
Для тебя я звездою зажглась,
Ты — души моей тайный хранитель.
Это — таинство новых земель,
Освященное кровью и болью.
Это — дикий загадочный зверь,
Кем-то прозванный странно — любовью.
Не зови. Я узнаю сама,
Если плохо тебе. Если худо.
Но коснись меня мыслью едва —
Я с тобой. Я всегда с тобой буду.
Кто б не ставил меж нами преград —
Я не думаю больше о боге.
Если вдруг занесет тебя в ад,
Подожди меня там. Я в дороге.
Вера Полозкова
я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
“я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, –
так вот ты ему не хозяин.
бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и – дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, –
покажи им, что может быть по-другому.
помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица –
ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится”
я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
“я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, –
так вот ты ему не хозяин.
бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и – дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, –
покажи им, что может быть по-другому.
помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица –
ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится”
Не привыкайте никогда к любви!
Не соглашайтесь, как бы ни устали,
Чтоб замолчали ваши соловьи
И чтоб цветы прекрасные увяли.
И, главное, не верьте никогда,
Что будто всё проходит и уходит.
Да, звёзды меркнут, но одна звезда
По имени Любовь всегда-всегда
Обязана гореть на небосводе!
Не привыкайте никогда к любви,
Разменивая счастье на привычки,
Словно костёр на крохотные спички,
Не мелочись, а яростно живи!
Не привыкайте никогда к губам,
Что будто бы вам издавна знакомы,
Как не привыкнешь к солнцу и ветрам
Иль ливню средь грохочущего грома!
Да, в мелких чувствах можно вновь и вновь
Встречать, терять и снова возвращаться,
Но если вдруг вам выпала любовь,
Привыкнуть к ней — как обесцветить кровь
Иль до копейки разом проиграться!
Не привыкайте к счастью никогда!
Напротив, светлым озарясь гореньем,
Смотрите на любовь свою всегда
С живым и постоянным удивленьем.
Алмаз не подчиняется годам
И никогда не обратится в малость.
Дивитесь же всегда тому, что вам
Заслужено иль нет — судить не нам,
Но счастье в мире всё-таки досталось!
И, чтоб любви не таяла звезда,
Исполнитесь возвышенным искусством:
Не позволяйте выдыхаться чувствам,
Не привыкайте к счастью никогда.
Не соглашайтесь, как бы ни устали,
Чтоб замолчали ваши соловьи
И чтоб цветы прекрасные увяли.
И, главное, не верьте никогда,
Что будто всё проходит и уходит.
Да, звёзды меркнут, но одна звезда
По имени Любовь всегда-всегда
Обязана гореть на небосводе!
Не привыкайте никогда к любви,
Разменивая счастье на привычки,
Словно костёр на крохотные спички,
Не мелочись, а яростно живи!
Не привыкайте никогда к губам,
Что будто бы вам издавна знакомы,
Как не привыкнешь к солнцу и ветрам
Иль ливню средь грохочущего грома!
Да, в мелких чувствах можно вновь и вновь
Встречать, терять и снова возвращаться,
Но если вдруг вам выпала любовь,
Привыкнуть к ней — как обесцветить кровь
Иль до копейки разом проиграться!
Не привыкайте к счастью никогда!
Напротив, светлым озарясь гореньем,
Смотрите на любовь свою всегда
С живым и постоянным удивленьем.
Алмаз не подчиняется годам
И никогда не обратится в малость.
Дивитесь же всегда тому, что вам
Заслужено иль нет — судить не нам,
Но счастье в мире всё-таки досталось!
И, чтоб любви не таяла звезда,
Исполнитесь возвышенным искусством:
Не позволяйте выдыхаться чувствам,
Не привыкайте к счастью никогда.
Их выбрасывает на берег, будто блестящих рыб. И у каждого высохла кожа, и голос давно осип. И у каждого – сотни шрамов, ушибов и гематом… И они набирают воздух рваным кровавым ртом
И они ненавидят друг друга до боли и тошноты: налюбились и наигрались – боже не приведи. Были синее звёздное небо, а стали – как решето. И у каждого стёрты зубы, и каждый теперь пустой.
И у каждого сломаны кости, и каждый едва ползёт. Были мёд и густая патока, а стали – озёрный лёд. Стали камень, металл и пепел, стали зима и стынь. И они ненавидят друг друга, и повторяют: сгинь.
