Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
Во-первых: автора стихотворений - я дописАла. Надеюсь, Ares поступит также.
Во-вторых: читайте название темы внимательнее:
Так вот...
именно понравившиеся и любимые мною стихотворения я здесь и размещаю. Авторство данных произведений мне НЕ принадлежит!
Все правила - соблюдены...
К слову, насчет правил:
Вы являетесь модератором? Если нет, то -
в соответствии с правилами форума (Раздел № 3 "Содержимое тем и сообщений"):
"Пользователям не разрешается делать замечания другим участникам форума. Только модератор имеет право регулировать контент темы и призывать форумчан к порядку. Несанкционированное модерирование крайне нежелательно".
Никакого нарушения порядка (ну, кроме попытки несанкционированного модерирования) в данной теме нет, не было и, надеюсь, не будет. Ну, по крайней мере, с моей стороны...
Если лично Вам не нравятся, не устраивают те стихотворения, которые я размещаю в соответствии со своим литературными пристрастиями (и правилами форума "Эроген") - ну, значит, у нас разные вкусы...
Но это - не моя беда. Ставьте несогласия, а не указывайте кому и что должно нравиться в поэзии.. кому и какие стихотворения здесь размещать!
Кстати, я вот Ares'у не указываю, что ему размещать на форуме. Если мне не понравилось его стихотворение по неким "литературным параметрам" - я просто ставлю "несогласие". Имею на это полное право в соответствии с теми же правилами Эрогена.
Если у вас другое мнение по этому вопросу, и высчитаете, что мои "несогласия" связаны с чем-то помимо литературный пристрастий - опять-таки не моя печаль, а ваши личные измышления... Как говорится, доказательства в студию! Я утверждаю, что оцениваю посты пользователя в соответствии со своими лит.пристрастиями... ИМХО.
И вообще, как я понимаю, данная тема - общая, для всех форумчан. Если вы считаете, что не все пользователи форума имеют права отписываться по теме, а должен здесь существовать некий дискриминационный отбор и "выдавливание" пользователей из тем форума - обратитесь, пожалуйста, в модераторскую и попросите, чтобы данную тему сделали закрытой, лично для Вас. В таком случае, заходить сюда и размещать какие-либо стихотворные произведения я не стану.
В-третьих,
Я не знала, что кто-то имеет право указывать, вынуждать и приказывать мне общаться в личке с тем или иным пользователем... Интересно, такие приказы и указания соответствуют правилам свободного общения на форуме? Тогда получается, что любой может меня заставлять общаться через личку с тем, с кем я общаться в личке не желаю... Или это снова нарушение правил с вашей стороны?
Именно потому, что данная тема любима мною, предлагаю не скатываться в оффтоп, флуд и "указюльство" о том кому и какие литературные произведения здесь размещать, а отписываться по теме!
И, строго по теме:
Одной тебе, тебе одной,
Любви и счастия царице,
Тебе прекрасной, молодой
Все жизни лучшие страницы!
Ни верный друг, ни брат, ни мать
Не знают друга, брата, сына,
Одна лишь можешь ты понять
Души неясную кручину.
Ты, ты одна, о, страсть моя,
Моя любовь, моя царица!
Во тьме ночной душа твоя
Блестит, как дальняя зарница.
Александр Блок
Надеюсь, со стихотворением Блока проблем не будет? Ну, или докажите, что оно не является одним из моих любимых...
Он сдержан, он знает меру, он знает цену всему,
Он вежлив так, что порой не в радость себе самому;
Он, если делает, - делает по уму.
Его правила жмут ей - совсем как тугой корсет;
Она просит других расстегнуть, когда в глазах уже меркнет свет.
Их расставание длится несколько лет.
Она - игрок, театрал, вечный зов и извечный гон;
Она умеет и любит сказать последнее слово и выйти вон.
Всем ясно, она - ни разу не для него.
У него всё проще, - он её относит к своей семье;
Он холодной рукой до боли сжимает пальцы её в серебре -
И попросту забирает её себе.
И каждый раз -
Как правило, по утрам, -
Она шепчет: "На этот раз, действительно, мне пора;
На этот раз - устала я
Умирать".
И каждый раз -
По жизни ли, по игре, -
Она сжимает трубку пальцами в серебре:
"Можно мне ещё раз,
Немножечко, -
Умереть?.."
Ракель Напрочь
Он вежлив так, что порой не в радость себе самому;
Он, если делает, - делает по уму.
Его правила жмут ей - совсем как тугой корсет;
Она просит других расстегнуть, когда в глазах уже меркнет свет.
Их расставание длится несколько лет.
Она - игрок, театрал, вечный зов и извечный гон;
Она умеет и любит сказать последнее слово и выйти вон.
Всем ясно, она - ни разу не для него.
У него всё проще, - он её относит к своей семье;
Он холодной рукой до боли сжимает пальцы её в серебре -
И попросту забирает её себе.
И каждый раз -
Как правило, по утрам, -
Она шепчет: "На этот раз, действительно, мне пора;
На этот раз - устала я
Умирать".
И каждый раз -
По жизни ли, по игре, -
Она сжимает трубку пальцами в серебре:
"Можно мне ещё раз,
Немножечко, -
Умереть?.."
Ракель Напрочь
Я примеряю осень: чеканный шаг, в легких танцуют листья, по шее скользит туман. Я, наконец, выливаю «мы» и проникаюсь мыслями, что стакан все же наполовину полон, хотя разбит. Только ленивый не зубоскалит, не шепчет, не говорит, как ты бодро мелькаешь в потоке нездешних улиц, маленьких темных лужах, каскаде шершавых крыш (моя ведь давно от меня умчалась) - слабенькая уловка: боль отступает, когда подолгу о ней молчишь - что же я, глупая, так неслыханно раскричалась??? И вот тут, искривляя рот в безупречной лихой ухмылке, я напиваюсь до одури, треска в больном затылке и гляжу на них, пританцовывая и язвлю, язвлю. Если бы не гроза, то проснулась бы на аллее, накрываясь холодом, корчась и индевея, словно тебя у меня отнимут, спрячут и вновь вернут. И кто-то любезный там наверху вдруг заменит мне батарейки, когда я в чугунной клетке подобно бешеной канарейке однажды замру как вкопанная, решив, что закончилась, не осталась, наконец-то рванула, вздыбилась и сломалась, но внутри так тихонько щелкнет, и часы мои, содрогаясь, чахоточно кашляя, лихорадочно спотыкаясь, неожиданно встанут и вновь пойдут.
А потом тебя заберут опять.
Султанова©
А потом тебя заберут опять.
Султанова©
Присказка
В этой сказке не будет покоя и тишины -
то-то в ней будет весело,
то-то в ней будет классно.
Жили-были сто лет назад
поджигатель войны
и ответственный за противопожарную
безопасность.
(с)Ракель
В этой сказке не будет покоя и тишины -
то-то в ней будет весело,
то-то в ней будет классно.
Жили-были сто лет назад
поджигатель войны
и ответственный за противопожарную
безопасность.
(с)Ракель
Я кошка.
Я голуба как дым.
Моя шерсть по белому выкрашена седым.
Отливает небесным и золотым,
если беды зализаны, и ошибки не кровоточат.
Я кошачий шаг.
Моя поступь легка, лапы собраны и крепки.
Все прыжки как один необдуманно высоки:
Я не ведала, что побег – это не с руки,
Что амбиции не порочат.
Я кошачья мята.
Я тяну за собой полки,
я привыкла с лихвой раздавать долги,
Лопаться струной, натянутой на колки,
Рассыпаться на гранулы, что головы им морочат.
Я кошачий глаз.
Я свечусь во тьме.
Чем темней зрачок, тем черней сгущаются мои ночи.
Я кричу и в пропасти, и во сне:
Ни один из нас не будет с тем, кто сам этого не хочет.
Отпусти меня..
(с)Султанова
Я голуба как дым.
Моя шерсть по белому выкрашена седым.
Отливает небесным и золотым,
если беды зализаны, и ошибки не кровоточат.
Я кошачий шаг.
Моя поступь легка, лапы собраны и крепки.
Все прыжки как один необдуманно высоки:
Я не ведала, что побег – это не с руки,
Что амбиции не порочат.
Я кошачья мята.
Я тяну за собой полки,
я привыкла с лихвой раздавать долги,
Лопаться струной, натянутой на колки,
Рассыпаться на гранулы, что головы им морочат.
Я кошачий глаз.
Я свечусь во тьме.
Чем темней зрачок, тем черней сгущаются мои ночи.
Я кричу и в пропасти, и во сне:
Ни один из нас не будет с тем, кто сам этого не хочет.
Отпусти меня..
(с)Султанова
А потом становится всё равно:
все ровнее, ровнее... и совершенно
круглый ноль, и нельзя поделить на ноль-
нет решений.
Как бы ты не считал, но ответ иной
в прикладной математике отношений.
Всё ровнее, ровнее и всё равно...
совершенно...
Сола Монова©
все ровнее, ровнее... и совершенно
круглый ноль, и нельзя поделить на ноль-
нет решений.
Как бы ты не считал, но ответ иной
в прикладной математике отношений.
Всё ровнее, ровнее и всё равно...
совершенно...
Сола Монова©
Почему близость душ и тел
Ещё не значит любовь?
Совсем чужие глаза - плен,
Когда рядом родной?
Зачем бежать неизвестно куда,
Даже не зная зачем?
И неразумно молить небеса
Про новый омут взамен?
Зачем пытаться найти то,
Что не нужно искать?
Ты поймешь: у тебя было всё,
Для того, чтоб летать.
И мечты были так близки
Превратится в реальность…
Как прогнать километры тоски,
Чтобы что-то осталось?
Для чего прошлое возносить
На свой пьедестал?
Раны солью нельзя вылечить:
Соль не лечит ран.
(c) Виктория Ясько
Ещё не значит любовь?
Совсем чужие глаза - плен,
Когда рядом родной?
Зачем бежать неизвестно куда,
Даже не зная зачем?
И неразумно молить небеса
Про новый омут взамен?
Зачем пытаться найти то,
Что не нужно искать?
Ты поймешь: у тебя было всё,
Для того, чтоб летать.
И мечты были так близки
Превратится в реальность…
Как прогнать километры тоски,
Чтобы что-то осталось?
Для чего прошлое возносить
На свой пьедестал?
Раны солью нельзя вылечить:
Соль не лечит ран.
(c) Виктория Ясько
Миллионы женщин любят осень,
За дожди, за холод, листопад...
Тщательно отмеренные дозы..
Кофе...Сигареты...Шоколад...
Поздние осенние рассветы,
Резкий ветер, утренний туман...
И особый запах хризантемы,
Чуть прохладный мятный аромат...
Миллионы женщин любят осень...
