Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
Мы же сильные девочки, что нам плакать и голосить?!
На свято место всегда претендентов найдётся уйма.
Не хочет? Не надо! Бери пальто, вызывай такси.
Подрастём и напишем о нём в мемуарах: «Три вялых дюйма».
Мы большие девочки. Больше всех этих помещений.
Пусть стучатся в трубу. И наш адрес отныне таков:
Город стёртых и неотвеченных сообщений,
Улица длинных, не принятых нами звонков.
Мы бродящие девочки из дрожжевого теста.
Мы любой январь проживаем сочным густым июнем.
Ну, полежим под его квартирою в знак протеста,
Зато потом встанем, поправим чёлку и гордо сплюнем.
Мы же сильные девочки. Где хотим, там и плачем.
От кого хотим, от того и рожаем детей.
Мы стольких людей послали к чертям собачьим,
Что теперь даже как-то боязно за чертей.
Мы же взрослые девочки. Мы познаёмся в воинстве.
Проигравший, как водится, ловит с окна манатки.
Если мы говорим о каком-то твоём достоинстве,
Значит, мы уже знаем о каждом твоём недостатке.
Мы хорошие девочки. Мы не гордимся победами.
Мы не строим гробниц в чужих душах, не жаждем Голгоф.
Наши враги всегда с нами делятся бедами.
Потому что нам нравится быть причастными к бедам врагов.
Я звучащая девочка. Я мелодия всех гармоник.
Я сама себе друг, сослуживец, кумир и обитель.
Я маленький, бедный, замёрзший слоник.
Пожалей меня, мальчик, пока никто не увидел.
Марьяна Высоцкая
На свято место всегда претендентов найдётся уйма.
Не хочет? Не надо! Бери пальто, вызывай такси.
Подрастём и напишем о нём в мемуарах: «Три вялых дюйма».
Мы большие девочки. Больше всех этих помещений.
Пусть стучатся в трубу. И наш адрес отныне таков:
Город стёртых и неотвеченных сообщений,
Улица длинных, не принятых нами звонков.
Мы бродящие девочки из дрожжевого теста.
Мы любой январь проживаем сочным густым июнем.
Ну, полежим под его квартирою в знак протеста,
Зато потом встанем, поправим чёлку и гордо сплюнем.
Мы же сильные девочки. Где хотим, там и плачем.
От кого хотим, от того и рожаем детей.
Мы стольких людей послали к чертям собачьим,
Что теперь даже как-то боязно за чертей.
Мы же взрослые девочки. Мы познаёмся в воинстве.
Проигравший, как водится, ловит с окна манатки.
Если мы говорим о каком-то твоём достоинстве,
Значит, мы уже знаем о каждом твоём недостатке.
Мы хорошие девочки. Мы не гордимся победами.
Мы не строим гробниц в чужих душах, не жаждем Голгоф.
Наши враги всегда с нами делятся бедами.
Потому что нам нравится быть причастными к бедам врагов.
Я звучащая девочка. Я мелодия всех гармоник.
Я сама себе друг, сослуживец, кумир и обитель.
Я маленький, бедный, замёрзший слоник.
Пожалей меня, мальчик, пока никто не увидел.
Марьяна Высоцкая
Дай, Господи, мне сил не прогибаться
Ни перед кем, а быть такой, как есть,
За трудные дела без страха браться,
Забыть, что существует слово "месть".
На людях никогда не ставить штампы,
Не портить лестью мной рождённый стих,
Не петь с другими хором дифирамбы
Тому, кто не заслуживает их.
Когда смеюсь - то искренне смеяться,
Когда молчу - то искренне молчать,
Детьми гордиться, попусту не клясться
И уважать не всякую печать.
Дай, Господи, мне не просить пощады -
Пусть надо мной не тешатся враги -
И, если мне придется... если надо,
Дай умереть, вернув свои долги.