А потом обновляются земли, воды, пески и льды. И они забывают о страхе, о запахе чёрной беды. И бросаются в новое море, прямо в смертельный шторм. И целуются с новым убийцей рыбьим голодным ртом…
Полина Шибеева
И они ненавидят друг друга до боли и тошноты: налюбились и наигрались – боже не приведи. Были синее звёздное небо, а стали – как решето. И у каждого стёрты зубы, и каждый теперь пустой.
И у каждого сломаны кости, и каждый едва ползёт. Были мёд и густая патока, а стали – озёрный лёд. Стали камень, металл и пепел, стали зима и стынь. И они ненавидят друг друга, и повторяют: сгинь.
А потом обновляются земли, воды, пески и льды. И они забывают о страхе, о запахе чёрной беды. И бросаются в новое море, прямо в смертельный шторм. И целуются с новым убийцей рыбьим голодным ртом…
Полина Шибеева
Ад в моей голове обретает приметы рая — пол становится тёплым, и дети на нем играют, в меховые бока котов запускают пальцы, не устают смеяться. В доме пахнет травами, мёдом и пирогами — пироги едят горячими и руками, преломляют, как хлеб, волнуются: вкусно, вкусно? Чаепитие как искусство. Белый пёс глядит и просит себе кусочек, дочка морщит нос и тянет с ноги носочек, и любовь долготерпит, не ждёт никакой награды. Рай вокруг меня обретает приметы ада.
Словно счастье земное крошится в беззубой пасти, шамкает, вопрошая о прежней страсти, о разломе, одиночестве, непокое, о демоне, что не кормлен. Ну и где, говорит, твоя кровь, твоя спесь, твой голос, напоролась на то, за что так давно боролась, обросла хозяйством, осела, остепенилась, выцвела, словно снимок.
Правда в том, что пройдёт суббота и будет вторник.
Я большая выросла, крепко пустила корни.
Есть великая битва, я ее лучший воин.
Между адом и раем я берегу живое.
Кот Басё (Светлана Лаврентьева)
Словно счастье земное крошится в беззубой пасти, шамкает, вопрошая о прежней страсти, о разломе, одиночестве, непокое, о демоне, что не кормлен. Ну и где, говорит, твоя кровь, твоя спесь, твой голос, напоролась на то, за что так давно боролась, обросла хозяйством, осела, остепенилась, выцвела, словно снимок.
Правда в том, что пройдёт суббота и будет вторник.
Я большая выросла, крепко пустила корни.
Есть великая битва, я ее лучший воин.
Между адом и раем я берегу живое.
Кот Басё (Светлана Лаврентьева)
Что же, стой, терпи несправедливость.
Не всегда ж смеяться и кутить!
Можешь сам себе попасть в немилость.
И за счастье надо ведь платить...
Не всегда ж смеяться и кутить!
Можешь сам себе попасть в немилость.
И за счастье надо ведь платить...
А полюбят тебя обязательно за другое,
За то, что чужому и невдомек.
Самое, что есть у тебя простое
Будет для кого-то и шарм, и шёлк.
Родинка, ямочка, или дурной акцент
Станет кому-то чудом, почти пророчеством.
То, что ты и не видел так много лет
Кого-то спасает от серого одиночества.
И полюбят тебя обязательно не за то,
Не за то, над чем ты всегда стараешься,
Но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,
Может, как ты плачешь, но, скорее, как улыбаешься.
Как грызёшь колпачек от ручки, ловишь такси
Или волос отводишь ладонями от лица.
Как ты ноешь с утра, как не знаешь, куда идти,
И как в фильмах болеешь за подлеца.
Может, вдруг ты зевнёшь на важной какой-то встрече
И сконфуженно сморщишь лоб,
И тебя полюбят. Именно в этот вечер.
Не за что-то. А вовсе - наоборот.
Яна Мкр
За то, что чужому и невдомек.
Самое, что есть у тебя простое
Будет для кого-то и шарм, и шёлк.
Родинка, ямочка, или дурной акцент
Станет кому-то чудом, почти пророчеством.
То, что ты и не видел так много лет
Кого-то спасает от серого одиночества.
И полюбят тебя обязательно не за то,
Не за то, над чем ты всегда стараешься,
Но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,
Может, как ты плачешь, но, скорее, как улыбаешься.
Как грызёшь колпачек от ручки, ловишь такси
Или волос отводишь ладонями от лица.
Как ты ноешь с утра, как не знаешь, куда идти,
И как в фильмах болеешь за подлеца.
Может, вдруг ты зевнёшь на важной какой-то встрече
И сконфуженно сморщишь лоб,
И тебя полюбят. Именно в этот вечер.
Не за что-то. А вовсе - наоборот.