Листопад и звон дождливых струй...
Тщательно отмеренные дозы
- КОФЕ...ШОКОЛАД...И ПОЦЕЛУЙ..
За дожди, за холод, листопад...
Тщательно отмеренные дозы..
Кофе...Сигареты...Шоколад...
Поздние осенние рассветы,
Резкий ветер, утренний туман...
И особый запах хризантемы,
Чуть прохладный мятный аромат...
Миллионы женщин любят осень...
Листопад и звон дождливых струй...
Тщательно отмеренные дозы
- КОФЕ...ШОКОЛАД...И ПОЦЕЛУЙ..
Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.
И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.
Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.
Иосиф Бродский
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.
И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.
Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.
Иосиф Бродский
Ну, неужели мир ещё не понял,
Что стервы любят кошек, рыбок, пони,
Конфеты, шмотки, цацки, зеркала...
Но не мужчин! Мужчин они хотят.
До одури, до дрожи, до истерик .
Они - рабыни собственных мистерий,
Циничные, прожжённые... Хотя...
Они хотят не просто соблазнить...
Они хотят по каждой капле выжать,
Так, чтобы сердцу трудно было выжить,
Порвав аорты шёлковую нить.
Они хотят любви. На год? На два?
На день? На сутки? Нет, на годы бреда.
Их кредо... - а у стерв бывает кредо! -
Ни мига передышки не давать.
Они целуют медленно, чтоб жгло,
Чтоб красные круги в глазах рябили...
Позвольте - ка, вы стерву не любили?
Тогда понять вам будет тяжело.
Вы не любили стерву? - Жили зря,
Посредственно, размеренно, безлико...
Ведь стерва - страсти главная улика,
Её с другими не поставишь в ряд.
Она подобна старому вину,
Что терпкостью дурмана тянет нервы.
Шерше ля фам - о да! Любите стерву!
И вы не пожалеете, клянусь!
Что стервы любят кошек, рыбок, пони,
Конфеты, шмотки, цацки, зеркала...
Но не мужчин! Мужчин они хотят.
До одури, до дрожи, до истерик .
Они - рабыни собственных мистерий,
Циничные, прожжённые... Хотя...
Они хотят не просто соблазнить...
Они хотят по каждой капле выжать,
Так, чтобы сердцу трудно было выжить,
Порвав аорты шёлковую нить.
Они хотят любви. На год? На два?
На день? На сутки? Нет, на годы бреда.
Их кредо... - а у стерв бывает кредо! -
Ни мига передышки не давать.
Они целуют медленно, чтоб жгло,
Чтоб красные круги в глазах рябили...
Позвольте - ка, вы стерву не любили?
Тогда понять вам будет тяжело.
Вы не любили стерву? - Жили зря,
Посредственно, размеренно, безлико...
Ведь стерва - страсти главная улика,
Её с другими не поставишь в ряд.
Она подобна старому вину,
Что терпкостью дурмана тянет нервы.
Шерше ля фам - о да! Любите стерву!
И вы не пожалеете, клянусь!
бьёшься в дверь лбом -
бом бом бом
почему не верится, что закрыто,
верится, что дверь поддастся лбу, и ты, там,
за дверью, тоже поддашься? мне -
начиная от темени, заканчивая царапинами на спине
и следами от четырёх клыков за сантиметр от сонной артерии -
мне. этот хрупкий вопрос доверия...
но всякий раз, не дёргаясь, не смущаясь неловко,
я подставляю тебе для поцелуя глотку.
перегрызай.
***************
съешь меня. с хрустом
громким - проснутся улицы.
моя умница, моя безумная умница,
связавшаяся со мной в одно
но.
съешь меня. с соусом
острым - сгорят без ропота
рты,
к которым не прикасалась ты,
связавшаяся со мной в одно
но.
съешь меня
*******************
из себя тебя вырываю с корнем,
упрашиваю, умаливаю:
"так будет лучше, так будет спокойней
всем. да, моя маленькая?"
из тебя себя выдираю с кровью,
с детством, с москвой, с надеждами...
поверь, никто не узнает, кроме
нас, насколько мы нежные.
из нас удаляю нас. удачно.
операция завершена.
**********************
хотели? я спрашиваю - хотели? хотели
нате!
мне 33. я накрашена, пахну горько.
глажу кота, сидя в комнате. на кровати
кот образует крутую круглую горку,
забившись под плед. я сижу и думаю - к чёрту
все эти мои конвульсии, шизофрении, пытки.
она говорит: "увидимся?" я: "о чём ты?
мы же с тобою договорились." неловкий, пылкий,
несколько грубый, женский безвольно, вязкий
- вместо "пока" поцелуй - мне обжигает глотку...
что будет дальше? любому ребенку ясно.
суть одиночества в том, что даже прижавшись плотно
к бедрам, коленям, груди, утыкаясь в сердце
утром, когда одеяло пахнет минувшей ночью,
от пустоты в кишках мне никуда не деться.
она одевается - эти габанодольче,
эти гуччи, кавалли, эти максы и мары
так ей подходят, что я дёргаюсь и краснею.
и мечтаю - просто забраться под одеяло
и больше никогда-никогда не повидаться с нею.
******************
у меня: всё меньше морщин и всё больше - трещин.
всё меньше блядства, всё больше любовной лодки,
в которой гребу, то ленивее чуть, то резче,
стараясь на быт не наткнуться. и этот ловкий
манёвр отточен, пожалуй, до совершенства,
хотя, может быть, ещё потренироваться = ?
у меня: всё меньше от слов и всё больше от жестов,
я - всё больше холмс и, понятно, всё меньше ватсон.
так взрослеют? или стареют? или чего там
может быть в данном списке возможностей? да плевать мне.
я - всё меньше пятница и всё больше суббота,
с тобой укутанная в сон на одной кровати.
Яшка Казанова
бом бом бом
почему не верится, что закрыто,
верится, что дверь поддастся лбу, и ты, там,
за дверью, тоже поддашься? мне -
начиная от темени, заканчивая царапинами на спине
и следами от четырёх клыков за сантиметр от сонной артерии -
мне. этот хрупкий вопрос доверия...
но всякий раз, не дёргаясь, не смущаясь неловко,
я подставляю тебе для поцелуя глотку.
перегрызай.
***************
съешь меня. с хрустом
громким - проснутся улицы.
моя умница, моя безумная умница,
связавшаяся со мной в одно
но.
съешь меня. с соусом
острым - сгорят без ропота
рты,
к которым не прикасалась ты,
связавшаяся со мной в одно
но.
съешь меня
*******************
из себя тебя вырываю с корнем,
упрашиваю, умаливаю:
"так будет лучше, так будет спокойней
всем. да, моя маленькая?"
из тебя себя выдираю с кровью,
с детством, с москвой, с надеждами...
поверь, никто не узнает, кроме
нас, насколько мы нежные.
из нас удаляю нас. удачно.
операция завершена.
**********************
хотели? я спрашиваю - хотели? хотели
нате!мне 33. я накрашена, пахну горько.
глажу кота, сидя в комнате. на кровати
кот образует крутую круглую горку,
забившись под плед. я сижу и думаю - к чёрту
все эти мои конвульсии, шизофрении, пытки.
она говорит: "увидимся?" я: "о чём ты?
мы же с тобою договорились." неловкий, пылкий,
несколько грубый, женский безвольно, вязкий
- вместо "пока" поцелуй - мне обжигает глотку...
что будет дальше? любому ребенку ясно.
суть одиночества в том, что даже прижавшись плотно
к бедрам, коленям, груди, утыкаясь в сердце
утром, когда одеяло пахнет минувшей ночью,
от пустоты в кишках мне никуда не деться.
она одевается - эти габанодольче,
эти гуччи, кавалли, эти максы и мары
так ей подходят, что я дёргаюсь и краснею.
и мечтаю - просто забраться под одеяло
и больше никогда-никогда не повидаться с нею.
******************
у меня: всё меньше морщин и всё больше - трещин.
всё меньше блядства, всё больше любовной лодки,
в которой гребу, то ленивее чуть, то резче,
стараясь на быт не наткнуться. и этот ловкий
манёвр отточен, пожалуй, до совершенства,
хотя, может быть, ещё потренироваться = ?
у меня: всё меньше от слов и всё больше от жестов,
я - всё больше холмс и, понятно, всё меньше ватсон.
так взрослеют? или стареют? или чего там
может быть в данном списке возможностей? да плевать мне.
я - всё меньше пятница и всё больше суббота,
с тобой укутанная в сон на одной кровати.
Яшка Казанова
я выключаю свет. задёргиваю шторы.
пытаюсь обладать? или принадлежать
тебе? мне 33. чертовски много, чтобы
быть дурочкой с тобой, капризничать. и жаль,
что только 33. чертовски мало, вроде
нормальный человек не должен умирать,
когда всего zz. а сон не по погоде
цветаст и ощутим физически. дыра
внутри меня почти заполнена, но что-то
мешает - до краёв. предохранитель? Бог?
я выключаю свет. задёргиваю шторы.
хочу принадлежать. и обладать. тобой.
хочу глотать тебя, как снег глотают дети,
спеша скорей-скорей наесться до ангин,
и не ходить в детсад, и ноги парить, греть их
в воде горчичной, а горчичник на груди
тихонько колупать, чтоб сам он незаметно
отпал. хочу с утра будильником орать
"люблю", чтоб жилочка на лбу моём синела
трезубцем, ведь в zz фигово умирать,
особенно, когда я обещала: долго,
тоскана, кьянти, плед, соседи (семь симон)
пекут бискотти и зовут на чай. и догом
быть у постели. спи, любовь моя, всего
лишь пять. в моём смешном zzzzзеркалье
не комильфо плевать на сладкий файвоклок
под одеялом. спи. я охраняю спальню
от посторонних глаз. и прочих дураков.
**************
кусаю губу с упорством собаки, грызущей кость.
нервы - ни к чёрту, одни дурные привычки
мне помогают выжить. и вкривь, и вкось,
но помогают, стараются, крошки. а вы чем
можете попытаться хвастаться передо мной?
кто-то же вас поддерживает по ночам в эфире,
когда на часах в их пользу очередной ноль ноль?
я, как наполеон, жаркодышащий жозефине:
"не мойся, я еду". я не переношу разлук,
я совсем не умею выдерживать время телом
и заниматься делами. я дохну без глаз, без рук,
без голоса, без пощёчин горячих... тема
этой моей кровной прикованности к тебе
неисчерпаема, и, с годами укореняясь,
она превращает мой шаг в постоянный бег,
меня - в самого пьяного из всех существующих пьяниц,
в наркомана, который без дозы какой-то час
не может прожить. и пытаться - дурное дело:
мне жизненно необходимо тепло твоего плеча.