И, Господи, храни от всех напастей
Моих друзей; и всем, кто дорог мне,
Насыпь в ладони хоть немного счастья,
Ведь Ты не скуп на счастье на земле...
Ни перед кем, а быть такой, как есть,
За трудные дела без страха браться,
Забыть, что существует слово "месть".
На людях никогда не ставить штампы,
Не портить лестью мной рождённый стих,
Не петь с другими хором дифирамбы
Тому, кто не заслуживает их.
Когда смеюсь - то искренне смеяться,
Когда молчу - то искренне молчать,
Детьми гордиться, попусту не клясться
И уважать не всякую печать.
Дай, Господи, мне не просить пощады -
Пусть надо мной не тешатся враги -
И, если мне придется... если надо,
Дай умереть, вернув свои долги.
И, Господи, храни от всех напастей
Моих друзей; и всем, кто дорог мне,
Насыпь в ладони хоть немного счастья,
Ведь Ты не скуп на счастье на земле...
Diger,
Так ты это затеял чтобы не быть похожим на других???Так ведь если все будут хаить черный квадрат,то получиться опять хор !
а где ты их увидал?
Diger,
Желаю тебе здоровья крепкого, сына путного и дочку совсем как я.
Такую, чтоб что ни сделала – всё статья.
О чём не подумала чтоб, о чём не смечтала – а всё нельзя.
Чтобы все твои волосы дружным дыбом, одно её имя произнеся.
Чтобы куда ни пошла, в кого бы ни втюхалась – всюду сплетни и пересуд.
Чтобы все, как даосы, сидели на берегу и ждали, когда её пронесут.
Желаю тебе устойчивых цен на валидол, корвалол и всяческий феназепам.
Чтобы ты её узнавал по голосу, а не снимку челюсти, родинкам, шрамам и черепам.
Желаю прочных решёток на окнах и крепких стальных оград,
Чтобы ты удержал её рядом хотя бы на месяц – и этому будешь рад.
Вот ей и рассказывай про хороших и тихих, про то, что такой же и нужно стать.
Про то, что думать сложными предложеньями девочкам не под стать.
Желаю тебе прочных стен и большой такой винный погреб на два подвала,
Чтобы было где спрятаться, если узнаешь где она побывала.
Желаю тебе маячок в её сумках и друга в органах, чтобы было проще её искать.
Если вдруг собственный способ откроешь – запатентуй его, засертификать.
Я желаю ей вырваться из твоего трясинного неустойчивого угла.
Желаю ей смочь хоть четверть того, что сама смогла.
Желаю ей перерасти меня, переплюнуть, переварить как снедь.
Пусть звонит мне по пятницам, когда будет особенно боязно умереть.
(с)
у каждого свое мнение, для того, кто не понимает смысла и не может прочувствовать - может и странное; мне это показалось тем стихотворением, где не тупо все сопливо преподносится на блюдечке, а тем, в которое надо вчитаться, посмаковать и прочувствовать) к тому же я сейчас подсела на эту девочку. Марьяна Высоцкая. а раньше тоже не понимала. теперь зачитываюсь
Желаю тебе здоровья крепкого, сына путного и дочку совсем как я.
Такую, чтоб что ни сделала – всё статья.
О чём не подумала чтоб, о чём не смечтала – а всё нельзя.
Чтобы все твои волосы дружным дыбом, одно её имя произнеся.
Чтобы куда ни пошла, в кого бы ни втюхалась – всюду сплетни и пересуд.
Чтобы все, как даосы, сидели на берегу и ждали, когда её пронесут.
Желаю тебе устойчивых цен на валидол, корвалол и всяческий феназепам.
Чтобы ты её узнавал по голосу, а не снимку челюсти, родинкам, шрамам и черепам.
Желаю прочных решёток на окнах и крепких стальных оград,
Чтобы ты удержал её рядом хотя бы на месяц – и этому будешь рад.