Яна Мкр
лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм —
и живи один.
все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.
Бог приложит свой стетоскоп —
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь —
да и зазвучишь.
Вера Полозкова
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм —
и живи один.
все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.
Бог приложит свой стетоскоп —
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь —
да и зазвучишь.
Вера Полозкова
Если любовь уходит, какое найти решенье?
Можно прибегнуть к доводам, спорить и убеждать,
Можно пойти на просьбы и даже на униженья,
Можно грозить расплатой, пробуя запугать.
Можно вспомнить былое, каждую светлую малость,
И, с болью твердя, как горько в разлуке пройдут года,
Поколебать на время, может быть, вызвать жалость
И удержать на время. На время — не навсегда.
А можно, страха и боли даже не выдав взглядом,
Сказать: — Я люблю. Подумай. Радости не ломай. —
И если ответит отказом, не дрогнув, принять, как надо,
Окна и двери — настежь! —Я не держу. Прощай!
Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо.
И все-таки, чтоб себя же не презирать потом,
Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым.
Живи и будь человеком, а не ползи ужом!
Можно прибегнуть к доводам, спорить и убеждать,
Можно пойти на просьбы и даже на униженья,
Можно грозить расплатой, пробуя запугать.
Можно вспомнить былое, каждую светлую малость,
И, с болью твердя, как горько в разлуке пройдут года,
Поколебать на время, может быть, вызвать жалость
И удержать на время. На время — не навсегда.
А можно, страха и боли даже не выдав взглядом,
Сказать: — Я люблю. Подумай. Радости не ломай. —
И если ответит отказом, не дрогнув, принять, как надо,
Окна и двери — настежь! —Я не держу. Прощай!
Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо.
И все-таки, чтоб себя же не презирать потом,
Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым.
Живи и будь человеком, а не ползи ужом!
Светлана Лаврентьева. Кот Басё
·
Десять жен зажигают светильники и молчат, и старуха приходит их выручать, Модранехт, великие роды, седая мгла, сколько тысяч лет она делала, что могла. Ее речь рассыпана зернами на снегу, она знает о каждой, касается пальцем губ, разрубает путы, развязывает узлы, молоком выливает путь, заставляет плыть. ⠀
И одна из жен говорит: «Он уже не муж». Вынимает из сердца нож, отдает во тьму, Забывает боль - и привкус ее, и цвет, поднимает лампаду выше и пьет свой свет. ⠀
И другая жена говорит: «Я прощаю мать». И уходит себя баюкать и обнимать, засыпает святым ребенком, иной судьбой начинает жить, себя примирив с собой. ⠀
И еще говорит жена: «Я в чужом краю. Я умела петь, но больше я не пою. Золотая клетка, стражник - не хватит сил. Я сдалась ему в плен, но он меня не просил». А потом открывает клетку, и так поет, что никто не прерывает ее полет. ⠀
И старуха сидит с ними ночь, и горит очаг, говорят, она приходит их выручать, знает стук сердец, следит за огнем свечей. И рождается год, старухе известно - чей.
Поутру зима одевает дома в меха, десять жен встречают пресветлого жениха, славят новую радость в алом и золотом, у старухи есть право не всем говорить о том.
·
Десять жен зажигают светильники и молчат, и старуха приходит их выручать, Модранехт, великие роды, седая мгла, сколько тысяч лет она делала, что могла. Ее речь рассыпана зернами на снегу, она знает о каждой, касается пальцем губ, разрубает путы, развязывает узлы, молоком выливает путь, заставляет плыть. ⠀
И одна из жен говорит: «Он уже не муж». Вынимает из сердца нож, отдает во тьму, Забывает боль - и привкус ее, и цвет, поднимает лампаду выше и пьет свой свет. ⠀
И другая жена говорит: «Я прощаю мать». И уходит себя баюкать и обнимать, засыпает святым ребенком, иной судьбой начинает жить, себя примирив с собой. ⠀
И еще говорит жена: «Я в чужом краю. Я умела петь, но больше я не пою. Золотая клетка, стражник - не хватит сил. Я сдалась ему в плен, но он меня не просил». А потом открывает клетку, и так поет, что никто не прерывает ее полет. ⠀
И старуха сидит с ними ночь, и горит очаг, говорят, она приходит их выручать, знает стук сердец, следит за огнем свечей. И рождается год, старухе известно - чей.
Поутру зима одевает дома в меха, десять жен встречают пресветлого жениха, славят новую радость в алом и золотом, у старухи есть право не всем говорить о том.