я совсем не умею выдерживать время телом.
****************
да дам я, дам!
каждой из вас - дам!
два зёрнышка кардамона в утреннем кофе, внезапное путешествие в амстердам,
жаркая еб.....я в сандаловых туалетах, после - ни к чему не обязывающая еда...
да?
и всякая смотрит внимательно. будто спрашивает: когда?
****************
Яшка Казанова
пытаюсь обладать? или принадлежать
тебе? мне 33. чертовски много, чтобы
быть дурочкой с тобой, капризничать. и жаль,
что только 33. чертовски мало, вроде
нормальный человек не должен умирать,
когда всего zz. а сон не по погоде
цветаст и ощутим физически. дыра
внутри меня почти заполнена, но что-то
мешает - до краёв. предохранитель? Бог?
я выключаю свет. задёргиваю шторы.
хочу принадлежать. и обладать. тобой.
хочу глотать тебя, как снег глотают дети,
спеша скорей-скорей наесться до ангин,
и не ходить в детсад, и ноги парить, греть их
в воде горчичной, а горчичник на груди
тихонько колупать, чтоб сам он незаметно
отпал. хочу с утра будильником орать
"люблю", чтоб жилочка на лбу моём синела
трезубцем, ведь в zz фигово умирать,
особенно, когда я обещала: долго,
тоскана, кьянти, плед, соседи (семь симон)
пекут бискотти и зовут на чай. и догом
быть у постели. спи, любовь моя, всего
лишь пять. в моём смешном zzzzзеркалье
не комильфо плевать на сладкий файвоклок
под одеялом. спи. я охраняю спальню
от посторонних глаз. и прочих дураков.
**************
кусаю губу с упорством собаки, грызущей кость.
нервы - ни к чёрту, одни дурные привычки
мне помогают выжить. и вкривь, и вкось,
но помогают, стараются, крошки. а вы чем
можете попытаться хвастаться передо мной?
кто-то же вас поддерживает по ночам в эфире,
когда на часах в их пользу очередной ноль ноль?
я, как наполеон, жаркодышащий жозефине:
"не мойся, я еду". я не переношу разлук,
я совсем не умею выдерживать время телом
и заниматься делами. я дохну без глаз, без рук,
без голоса, без пощёчин горячих... тема
этой моей кровной прикованности к тебе
неисчерпаема, и, с годами укореняясь,
она превращает мой шаг в постоянный бег,
меня - в самого пьяного из всех существующих пьяниц,
в наркомана, который без дозы какой-то час
не может прожить. и пытаться - дурное дело:
мне жизненно необходимо тепло твоего плеча.
я совсем не умею выдерживать время телом.
****************
да дам я, дам!
каждой из вас - дам!
два зёрнышка кардамона в утреннем кофе, внезапное путешествие в амстердам,
жаркая еб.....я в сандаловых туалетах, после - ни к чему не обязывающая еда...
да?
и всякая смотрит внимательно. будто спрашивает: когда?
****************
Яшка Казанова
Мне с тобой хорошо
приятно.
полезно.
Но душа твоя слишком
железна.
я привыкла гвозди вбивать
а с тобой
это
бесполезно.
Ах!Агата
*************
Вкусы меняются господа!
Вчера от блондинки - лимонад
Сегодня от брюнетки - водка
Что мне осталось милая от тебя?
-
двухтомник Бродского
и странная татуировка
Ах!Агата
***************
Меня утомила почти до отвращения,
Ваша межреберная витиеватость.
Липкость и муть, ни холодно, ни горячо...
В последнее время сухожилия ноют сильнее,
чем грусть или сердце о Вас.
Ган
приятно.
полезно.
Но душа твоя слишком
железна.
я привыкла гвозди вбивать
а с тобой
это
бесполезно.
Ах!Агата
*************
Вкусы меняются господа!
Вчера от блондинки - лимонад
Сегодня от брюнетки - водка
Что мне осталось милая от тебя?
-
двухтомник Бродского
и странная татуировка
Ах!Агата
***************
Меня утомила почти до отвращения,
Ваша межреберная витиеватость.
Липкость и муть, ни холодно, ни горячо...
В последнее время сухожилия ноют сильнее,
чем грусть или сердце о Вас.
Ган
Я так хочу тебя обнять…
Услышать запах твой — родной до боли…
И с нежностью тебя поцеловать…
И не играть при этом роли…
С тобою сладко засыпать …
И просыпаясь утром…
Тебе горячий кофе наливать…
Чтоб в доме запах был уюта…
Быть может прочитать газету…
И рассказать, чем буду заниматься…
Жаль, что не услышу я ответа…
Тебя здесь нет…
и мне одной в постели просыпаться.
Услышать запах твой — родной до боли…
И с нежностью тебя поцеловать…
И не играть при этом роли…
С тобою сладко засыпать …
И просыпаясь утром…
Тебе горячий кофе наливать…
Чтоб в доме запах был уюта…
Быть может прочитать газету…
И рассказать, чем буду заниматься…
Жаль, что не услышу я ответа…
Тебя здесь нет…
и мне одной в постели просыпаться.
Как трудно даются чертовы эти «люблю»,
Когда смотришь вслед уходящему февралю…
Сегодня целуешь, сегодня земля мала,
А завтра не веришь, что эта заря была.
И видятся «против», за каждым чудесным «за»,
И глядя в глаза, все хочешь взглянуть сквозь глаза…
И думаешь, будто бы знаешь, что будет потом…
Как больно опять начинать это злое лото…
Как трудно даются чертовы эти «люблю»,
Когда не душа, а сплошной непрорвавший флюс…
Все ждешь озаренья, все ищешь ногами дно…
Так трудно, немыслимо трудно поверить…
Но…
© Юлия Холод
***********************
У меня в голове запах твой, как фото…
Тот, который на шее, в яремной ямке.
Закрываю глаза, замираю – вот он!
Понимаю – я самка, я просто самка…
Я унюхаю след среди сотен и тысяч,
Тонкой-тонкой цепочкой, дурман-волною…
Не забыть. Не сменить. Из мозгов не высечь.
Призовет, приведет, с головой накроет…
И в яремную ямку уткнувшись носом,
Каждой клеткою – мой, дорогой, бездонный!..
Я лишь самка. К природе пускай вопросы…
Дай напиться…
Упиться…
Забыться сонно…
© Юлия Холод
**********************
В ней внутри больная птичка
Бьется в глиняный горшок.
А на ней засов. Табличка:
«У меня все хорошо!»…
© Юлия Холод
***********************
Меня никто не держит,
Открыта моя клеть.
Давно сломался стержень,
И нечем уж реветь.
Скопилось столько боли
На дне моей души,
Что можно было б поле
Засеять вместо ржи…
А я стою.
Мне дико,
Что я могу идти,
И как-то слишком тихо.
И призрачны пути…
Стою опять вначале,
А будто на краю…
Никто не держит…
Дали…
А я стою.
Стою…
© Юлия Холод, 2010
****************************
Так было с ним.
Возможно, будет с каждым.
Возможно, это жизненный закон.
И все, что важно, так безмерно важно
Вдруг вырождается в какой-то пустозвон…
Сейчас с тобой.
И хочется, чтоб током!..
И страшно вновь, что выгорев до дна,
Останется пустой белесый кокон…
Безрукая, безликая вина…
Сейчас с тобой.
Но травит, как наркотик,
Дурное знание, что родом не из книг:
Она проходит… Нет, она уходит…
Держи ее…
Храни ее…
Храни…
© Юлия Холод
Когда смотришь вслед уходящему февралю…
Сегодня целуешь, сегодня земля мала,
А завтра не веришь, что эта заря была.
И видятся «против», за каждым чудесным «за»,
И глядя в глаза, все хочешь взглянуть сквозь глаза…
И думаешь, будто бы знаешь, что будет потом…
Как больно опять начинать это злое лото…
Как трудно даются чертовы эти «люблю»,
Когда не душа, а сплошной непрорвавший флюс…
Все ждешь озаренья, все ищешь ногами дно…
Так трудно, немыслимо трудно поверить…
Но…
© Юлия Холод
***********************
У меня в голове запах твой, как фото…
Тот, который на шее, в яремной ямке.
Закрываю глаза, замираю – вот он!
Понимаю – я самка, я просто самка…
Я унюхаю след среди сотен и тысяч,
Тонкой-тонкой цепочкой, дурман-волною…
Не забыть. Не сменить. Из мозгов не высечь.
Призовет, приведет, с головой накроет…
И в яремную ямку уткнувшись носом,
Каждой клеткою – мой, дорогой, бездонный!..
Я лишь самка. К природе пускай вопросы…
Дай напиться…
Упиться…
Забыться сонно…
© Юлия Холод
**********************
В ней внутри больная птичка
Бьется в глиняный горшок.
А на ней засов. Табличка:
«У меня все хорошо!»…
© Юлия Холод
***********************
Меня никто не держит,
Открыта моя клеть.
Давно сломался стержень,
И нечем уж реветь.
Скопилось столько боли
На дне моей души,
Что можно было б поле
Засеять вместо ржи…
А я стою.
Мне дико,
Что я могу идти,
И как-то слишком тихо.
И призрачны пути…
Стою опять вначале,
А будто на краю…
Никто не держит…
Дали…
А я стою.
Стою…
© Юлия Холод, 2010
****************************
Так было с ним.
Возможно, будет с каждым.
Возможно, это жизненный закон.
И все, что важно, так безмерно важно
Вдруг вырождается в какой-то пустозвон…
Сейчас с тобой.
И хочется, чтоб током!..
И страшно вновь, что выгорев до дна,
Останется пустой белесый кокон…
Безрукая, безликая вина…
Сейчас с тобой.
Но травит, как наркотик,
Дурное знание, что родом не из книг:
Она проходит… Нет, она уходит…
Держи ее…
Храни ее…
Храни…
© Юлия Холод
...понимаешь, совсем ничего не чувствует;
это меня они лечат, имевшую обыкновение
спать с нелюбимыми, чтоб доказать любимым,
будто клином на них белый свет не сходится,
извиваться, орать, впиваться ногтями в простыни;
это меня, подверженную обсессиям, мономаниям,
способную ждать годами, сидеть-раскачиваться,
каждым «чтобы ты сдох» говорить «пожалуйста, полюби меня»;
меня, с моими прямыми эфирами, с журналистами,
снимающими всегда в строгой очередности,
как я смотрю в ноутбук и стучу по клавишам,
как я наливаю чай и сажусь его пить и щуриться...