Вот ей и рассказывай про хороших и тихих, про то, что такой же и нужно стать.
Про то, что думать сложными предложеньями девочкам не под стать.
Желаю тебе прочных стен и большой такой винный погреб на два подвала,
Чтобы было где спрятаться, если узнаешь где она побывала.
Желаю тебе маячок в её сумках и друга в органах, чтобы было проще её искать.
Если вдруг собственный способ откроешь – запатентуй его, засертификать.
Я желаю ей вырваться из твоего трясинного неустойчивого угла.
Желаю ей смочь хоть четверть того, что сама смогла.
Желаю ей перерасти меня, переплюнуть, переварить как снедь.
Пусть звонит мне по пятницам, когда будет особенно боязно умереть.
(с)
Я еще раз обернусь,
Чтоб взглянуть в твои глаза!
Нынче ночью я приснюсь,
А иначе мне нельзя.
Ты сказала: уходи!
Только ноги не идут…
Очень хочется любить,
Только вряд ли мне дадут!
Мне любить запрещено,
Всеми здравыми людьми…
Мне, конечно, все равно -
Пусть все замолчат они.
Ты меня забрала всю!
Всю, до кончиков волос,
Подарив любовь свою…
А теперь? Ни дня без слез!
Плачут очи до крови
И душа промокла вся.
Как уйти мне от любви,
Если вся насквозь твоя?
Гонишь ты меня опять -
Больно мне, вот так уйти…
Подожди, дай постоять
И взглянуть в глаза твои.
Пусть любви уже в них нет -
Я запомню все не так.
Я куплю себе билет,
Распадаясь в пух и прах…
И уеду далеко,
Как того хотела ты.
Пусть уехать нелегко -
От тебя, моей мечты…
Я еще раз обернусь,
Глаз не в силах оторвать.
Сдавит сердце злая грусть
И начнет меня швырять -
По холодным городам,
По домам, чужим всегда…
Я тебе свободу дам!
Вспоминай… Хоть иногда…
*автор неизвестен
Чтоб взглянуть в твои глаза!
Нынче ночью я приснюсь,
А иначе мне нельзя.
Ты сказала: уходи!
Только ноги не идут…
Очень хочется любить,
Только вряд ли мне дадут!
Мне любить запрещено,
Всеми здравыми людьми…
Мне, конечно, все равно -
Пусть все замолчат они.
Ты меня забрала всю!
Всю, до кончиков волос,
Подарив любовь свою…
А теперь? Ни дня без слез!
Плачут очи до крови
И душа промокла вся.
Как уйти мне от любви,
Если вся насквозь твоя?
Гонишь ты меня опять -
Больно мне, вот так уйти…
Подожди, дай постоять
И взглянуть в глаза твои.
Пусть любви уже в них нет -
Я запомню все не так.
Я куплю себе билет,
Распадаясь в пух и прах…
И уеду далеко,
Как того хотела ты.
Пусть уехать нелегко -
От тебя, моей мечты…
Я еще раз обернусь,
Глаз не в силах оторвать.
Сдавит сердце злая грусть
И начнет меня швырять -
По холодным городам,
По домам, чужим всегда…
Я тебе свободу дам!
Вспоминай… Хоть иногда…
*автор неизвестен
Люди, люди, люди, ничего со мной не сделать вам.
Люди, люди, люди, я не верю больше злым словам.
Ну, зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, не боюсь я вам в глаза смотреть.
Люди, люди, люди, не боюсь я, люди, постареть.
Не боюсь признаться, что надежды нет в любви моей, моей.
Но боюсь, что мне любовь с годами все нужней, нужней, нужней.
Не отдам! Ни дня, ни часа не отдам!
Ни дня ненастья не отдам!
Вашим злым словам, да!
Не отдам! Моих не расплетете рук!
Я так устала от разлук,
Что кругом голова...
Какое дело вам!