(с)Вера Полозкова
это меня они лечат, имевшую обыкновение
спать с нелюбимыми, чтоб доказать любимым,
будто клином на них белый свет не сходится,
извиваться, орать, впиваться ногтями в простыни;
это меня, подверженную обсессиям, мономаниям,
способную ждать годами, сидеть-раскачиваться,
каждым «чтобы ты сдох» говорить «пожалуйста, полюби меня»;
меня, с моими прямыми эфирами, с журналистами,
снимающими всегда в строгой очередности,
как я смотрю в ноутбук и стучу по клавишам,
как я наливаю чай и сажусь его пить и щуриться...
(с)Вера Полозкова
Последнее редактирование:
Как путь - разорванный звездный млечный
так и любовь огромная
человечья
поднимает до предела звукобалансы
сгущает напряжение в воздухе
делает видимыми невидимые диссонансы
от станции к станции порождает дистанции
делает реминесценции.
К черному морю, от Варшавы к Таллину
шли мы бок о бок лужами, проталинами,
вёснами шли и зимами
вместе мы были,а значит-непобедимыми.
От Ростова в Одессу, в Феодосию на пароме
от ночи до утра в дороге,но были силы,
и не было более важным ничего, кроме
нас двоих, которые друг без друга не выносили
сплетеньями рук выплывали из ссор,
сплетеньями ног-согревали тело,
вот домик наш, кухня, палатка, двор
вот время промчалось и нас проглядело.
Телефон отключен. За окном февраль.
Голова моя-уголь, мысли-вилы.
Мне никого,представляешь,совсем никого не жаль,
кроме тех, кто не видел как мы были счастливы
Столько дней прошло! и прошло ли?-я сбился со счета
слезла старая кожа, запах твой стерся родной - беличий
Мне по утрам воздуха не хватает и еще чего-то
душит любовь эта
ненужная
единственная
нечеловечья. (с)
так и любовь огромная
человечья
поднимает до предела звукобалансы
сгущает напряжение в воздухе
делает видимыми невидимые диссонансы
от станции к станции порождает дистанции
делает реминесценции.
К черному морю, от Варшавы к Таллину
шли мы бок о бок лужами, проталинами,
вёснами шли и зимами
вместе мы были,а значит-непобедимыми.
От Ростова в Одессу, в Феодосию на пароме
от ночи до утра в дороге,но были силы,
и не было более важным ничего, кроме
нас двоих, которые друг без друга не выносили
сплетеньями рук выплывали из ссор,
сплетеньями ног-согревали тело,
вот домик наш, кухня, палатка, двор
вот время промчалось и нас проглядело.
Телефон отключен. За окном февраль.
Голова моя-уголь, мысли-вилы.
Мне никого,представляешь,совсем никого не жаль,
кроме тех, кто не видел как мы были счастливы
Столько дней прошло! и прошло ли?-я сбился со счета
слезла старая кожа, запах твой стерся родной - беличий
Мне по утрам воздуха не хватает и еще чего-то
душит любовь эта
ненужная
единственная
нечеловечья. (с)
Галина Брик
У меня странный талант – притягивать к себе:
Мужчин. Женщин.
Геев. Последовательниц Сафо.
Служителей Фемиды. Продавщиц.
Бледных поэтов. Пожилых танцовщиц.
Весьма экзальтированных девиц.
Утративших голос и чувства певиц.
Утончённых леди. Расистов.
Страдающих шансоном таксистов.
Водителей бензовозов. Студентов.
Пьяных взахлёб диссидентов.
Барменов и рокеров. Аутистов.
Припудренных коксом артистов.
Ушедших в запас офицеров.
Блудливых чужих кавалеров.
И каждый мается от тоски.
И каждый мне душу
рвёт на куски
У меня странный талант – притягивать к себе:
Мужчин. Женщин.
Геев. Последовательниц Сафо.
Служителей Фемиды. Продавщиц.
Бледных поэтов. Пожилых танцовщиц.
Весьма экзальтированных девиц.
Утративших голос и чувства певиц.
Утончённых леди. Расистов.
Страдающих шансоном таксистов.
Водителей бензовозов. Студентов.
Пьяных взахлёб диссидентов.
Барменов и рокеров. Аутистов.
Припудренных коксом артистов.
Ушедших в запас офицеров.
Блудливых чужих кавалеров.
И каждый мается от тоски.
И каждый мне душу
рвёт на куски
Она жена его восемь лет как. Ей уходить на работу в семь.
Она не дива, не скандалетка, а просто женщина, как и все.
Ей абсолютно неинтересно, как пахнет снами его кровать.
Ночами спать с ним тепло, но тесно. Ведь было не за что воевать.
Он сам ей сдался, как вражий город. На шпиле вывесил белый флаг.
А ты жила бы без разговоров в лунках его ногтевых фаланг.
Простым пакетиком в чашке чая его, что он распивает с ней.
Жена уходит, не замечая, как он похрапывает во сне.
Тебе не дали его в комплекте. Рост мал, не пустят на карусель.
Она - жена его восемь лет как. И плохо любит его лет семь.
По вечерам он грустнеет будто и нервно слушает рок-ансамбль
"Я никогда тебя не забуду", мечтая спеть, вероятно, сам.
Жена шуршит целлофаном в холле. Из супермаркета, чай, пришла.
- Какой на улице мерзкий холод. Чего ты слушаешь всякий шлак?
Растет пустотами Торричелли его желание быть плохим.
А ты качаешься на качелях у его дома. И жжешь стихи.
Они - как мистер и миссис Корстон в аду прицелов чужих очей.
По де-юре. А де-факто - просто им коротать стопятьсот ночей.
Когда он входит в нее - который уж раз по счету - то страсти - фиг.
Она мечтает, что завтра торрент ей докачает хороший фильм.
И притворяется, что кончает, он ей подыгрывает слегка.
А утро встретит холодным чаем и с трупом дохлого мотылька.
(с) 2012
Она не дива, не скандалетка, а просто женщина, как и все.
Ей абсолютно неинтересно, как пахнет снами его кровать.
Ночами спать с ним тепло, но тесно. Ведь было не за что воевать.
Он сам ей сдался, как вражий город. На шпиле вывесил белый флаг.
А ты жила бы без разговоров в лунках его ногтевых фаланг.
Простым пакетиком в чашке чая его, что он распивает с ней.
Жена уходит, не замечая, как он похрапывает во сне.
Тебе не дали его в комплекте. Рост мал, не пустят на карусель.
Она - жена его восемь лет как. И плохо любит его лет семь.
По вечерам он грустнеет будто и нервно слушает рок-ансамбль
"Я никогда тебя не забуду", мечтая спеть, вероятно, сам.
Жена шуршит целлофаном в холле. Из супермаркета, чай, пришла.
- Какой на улице мерзкий холод. Чего ты слушаешь всякий шлак?
Растет пустотами Торричелли его желание быть плохим.
А ты качаешься на качелях у его дома. И жжешь стихи.
Они - как мистер и миссис Корстон в аду прицелов чужих очей.
По де-юре. А де-факто - просто им коротать стопятьсот ночей.
Когда он входит в нее - который уж раз по счету - то страсти - фиг.
Она мечтает, что завтра торрент ей докачает хороший фильм.
И притворяется, что кончает, он ей подыгрывает слегка.
А утро встретит холодным чаем и с трупом дохлого мотылька.
(с) 2012
В холодильнике мышь повесилась,
И гроза по прогнозам близится.
Наливаем с тобой Jack Daniel’s —
Вопреки мировому кризису.
Сорок градусов нам не лишние.
Ночь над городом брови хмурит.
Твои губы пропахли вишнею —
Пусть соседи в сторонке курят.
Мы с тобою похмелья полные —
Вот и встретились наши души.
Расстегни мне на платье молнию —
Без него мне гораздо лучше.
Все ненужное на пол падало…
Я хочу тебя… близко-близко…
Ты во мне пробуждаешь ангела.
Видно, ангелы любят виски…
Алена Васильченко
И гроза по прогнозам близится.
Наливаем с тобой Jack Daniel’s —
Вопреки мировому кризису.
Сорок градусов нам не лишние.
Ночь над городом брови хмурит.
Твои губы пропахли вишнею —
Пусть соседи в сторонке курят.
Мы с тобою похмелья полные —
Вот и встретились наши души.
Расстегни мне на платье молнию —
Без него мне гораздо лучше.
Все ненужное на пол падало…
Я хочу тебя… близко-близко…
Ты во мне пробуждаешь ангела.
Видно, ангелы любят виски…
Алена Васильченко
Запах Gucci на смятой простыни…
а погода давно не летняя…
я б свихнулся от этой осени,
если б знал, что она последняя…
Я б свихнулся от этой нежности,
если б мне она не наскучила…
мне уже не хватает свежести
быть галантным и тонким чучелом…
Мне уже не хватает гордости
всем заскокам устроить проводы…
водка, сука, такая горькая,
если пьёшь и не знаешь повода…
пьёшь… а рядом - с губами сочными
и не скромница и не грешница…
и не знаешь - что больше хочется –
то ли каяться, то ли вешаться…
Павел Покровский
а погода давно не летняя…
я б свихнулся от этой осени,
если б знал, что она последняя…
Я б свихнулся от этой нежности,
если б мне она не наскучила…
мне уже не хватает свежести
быть галантным и тонким чучелом…
Мне уже не хватает гордости
всем заскокам устроить проводы…
водка, сука, такая горькая,
если пьёшь и не знаешь повода…
пьёшь… а рядом - с губами сочными
и не скромница и не грешница…
и не знаешь - что больше хочется –
то ли каяться, то ли вешаться…
Павел Покровский
Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной,
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой... бледнеющий... неясный...
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!
Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.
Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»
Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»
Константин Бальмонт
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой... бледнеющий... неясный...
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!
Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.
Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»
Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»
Константин Бальмонт
Касаться тебя. Мыслью, руками и языком.
Не верить тому, что ты можешь вот так исчезнуть:
Мы не умеем ценить то, что нам дано,
Я надеваю пальто и бреду над бездной.
Ноги, шуршащие листьями и тоской.
Пальцы рисуют в воздухе твое имя.
Где бы ты ни был теперь - я с тобой.
Всеми несказанными словами, всеми святыми.
118 дней я покорно иду на дно.
118 дней моим сердцем владеет иней.
Я выдыхаю на стекла, что мы – одно.
Просто теперь просыпающееся с другими.
Знал бы ты, как тебе верна:
Всюду таскаю улыбку твою, как нательный крестик.
Нет никаких «до гроба» и «навсегда»:
Просто рукой закрываю чуть ниже горла
И чувствую, что мы вместе.
Султанова
**************
Утренний кофе сонными пальцами – горячо,
Мимолетные взгляды лелею наперечет,
Мысленно раздеваю – внизу живота течет,
Пытаюсь забыться, но тщетно –
Меня влечет
Безразличие, дерзость, ее лицо,
Безупречные руки, пальцы, тоненькое кольцо,
Голос, налитый нежностью и свинцом -
В кои-то веки я просыпаюсь.
Просыпаюсь не мертвецом.
Мурашками по затылку, в сердце и на плечо,
На цыпочках за тобой, волнами под тебя, еще:
Пластилином, сиропом, плавящейся свечой –
Я не могу без тебя.
Черт.
*******************
Не верить тому, что ты можешь вот так исчезнуть:
Мы не умеем ценить то, что нам дано,
Я надеваю пальто и бреду над бездной.
Ноги, шуршащие листьями и тоской.
Пальцы рисуют в воздухе твое имя.
Где бы ты ни был теперь - я с тобой.
Всеми несказанными словами, всеми святыми.
118 дней я покорно иду на дно.
118 дней моим сердцем владеет иней.
Я выдыхаю на стекла, что мы – одно.
Просто теперь просыпающееся с другими.
Знал бы ты, как тебе верна:
Всюду таскаю улыбку твою, как нательный крестик.
Нет никаких «до гроба» и «навсегда»:
Просто рукой закрываю чуть ниже горла
И чувствую, что мы вместе.
Султанова
**************
Утренний кофе сонными пальцами – горячо,
Мимолетные взгляды лелею наперечет,
Мысленно раздеваю – внизу живота течет,
Пытаюсь забыться, но тщетно –
Меня влечет
Безразличие, дерзость, ее лицо,
Безупречные руки, пальцы, тоненькое кольцо,
Голос, налитый нежностью и свинцом -
В кои-то веки я просыпаюсь.
Просыпаюсь не мертвецом.
Мурашками по затылку, в сердце и на плечо,
На цыпочках за тобой, волнами под тебя, еще:
Пластилином, сиропом, плавящейся свечой –
Я не могу без тебя.
Черт.
*******************
У меня к нему – учащенное сердцебиение…
полюбовное превращение старой дружбы…
У меня к нему – неизбежное столкновение.
Просто стало казаться – он очень мне нужен…
У меня к нему – остановка на миг дыхания.
В подреберье пульсация, сердце в груди колется.
У меня к нему – отключен аппарат питания.
Просто стало чаще казаться – к нему хочется…
У меня к нему… да не знаю, как выразить!
Похоже на белых чаек, над морем стонущих.
У меня к нему – на лицо любви признаки.
А сейчас и вовсе охрипла – от крика помощи…
У меня к нему – и сама душа тянется.
У меня к нему от желания – только стон.
Я смотрю на ладони свои, а мне кажется:
у меня в крови
пульсирует
током
ОН.
**************
Что тебе нужно, Элли? -
Дорогу из кирпича?
В городе - сплошь метели.
Птицы - и те молчат...
Воет зима протяжно.
Трудно шагать по льду.
- Элли, тебе не страшно?
- Страшно, но я иду...
Полночь на циферблатах.
Нежный овал лица...
Людям в железных латах
ищет она сердца.
Камни путей окольных...
Руки свело в снегу.
- Элли, тебе не больно?..
- Больно, но я смогу.
Скрипнет почтовый ящик:
"скоро вернусь, друзья!.."
Ведь без сердец стучащих
людям никак нельзя!..
Голос собак бездомных...
Зеркало мерзлых луж...
- Сколько в кварталах темных
бродит железных душ...
Люди не верят в чудо:
давят железом грудь.
Элли больна простудой,
но продолжает путь...
Элли стучится в двери...
Вязнет в снегах полей...
- Если я буду верить -
станет металл теплей?
- Что это, Элли, значит?
Что за сумбур идей?..
...Элли идет - и плачет:
- В людях ищу Людей...
___________
Алена Васильченко.
полюбовное превращение старой дружбы…
У меня к нему – неизбежное столкновение.
Просто стало казаться – он очень мне нужен…
У меня к нему – остановка на миг дыхания.
В подреберье пульсация, сердце в груди колется.
У меня к нему – отключен аппарат питания.
Просто стало чаще казаться – к нему хочется…
У меня к нему… да не знаю, как выразить!
Похоже на белых чаек, над морем стонущих.
У меня к нему – на лицо любви признаки.
А сейчас и вовсе охрипла – от крика помощи…
У меня к нему – и сама душа тянется.
У меня к нему от желания – только стон.
Я смотрю на ладони свои, а мне кажется:
у меня в крови
пульсирует
током
ОН.
**************
Что тебе нужно, Элли? -
Дорогу из кирпича?
В городе - сплошь метели.
Птицы - и те молчат...
Воет зима протяжно.
Трудно шагать по льду.
- Элли, тебе не страшно?
- Страшно, но я иду...
Полночь на циферблатах.
Нежный овал лица...
Людям в железных латах
ищет она сердца.
Камни путей окольных...
Руки свело в снегу.
- Элли, тебе не больно?..
- Больно, но я смогу.
Скрипнет почтовый ящик:
"скоро вернусь, друзья!.."
Ведь без сердец стучащих
людям никак нельзя!..
Голос собак бездомных...
Зеркало мерзлых луж...
- Сколько в кварталах темных
бродит железных душ...
Люди не верят в чудо:
давят железом грудь.
Элли больна простудой,
но продолжает путь...
Элли стучится в двери...
Вязнет в снегах полей...
- Если я буду верить -
станет металл теплей?
- Что это, Элли, значит?
Что за сумбур идей?..
...Элли идет - и плачет:
- В людях ищу Людей...
___________
Алена Васильченко.
Ты думаешь, я ангельски
скромна?
Получше присмотрись- и
обалдеешь!
А для начала, выпьем-ка вина!
Об этом ты потом не
пожалеешь...
Давай не будем свечи
зажигать-
Чем проще, тем сильней
располагает...
Сними рубашку...Будет нам
мешать...
Хочу увидеть, что она
скрывает...
Ну что, за нас? Тогда давай до
дна!
Чтоб в мыслях не по- детски
захмелело!
Погасим свет? Пусть светит нам
луна!
Красивое какое твоё тело....
Иди ко мне...Послушный ты
какой...
Подушечками пальцев,
осторожно,
Веду по телу...Взгляд свой
озорной
Всё ниже опускаю... Откинул свою голову слегка...
И прохрипел чуть слышно
ты:"О,Боги...." Луна
смутилась...Тучу позвала, Чтоб
скрыться и дожить бы до
рассвета... Ну что же ты,
красавица луна?!!!! А,
впрочем, нам не надо больше
света! -"Какая ты?"- вопрос
твой прозвучал... "Я понял, что
тебя совсем не знаю..." -" Я
разная...." -"Ты лучшая!"-
сказал.... -"Так не бывает..."-
скромно замолкаю....
скромна?
Получше присмотрись- и
обалдеешь!
А для начала, выпьем-ка вина!
Об этом ты потом не
пожалеешь...
Давай не будем свечи
зажигать-
Чем проще, тем сильней
располагает...
Сними рубашку...Будет нам
мешать...
Хочу увидеть, что она
скрывает...
Ну что, за нас? Тогда давай до
дна!
Чтоб в мыслях не по- детски
захмелело!
Погасим свет? Пусть светит нам
луна!
Красивое какое твоё тело....
Иди ко мне...Послушный ты
какой...
Подушечками пальцев,
осторожно,
Веду по телу...Взгляд свой
озорной
Всё ниже опускаю... Откинул свою голову слегка...
И прохрипел чуть слышно
ты:"О,Боги...." Луна
смутилась...Тучу позвала, Чтоб
скрыться и дожить бы до
рассвета... Ну что же ты,
красавица луна?!!!! А,
впрочем, нам не надо больше
света! -"Какая ты?"- вопрос
твой прозвучал... "Я понял, что
тебя совсем не знаю..." -" Я
разная...." -"Ты лучшая!"-
сказал.... -"Так не бывает..."-
скромно замолкаю....
Любовной наркоте пришел пи.дец!
Остатки ни забить, ни растабачить.
В сезон цветенья мною выбранный самец,
Как броненосец из воскресной передачи.
И нет восторга от его чешуй,
И мускус в абсолютном передозе.
Есть пол и потолок – я про меж них вешу
В однообразной, не совсем приличной позе.
И избегая послестрессовых морщин,
Фильтруя монологи, понимаю,
Что разлюбить не в силах только тех мужчин,
Имен которых так и не узнаю(с)
Остатки ни забить, ни растабачить.
В сезон цветенья мною выбранный самец,
Как броненосец из воскресной передачи.
И нет восторга от его чешуй,
И мускус в абсолютном передозе.
Есть пол и потолок – я про меж них вешу
В однообразной, не совсем приличной позе.
И избегая послестрессовых морщин,
Фильтруя монологи, понимаю,
Что разлюбить не в силах только тех мужчин,
Имен которых так и не узнаю(с)
Павел Покровский.
Прогони меня ко всем чертям…
самому уйти не так-то просто…
я ведь разделил напополам
всё, что было до тебя и после…
Дождь, паскуда, целый день стеной
серобурмалинового цвета…
мокрый зонт, разложенный тобой, -
не совсем хорошая примета…
Мы как будто дышим в унисон,
и лишь мысль колотится шальная -
то ли я до чёртиков влюблён,
то ли черти дурака валяют…
Знаю – не прогонишь, не пошлёшь,
знаю то – что "вилы" друг без друга…
что ж душа скулит как этот дождь
серобурмалиновою сукой…
***************
Ты шепчешь в шею «я ничья»,
что хочешь всё начать сначала,
что с тем, кто был «не то, что я»,
ты почему-то не летала…
Твердишь, что стала чуть мудрей,
что без меня - одни мученья,
что хочешь быть одной из фей
из моего стихотворенья…
Ты вяжешь тоненькую нить
и ждёшь удобного момента,
где губы смогут убедить,
когда не хватит аргументов.
Я не люблю надрывных сцен.
Уйти? Сбежать? Так в чём же дело?!...
Жаль... от раздвинутых колен
сходить с ума не надоело…
И мы забудемся опять…
а утром - «локти» от бессилья,
что не смогу тебя понять,
а ты – сменить метлу на крылья…
*************************
Прогони меня ко всем чертям…
самому уйти не так-то просто…
я ведь разделил напополам
всё, что было до тебя и после…
Дождь, паскуда, целый день стеной
серобурмалинового цвета…
мокрый зонт, разложенный тобой, -
не совсем хорошая примета…
Мы как будто дышим в унисон,
и лишь мысль колотится шальная -
то ли я до чёртиков влюблён,
то ли черти дурака валяют…
Знаю – не прогонишь, не пошлёшь,
знаю то – что "вилы" друг без друга…
что ж душа скулит как этот дождь
серобурмалиновою сукой…
***************
Ты шепчешь в шею «я ничья»,
что хочешь всё начать сначала,
что с тем, кто был «не то, что я»,
ты почему-то не летала…
Твердишь, что стала чуть мудрей,
что без меня - одни мученья,
что хочешь быть одной из фей
из моего стихотворенья…
Ты вяжешь тоненькую нить
и ждёшь удобного момента,
где губы смогут убедить,
когда не хватит аргументов.
Я не люблю надрывных сцен.
Уйти? Сбежать? Так в чём же дело?!...
Жаль... от раздвинутых колен
сходить с ума не надоело…
И мы забудемся опять…
а утром - «локти» от бессилья,
что не смогу тебя понять,
а ты – сменить метлу на крылья…
*************************
Прошу тебя… закрой глаза…
Представь… что за окошком ночь…
Льет ливень… молния… гроза…
Все мысли… улетели прочь…
Представь… что мы сидим вдвоем…
Вдвоем… и нету никого…
Горит свеча… накрытый стол…
Мы говорим… и пьем вино…
Представь… я подошла к тебе…
Слегка… дотронулась рукой…
А ты… прижал меня к себе…
И прошептал… побудь со мной…
Представь… я обняла тебя…
И села на твои колени…
Своею ласкаю… пленя…
Чуть-чуть оттягиваю… время…
Представь… что я тебе шепчу…
Касаясь губ твоих… слегка…
О том… что я тебя хочу…
Хочу с тобой… на облака…
…
Ну а теперь… глаза открой…
Мечта пропала… меня нету…
Ты хочешь??? приезжай за мной…
И мы продолжим сказку эту…
Марина Волк
Представь… что за окошком ночь…
Льет ливень… молния… гроза…
Все мысли… улетели прочь…
Представь… что мы сидим вдвоем…
Вдвоем… и нету никого…
Горит свеча… накрытый стол…
Мы говорим… и пьем вино…
Представь… я подошла к тебе…
Слегка… дотронулась рукой…
А ты… прижал меня к себе…
И прошептал… побудь со мной…
Представь… я обняла тебя…
И села на твои колени…
Своею ласкаю… пленя…
Чуть-чуть оттягиваю… время…
Представь… что я тебе шепчу…
Касаясь губ твоих… слегка…
О том… что я тебя хочу…
Хочу с тобой… на облака…
…
Ну а теперь… глаза открой…
Мечта пропала… меня нету…
Ты хочешь??? приезжай за мной…
И мы продолжим сказку эту…
Марина Волк
Мне хочется быть лучшей - для тебя.
Быть самой ласковой, тобою быть любимой,
Чтоб чувствовать, что я тебе нужна.
не просто так "нужна" - Необходима!
Мне хочется тебе тепло дарить,
Чтоб, глядя на меня, гордился мною.
Мне хочется твоей любимой быть.
Не просто "быть твоей", а быть с тобою.
Мне хочется всегда с тобою быть,
Чтоб никогда надолго не прощаться,
Чтоб даже если надо уходить,
Не просто уходить, а возвращаться.
Мне хочется быть лучшей - для тебя.
Быть самой ласковой, тобою быть любимой.
Чтоб чувствовать, что я тебе нужна.
Не просто так "нужна" - НЕОБХОДИМА!
/ Екатерина Федорова /
Быть самой ласковой, тобою быть любимой,
Чтоб чувствовать, что я тебе нужна.
не просто так "нужна" - Необходима!
Мне хочется тебе тепло дарить,
Чтоб, глядя на меня, гордился мною.
Мне хочется твоей любимой быть.
Не просто "быть твоей", а быть с тобою.
Мне хочется всегда с тобою быть,
Чтоб никогда надолго не прощаться,
Чтоб даже если надо уходить,
Не просто уходить, а возвращаться.
Мне хочется быть лучшей - для тебя.
Быть самой ласковой, тобою быть любимой.
Чтоб чувствовать, что я тебе нужна.
Не просто так "нужна" - НЕОБХОДИМА!
/ Екатерина Федорова /
Шею мне обвивай плющом,
Одеялом скользи с утра,
Ты мне нужен еще, еще.
Как приятно писать, не соврав.
Спасу и от себя, и от полевого лютика,
От неверного друга. Поверь, сумею.
Пусть на губах застывает «люблю тебя»,
Знай, что в сердце в стократ сильнее.
(с)
Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остается за тяжелой портьерой… А ты — у неё внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряженный ритм, спускаешься ниже — в опасную глубь её, и воздух почти осязаем, гудит и бьёт, и вдох проникает медленно, как копьё… Но то, что ты ищешь — дальше. Идём, идём. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах её беспомощен, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идёшь… Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замок со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждёшь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотел? Любовь, от которой скрылась она сама, её наваждение, демон, любовь — дурман, её в лабиринте спрятанная тюрьма…
Любовь, от которой ты бы сошел с ума.
Ты молча идёшь по лестнице — не свернуть. Мучительно легок, страшен и долог путь. В глазах её море — выдохнуть и тонуть.
Забудь обо всем, что видел.
Забудь.
Забудь.
— Кот Басё
Одеялом скользи с утра,
Ты мне нужен еще, еще.
Как приятно писать, не соврав.
Спасу и от себя, и от полевого лютика,
От неверного друга. Поверь, сумею.
Пусть на губах застывает «люблю тебя»,
Знай, что в сердце в стократ сильнее.
(с)
Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остается за тяжелой портьерой… А ты — у неё внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряженный ритм, спускаешься ниже — в опасную глубь её, и воздух почти осязаем, гудит и бьёт, и вдох проникает медленно, как копьё… Но то, что ты ищешь — дальше. Идём, идём. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах её беспомощен, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идёшь… Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замок со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждёшь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотел? Любовь, от которой скрылась она сама, её наваждение, демон, любовь — дурман, её в лабиринте спрятанная тюрьма…
Любовь, от которой ты бы сошел с ума.
Ты молча идёшь по лестнице — не свернуть. Мучительно легок, страшен и долог путь. В глазах её море — выдохнуть и тонуть.
Забудь обо всем, что видел.
Забудь.
Забудь.
— Кот Басё
Привыкай ко мне по чуть-чуть..
Запиши в телефоне - "Странная"..
Я обидчива? Что ты,отнюдь,
Я ведь все принимаю как данное.
Я люблю,знаешь,очень мечтать,
Ну а что,в этом есть своя прелесть.
Не люблю по кому то скучать,
И ужасно боюсь слова-зрелость.
Я хочу быть всегда молодой,
Говорить что взбредет,корчить рожи.
Меня можно лишь взять добротой,
Меня вряд ли запишешь в вельможи.
Я люблю иногда погрустить,
Звучит странно,скажи ведь,не так ли?
Вечерком одной побродить,
Даже если и так все в порядке.
Я люблю по утрам сладкий чай,
Натощак закурить сигарету.
И прошу тебя,не докучай,
Я и так знаю,что это вредно.
Я люблю слушать медленный джаз,
Иногда помогает,попробуй....
О проблемах забудешь за раз,
Все внутри будто раны заштопал.
Привыкай ко мне по чуть-чуть...
Запиши в телефоне - "Странная"..
Я обидчива? что ты,отнюдь,
Я ведь все принимаю как данное.
Лилия***
Запиши в телефоне - "Странная"..
Я обидчива? Что ты,отнюдь,
Я ведь все принимаю как данное.
Я люблю,знаешь,очень мечтать,
Ну а что,в этом есть своя прелесть.
Не люблю по кому то скучать,
И ужасно боюсь слова-зрелость.
Я хочу быть всегда молодой,
Говорить что взбредет,корчить рожи.
Меня можно лишь взять добротой,
Меня вряд ли запишешь в вельможи.
Я люблю иногда погрустить,
Звучит странно,скажи ведь,не так ли?
Вечерком одной побродить,
Даже если и так все в порядке.
Я люблю по утрам сладкий чай,
Натощак закурить сигарету.
И прошу тебя,не докучай,
Я и так знаю,что это вредно.
Я люблю слушать медленный джаз,
Иногда помогает,попробуй....
О проблемах забудешь за раз,
Все внутри будто раны заштопал.
Привыкай ко мне по чуть-чуть...
Запиши в телефоне - "Странная"..
Я обидчива? что ты,отнюдь,
Я ведь все принимаю как данное.
Лилия***
Да ладно тебе, я знаю, ты просто хотел, как лучше...
Хороший мой, славный мальчик - ты будешь кому-то будущим,
А мне остаешься - прошлым. Вернее сказать "бывшим".
Вот только сегодня утром с тобой в унисон дышим.
Все просто: моя обитель - в самом конце коридора...
Мой дом называют палатой. Не слышала большего вздора!
Храни себя от предательств, сомнений, плохой погоды,
Меня забывать нужно, я - карта другой колоды.
Ты часто играешь в покер, а я вот - собой играю...
Спасибо, что навестил на этой границе рая.
Соня Гордеева
Хороший мой, славный мальчик - ты будешь кому-то будущим,
А мне остаешься - прошлым. Вернее сказать "бывшим".
Вот только сегодня утром с тобой в унисон дышим.
Все просто: моя обитель - в самом конце коридора...
Мой дом называют палатой. Не слышала большего вздора!
Храни себя от предательств, сомнений, плохой погоды,
Меня забывать нужно, я - карта другой колоды.
Ты часто играешь в покер, а я вот - собой играю...
Спасибо, что навестил на этой границе рая.
Соня Гордеева
Ну и как объяснить, что порой очень трудно дышать…
И что ночью истошно, как маленькой хочется плакать…
От того, что чертовски устала… устала терять
И что нет больше сил и желания всё это прятать…
Что живу и дышу, улыбаюсь, но всё через боль.
И как дура, реву вспоминая / считая потери…
Что меня не спасают друзья, никотин, алкоголь,
Что устала стучаться в закрытые наглухо двери.
Ну и как мне простить тех, которые клялись беречь,
И любить, и ценить… а потом уходили бесследно…
Я потом их пыталась искать среди тысячи плеч…
И носила в себе эту боль, чтоб не знали как скверно
По утрам просыпаться, не зная, зачем новый день.
Это жутко – с утра наливать чай в одну только кружку
Или кофе. Неважно. Совсем никаких перемен.
И никто – ни звонком, ни письмом – тишину не нарушит…
Ну и как объяснить это всё? Этот страх. Эту боль.
Когда душу другим, а они так бессовестно – в клочья…
Я не знаю за что так меня наказала любовь…
Я устала от боли… Я, правда, хочу счастья. Очень…
Юлечка Гаркуша
И что ночью истошно, как маленькой хочется плакать…
От того, что чертовски устала… устала терять
И что нет больше сил и желания всё это прятать…
Что живу и дышу, улыбаюсь, но всё через боль.
И как дура, реву вспоминая / считая потери…
Что меня не спасают друзья, никотин, алкоголь,
Что устала стучаться в закрытые наглухо двери.
Ну и как мне простить тех, которые клялись беречь,
И любить, и ценить… а потом уходили бесследно…
Я потом их пыталась искать среди тысячи плеч…
И носила в себе эту боль, чтоб не знали как скверно
По утрам просыпаться, не зная, зачем новый день.
Это жутко – с утра наливать чай в одну только кружку
Или кофе. Неважно. Совсем никаких перемен.
И никто – ни звонком, ни письмом – тишину не нарушит…
Ну и как объяснить это всё? Этот страх. Эту боль.
Когда душу другим, а они так бессовестно – в клочья…
Я не знаю за что так меня наказала любовь…
Я устала от боли… Я, правда, хочу счастья. Очень…
Юлечка Гаркуша
В такую погоду, желательно жить вместе:
Ходить по квартире в носках и пушистых халатах,
На кухне готовить пирог и испачкаться в тесте,
В него добавляя орехи, изюм и цукаты...
В такую погоду желательно стать проще:
Принять теплый душ, вместе встав под горячую воду,
Забыть о диете и вечном желаньи быть тощей,
И в чай себе смело добавить немножечко меда!
В такую погоду желательно быть дома!
(Хозяин на улицу даже собаку свою не отпустит)
Добавить в пирог для пикантности капельку рома,
Добавь в любовь для пикантности капельку грусти...
В такую погоду желательно жить вместе!
И пусть за окном целый день вновь бушует ненастье,
Но этой погоде назло, вроде, в качестве мести,
Вдруг просто принять этот день как огромное счастье!
@ Юлия Олефир
Ходить по квартире в носках и пушистых халатах,
На кухне готовить пирог и испачкаться в тесте,
В него добавляя орехи, изюм и цукаты...
В такую погоду желательно стать проще:
Принять теплый душ, вместе встав под горячую воду,
Забыть о диете и вечном желаньи быть тощей,
И в чай себе смело добавить немножечко меда!
В такую погоду желательно быть дома!
(Хозяин на улицу даже собаку свою не отпустит)
Добавить в пирог для пикантности капельку рома,
Добавь в любовь для пикантности капельку грусти...
В такую погоду желательно жить вместе!
И пусть за окном целый день вновь бушует ненастье,
Но этой погоде назло, вроде, в качестве мести,
Вдруг просто принять этот день как огромное счастье!
@ Юлия Олефир
ты забудешь, я забуду, а какой-то грустный дядя,
забежавший по работе в тот задрипанный район,
краем взгляда запринтскринит поцелуй под снегопадом
на дороге, по которой мы прошлись тогда вдвоем!
наутилусовский белый потолок в одной из комнат,
дребезжащий эскалатор и цветочный магазин
выходящими нас вместе наизусть теперь запомнят
в эту самую больную изо всех простудных зим!
мы забудем диалоги, прикасания и запах,
захлебнёт инфопотоком бурный двадцать первый век,
но я знаю точно: окна, выходящие на запад,
зарисуют между ставен двух счастливых человек!
я забуду, но увижу, не Юнона и Авось мы,
жаль, вкус ласки перебьется то вареньем, то хурмой.
пью из чашки, из которой ты пил чай примерно в восемь,
и сдается мне, что чашка одобряет выбор мой!
чем длиннее расставанье, тем объятия до боли
крепче станут, их запишет в память лестничный пролёт.
закопаю тайну в наше семантическое поле
и она весной цветами непременно прорастёт!
(с)
забежавший по работе в тот задрипанный район,
краем взгляда запринтскринит поцелуй под снегопадом
на дороге, по которой мы прошлись тогда вдвоем!
наутилусовский белый потолок в одной из комнат,
дребезжащий эскалатор и цветочный магазин
выходящими нас вместе наизусть теперь запомнят
в эту самую больную изо всех простудных зим!
мы забудем диалоги, прикасания и запах,
захлебнёт инфопотоком бурный двадцать первый век,
но я знаю точно: окна, выходящие на запад,
зарисуют между ставен двух счастливых человек!
я забуду, но увижу, не Юнона и Авось мы,
жаль, вкус ласки перебьется то вареньем, то хурмой.
пью из чашки, из которой ты пил чай примерно в восемь,
и сдается мне, что чашка одобряет выбор мой!
чем длиннее расставанье, тем объятия до боли
крепче станут, их запишет в память лестничный пролёт.
закопаю тайну в наше семантическое поле
и она весной цветами непременно прорастёт!
(с)
А что, если убежим?
К черту кредиты, плевать на твои дела:
легкое платье, мохито, джин,
верхом на тебе, вздыматься, закусывать удила,
Вливаться в тягучий густой поток,
чтоб ты не сбежал, колени сводя с трудом,
смотрел как раньше, держал бы под локоток,
съедал, едва поспевая за угол, властным горячим ртом.
А что, если все начать?
Заново: будто не знаю мужа, а ты позабыл всех жен.
10 самых правдивых историй пойдут в печать -
каждая выцарапана под кожей тупым ножом,
Чтобы ты не решил, будто детка не знает жизни,
чтоб я вместе с тобой, как земля из-под ног, плыла.
Твоя детка на все готова. Готов ли ты?
Давай убежим, а?
Султанова
К черту кредиты, плевать на твои дела:
легкое платье, мохито, джин,
верхом на тебе, вздыматься, закусывать удила,
Вливаться в тягучий густой поток,
чтоб ты не сбежал, колени сводя с трудом,
смотрел как раньше, держал бы под локоток,
съедал, едва поспевая за угол, властным горячим ртом.
А что, если все начать?
Заново: будто не знаю мужа, а ты позабыл всех жен.
10 самых правдивых историй пойдут в печать -
каждая выцарапана под кожей тупым ножом,
Чтобы ты не решил, будто детка не знает жизни,
чтоб я вместе с тобой, как земля из-под ног, плыла.
Твоя детка на все готова. Готов ли ты?
Давай убежим, а?
Султанова
От Него - Ей...
- Скажи мне "Да".
- Да!
- Скажи мне "Нет".
- Нет!
- Что там в окне?
- Звезда.
- Что нам с того?
- Свет.
- Вот на стене..
- Тень.
- А в колыбеле..
- Дочь.
- Завтра придет..
- День.
- Ну а пока?
- Ночь.
- Ночью темно..
- Боюсь!
- А рядом со мной?
- Покой.
- Я постарею..
- Пусть..
- Может и ты
- С тобой!
- Ты для меня?
- Звезда.
- Я для тебя?
- Свет.
- Вместе навек?
- Да.
- Ты меня любишь?
- ......
Автор: неизвестен
- Скажи мне "Да".
- Да!
- Скажи мне "Нет".
- Нет!
- Что там в окне?
- Звезда.
- Что нам с того?
- Свет.
- Вот на стене..
- Тень.
- А в колыбеле..
- Дочь.
- Завтра придет..
- День.
- Ну а пока?
- Ночь.
- Ночью темно..
- Боюсь!
- А рядом со мной?
- Покой.
- Я постарею..
- Пусть..
- Может и ты
- С тобой!
- Ты для меня?
- Звезда.
- Я для тебя?
- Свет.
- Вместе навек?
- Да.
- Ты меня любишь?
- ......
Автор: неизвестен
Это неправда, что мне без тебя — никак,
Просто с тобою рядом — и небо выше ...
Знаешь, могла бы гордость отдать за так,
Чтобы гулять ночами, вдвоём, по крышам.
Можешь не верить, но если сумеешь — верь.
Всё, то что было в прошлом — сровняла плугом.
Не было слёз и раньше, и нет теперь, —
Мы же дышали смогом, а не — друг другом .
Помнишь, хотели полем с тобой летать, —
Как там: " рука в руке ..."? - от людей подальше ...
Просто, пока любила — могла дышать,
Ветром, а не парАми словесной фальши ...
Право, не стоит верить, что мне — никак,
В то, что ночами память обиды множит ...
Брошу, на счастье, в воздух — простой медяк, -
Ляжет "орлом" — любила, "ребром" — ты тоже.
Просто с тобою рядом — и небо выше ...
Знаешь, могла бы гордость отдать за так,
Чтобы гулять ночами, вдвоём, по крышам.
Можешь не верить, но если сумеешь — верь.
Всё, то что было в прошлом — сровняла плугом.
Не было слёз и раньше, и нет теперь, —
Мы же дышали смогом, а не — друг другом .
Помнишь, хотели полем с тобой летать, —
Как там: " рука в руке ..."? - от людей подальше ...
Просто, пока любила — могла дышать,
Ветром, а не парАми словесной фальши ...
Право, не стоит верить, что мне — никак,
В то, что ночами память обиды множит ...
Брошу, на счастье, в воздух — простой медяк, -
Ляжет "орлом" — любила, "ребром" — ты тоже.
Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет,
Господи, дай Ты каждому, чего у него нет.
Умному дай голову, трусливому дай коня,
Дай счастливому денег и не забудь про меня.
Пока Земля еще вертится, Господи, Твоя власть,
Дай рвущемуся ко власти навластвоваться всласть,
Дай передышку щедрому хоть до исхода дня.
Каину дай раскаянье и не забудь про меня.
Я верую, Ты все умеешь, я верую в мудрость Твою,
Как верит солдат убитый, что он проживает в раю,
Как верит каждое ухо тихим речам твоим,
Как веруем и мы сами, не ведая, что творим!
Господи, мой Боже, зеленоглазый мой!
Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой,
Пока еще хватает времени и огня,
Дай же Ты всем понемногу и не забудь про меня.
Булат Окуджава
Господи, дай Ты каждому, чего у него нет.
Умному дай голову, трусливому дай коня,
Дай счастливому денег и не забудь про меня.
Пока Земля еще вертится, Господи, Твоя власть,
Дай рвущемуся ко власти навластвоваться всласть,
Дай передышку щедрому хоть до исхода дня.
Каину дай раскаянье и не забудь про меня.
Я верую, Ты все умеешь, я верую в мудрость Твою,
Как верит солдат убитый, что он проживает в раю,
Как верит каждое ухо тихим речам твоим,
Как веруем и мы сами, не ведая, что творим!
Господи, мой Боже, зеленоглазый мой!
Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой,
Пока еще хватает времени и огня,
Дай же Ты всем понемногу и не забудь про меня.
Булат Окуджава
а в душе? что в душе? там ликуют вороны
наслаждаясь тем чувством что ты одинок
да им просто начхать на все ваши тревожные стоны
на боль ,пустоту, там тебя не поймут.
даже если в душе ... раскрываются розы бутоны.
затопчут. сорвут. разотрут.
Ю. Ятлова
наслаждаясь тем чувством что ты одинок
да им просто начхать на все ваши тревожные стоны
на боль ,пустоту, там тебя не поймут.
даже если в душе ... раскрываются розы бутоны.
затопчут. сорвут. разотрут.
Ю. Ятлова
-одиночество умоляю оставь меня бедную
я и так настрадалась,говорю я рассеяно
-я тебя не держу моя милая
я лишь только твоё воображение.
Ю.Ятлова
я и так настрадалась,говорю я рассеяно
-я тебя не держу моя милая
я лишь только твоё воображение.
Ю.Ятлова
В этом городе каждой твари добрый боженька дал по паре, только я, как всегда, в опале – невелик, видно, тот ковчег. В душном воздухе гадкий запах их влюбленных животных страхов: как бы кто бы чужой не трахнул тех, кто якобы им навек.
Грязных пальцев сплетая нити в своем сочном дурном соитии, словно воют: не подходите, а не то в мягкий пах ногой. Мне обидно, мне больно, странно – территория под охраной, всем здесь есть, кого бить и ранить, мне же вечно ходить одной.
Где же, господи, одиночки, с кем они коротают ночки, с кем рожают они сыночков, для кого разрезают кекс? Неужели, как я, сломались, в угол спальни своей забрались и ко рту во сне тянут палец – неосознанный, черт, рефлекс.
О, как хочется этих пупсов, что друг к другу так сладко трутся, что над счастьем своим трясутся, в котловане одном зарыть. Пусть они бы там все кричали, задыхались и умирали, но уже никогда б не стали, не посмели при мне – любить
(с)
Грязных пальцев сплетая нити в своем сочном дурном соитии, словно воют: не подходите, а не то в мягкий пах ногой. Мне обидно, мне больно, странно – территория под охраной, всем здесь есть, кого бить и ранить, мне же вечно ходить одной.
Где же, господи, одиночки, с кем они коротают ночки, с кем рожают они сыночков, для кого разрезают кекс? Неужели, как я, сломались, в угол спальни своей забрались и ко рту во сне тянут палец – неосознанный, черт, рефлекс.
О, как хочется этих пупсов, что друг к другу так сладко трутся, что над счастьем своим трясутся, в котловане одном зарыть. Пусть они бы там все кричали, задыхались и умирали, но уже никогда б не стали, не посмели при мне – любить
(с)
Порою сложно подобрать слова,
Еще сложнее нам понять друг друга,
Случаются непониманья иногда
И мы бредем по замкнутому кругу. Вот и сейчас, пытаюсь объяснить я то,
Чего не донести словами
До тех, кто не любил тайком
И не испытывал тех чувств, что между нами.
Друг в друге растворялись без остатка,
От нежности кружилась голова,
Но понимали мы, что все не так уж гладко,
Ты муж чужой и я - жена.
Ты просто отпусти меня, прости
И зла за необиду не держи.
Дорога жизни развела пути.
Нельзя же вечно жить во лжи!
Ты отпусти меня как ту весну,
Что лето в прошлое когда-то заманило
И спрячь от посторонних глаз свою тоску,
Хорошее лишь вспоминая в том, что было.
Без объяснений отпусти и знай,
Что ни о чем совсем я не жалею!
Любила так тебя, как никогда!
И навсегда в тех днях останусь лишь твоею.
Еще сложнее нам понять друг друга,
Случаются непониманья иногда
И мы бредем по замкнутому кругу. Вот и сейчас, пытаюсь объяснить я то,
Чего не донести словами
До тех, кто не любил тайком
И не испытывал тех чувств, что между нами.
Друг в друге растворялись без остатка,
От нежности кружилась голова,
Но понимали мы, что все не так уж гладко,
Ты муж чужой и я - жена.
Ты просто отпусти меня, прости
И зла за необиду не держи.
Дорога жизни развела пути.
Нельзя же вечно жить во лжи!
Ты отпусти меня как ту весну,
Что лето в прошлое когда-то заманило
И спрячь от посторонних глаз свою тоску,
Хорошее лишь вспоминая в том, что было.
Без объяснений отпусти и знай,
Что ни о чем совсем я не жалею!
Любила так тебя, как никогда!
И навсегда в тех днях останусь лишь твоею.
Она всегда была немного кошкой…
Она любила спать и молоко.
И под перчаткой каждая ладошка
Скрывала пять изящных коготков.
Когда в больших глазах её блестящих
Луна свой отражала свет слегка,
Она казалась кошкой настоящей,
Готовой для внезапного прыжка.
Она спала калачиком под пледом,
А иногда и вовсе не спала…
Но каждый день назло дождям и бедам
Была непринужденно весела.
Не каждый мог ее погладить шерстку.
Иной, кто часом мимо проходил,
Трепал за ушком…
Но мечтала кошка,
Чтоб кто-то добрый кошку приручил!
Пушистый снег ей волшебством казался,
А шоколад – лекарством от разлук.
К рассвету нежный сон ее касался,
Во сне ей снилась пара теплых рук.
Она от скуки затевала игры,
Но вскоре уставала и от игр.
-Так часто под шикарной шкурой тигра
Скрывался кот облезлый, а не тигр....
…Мерцает светом лунная дорожка,
Чуть слышен звук шагов её в ночи.
Однажды навсегда уходит кошка,
Которую не смог ты приручить!
Виктория Подтихова
Она любила спать и молоко.
И под перчаткой каждая ладошка
Скрывала пять изящных коготков.
Когда в больших глазах её блестящих
Луна свой отражала свет слегка,
Она казалась кошкой настоящей,
Готовой для внезапного прыжка.
Она спала калачиком под пледом,
А иногда и вовсе не спала…
Но каждый день назло дождям и бедам
Была непринужденно весела.
Не каждый мог ее погладить шерстку.
Иной, кто часом мимо проходил,
Трепал за ушком…
Но мечтала кошка,
Чтоб кто-то добрый кошку приручил!
Пушистый снег ей волшебством казался,
А шоколад – лекарством от разлук.
К рассвету нежный сон ее касался,
Во сне ей снилась пара теплых рук.
Она от скуки затевала игры,
Но вскоре уставала и от игр.
-Так часто под шикарной шкурой тигра
Скрывался кот облезлый, а не тигр....
…Мерцает светом лунная дорожка,
Чуть слышен звук шагов её в ночи.
Однажды навсегда уходит кошка,
Которую не смог ты приручить!
Виктория Подтихова
Я выпью тебя до дна,
Даже если окажешься ядом,
Я выпью тебя до дна,
Мне это очень надо.
Я буду пить по глоточку,
И наслаждаться сладостью,
Я буду пить по глоточку,
Не замечая гадости.
Я выпью, до дна, до капельки,
С улыбкой, тобой незамеченной,
Я выпью тебя до капельки,
Чужая, замужняя женщина.
Я стану взахлеб глотать,
И близостью наслаждаться,
Я стану взахлеб глотать,
А ты не предложишь остаться…
И, выпив тебя до дна,
Домой я пойду по лужам,
И, выпив тебя до дна,
Я правду открою мужу…
Я знаю, что он не простит,
Любовь его сильная, гордая…
Я буду знать, не простит,
Бредя по ночному городу.
Я выпью тебя, позволь,
Пусть буду одна, пусть не нужная…
Я выпью тебя, позволь!
А я ведь была замужняя…
Даже если окажешься ядом,
Я выпью тебя до дна,
Мне это очень надо.
Я буду пить по глоточку,
И наслаждаться сладостью,
Я буду пить по глоточку,
Не замечая гадости.
Я выпью, до дна, до капельки,
С улыбкой, тобой незамеченной,
Я выпью тебя до капельки,
Чужая, замужняя женщина.
Я стану взахлеб глотать,
И близостью наслаждаться,
Я стану взахлеб глотать,
А ты не предложишь остаться…
И, выпив тебя до дна,
Домой я пойду по лужам,
И, выпив тебя до дна,
Я правду открою мужу…
Я знаю, что он не простит,
Любовь его сильная, гордая…
Я буду знать, не простит,
Бредя по ночному городу.
Я выпью тебя, позволь,
Пусть буду одна, пусть не нужная…
Я выпью тебя, позволь!
А я ведь была замужняя…
Королева моя...Напротив
Не дышу,как перед святыней.
Вы владычица душ и плоти
Всех, кто в дом ваш заходит ныне.
Вам ни в чём не найдётся равных:
Ни в уме, ни в любви, ни в танце.
Что же я на доспехах рваных
Не навёл так, как должно, глянца?!
Вы, картинно вздымая руку,
Поднимаете кубок алый...
Мои песни наводят скуку,
Чуть кривя ваших губ кораллы.
Но о том, кто меня достойней,
Упоённо щебечут гости.
На земле прекратились войны,
Залегли по могилам кости.
Я смешон в старомодной драме,
И мой меч не достоин чести-
Рисоваться в старинной раме
Со своим господином вместе.
Но,всегда оставаясь другом,
Вы велите:"Идите,рыцарь!
К моим верным и честным слугам,
Вам туда подадут умыться".
Я пройду сквозь любые двери,
Я уеду навек отсюда,
Отрекаясь от суеверий,
Как надежд на слепое чудо.
Вы коснётесь оконной рамы
И вздохнёте притворно-тяжко:
"Он всегда был немного странный,
Но он любит меня,бедняжка..."
(с) Андрей Белянин
Я хочу быть последней женщиной
Окончательной...заключительной...
Не уболтанной, а обвенчанной
Ясным светом твоей обители...
Добрым утром.. и тихой пристанью...
И сводящим с ума желанием...
Я хочу быть...контрольным выстрелом
И последним твоим признанием...
Я хочу быть твоими крыльями...
Этим лёгким надёжным ...бременем...
Я хочу быть твоими былями...
В рамках времени...и безвременно...
Не умею я жить на меньшее...
Что ты смотришь в глаза...так пристально ?..
Я хочу быть...последней женщиной...
Просто ...женщиной... и единственной..
Вита Савицкая
Окончательной...заключительной...
Не уболтанной, а обвенчанной
Ясным светом твоей обители...
Добрым утром.. и тихой пристанью...
И сводящим с ума желанием...
Я хочу быть...контрольным выстрелом
И последним твоим признанием...
Я хочу быть твоими крыльями...
Этим лёгким надёжным ...бременем...
Я хочу быть твоими былями...
В рамках времени...и безвременно...
Не умею я жить на меньшее...
Что ты смотришь в глаза...так пристально ?..
Я хочу быть...последней женщиной...
Просто ...женщиной... и единственной..
Вита Савицкая
И катись бутылкой по автостраде,
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких "останься" или "постой";
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.
То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.
Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки - но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо
С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии - как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.
Вера Полозкова
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких "останься" или "постой";
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.
То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.
Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки - но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо
С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии - как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.
Вера Полозкова