С кем хлеб делю я пополам,
Кого я темной ночью жду,
С кем куда иду?
Ну зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, лучше б вы меня не трогали.
Люди, люди, люди, я иду своей дорогою.
Ну зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Не отдам! Кого люблю я, не отдам!
Печаль свою я не отдам!
Вашим злым словам, да!
Не отдам! Моих не расплетете рук!
Я так устала от разлук,
Что кругом голова!
Какое дело вам,
С кем хлеб делю я пополам?
Кого я темной ночью жду,
С кем куда иду?
Ай...
Ну, зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, вы зачем меня тревожите?
Люди, люди, люди, вы же быть добрее можете...
Люди,
Люди,
Люди...
М Цветаева....
Люди, люди, люди, я не верю больше злым словам.
Ну, зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, не боюсь я вам в глаза смотреть.
Люди, люди, люди, не боюсь я, люди, постареть.
Не боюсь признаться, что надежды нет в любви моей, моей.
Но боюсь, что мне любовь с годами все нужней, нужней, нужней.
Не отдам! Ни дня, ни часа не отдам!
Ни дня ненастья не отдам!
Вашим злым словам, да!
Не отдам! Моих не расплетете рук!
Я так устала от разлук,
Что кругом голова...
Какое дело вам!
С кем хлеб делю я пополам,
Кого я темной ночью жду,
С кем куда иду?
Ну зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, лучше б вы меня не трогали.
Люди, люди, люди, я иду своей дорогою.
Ну зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Не отдам! Кого люблю я, не отдам!
Печаль свою я не отдам!
Вашим злым словам, да!
Не отдам! Моих не расплетете рук!
Я так устала от разлук,
Что кругом голова!
Какое дело вам,
С кем хлеб делю я пополам?
Кого я темной ночью жду,
С кем куда иду?
Ай...
Ну, зачем словами жечь меня в огне, в огне, в огне, в огне?
Ну, зачем без спросу в душу лезть ко мне, ко мне, ко мне, ко мне?
Люди, люди, люди, вы зачем меня тревожите?
Люди, люди, люди, вы же быть добрее можете...
Люди,
Люди,
Люди...
М Цветаева....
- Мне не хватает теплоты, -
Она сказала дочке.
Дочь удивилась:
- Мерзнешь ты
И в летние денечки?
- Ты не поймешь, еще мала, -
Вздохнула мать устало.
А дочь кричит:
- Я поняла!
И тащит одеяло
© Агния Барто
Она сказала дочке.
Дочь удивилась:
- Мерзнешь ты
И в летние денечки?
- Ты не поймешь, еще мала, -
Вздохнула мать устало.
А дочь кричит:
- Я поняла!
И тащит одеяло
© Агния Барто
Два уютных теплых места,
У кухонного стола.
Я хочу с тобой не секса,
Я хочу с тобой тепла.
Теплой выпечки из теста,
На ночь красного вина.
Вкусом клюквенного кекса,
Чтоб семья наша была.
Целоваться до рассвета,
Будто нежные коты.
И когда буду раздета,
Рук касаний остроты.
Сочинять стихи совместно
И любить без слез и зла.
Буду бережно и нежно
Целовать твои глаза.
Мне не нужно много текста.
Так тебя всю жизнь ждала,
Что хочу с тобой не секса,
А хочу с тобой тепла.
Алина Притула
У кухонного стола.
Я хочу с тобой не секса,
Я хочу с тобой тепла.
Теплой выпечки из теста,
На ночь красного вина.
Вкусом клюквенного кекса,
Чтоб семья наша была.
Целоваться до рассвета,
Будто нежные коты.
И когда буду раздета,
Рук касаний остроты.
Сочинять стихи совместно
И любить без слез и зла.
Буду бережно и нежно
Целовать твои глаза.
Мне не нужно много текста.
Так тебя всю жизнь ждала,
Что хочу с тобой не секса,
А хочу с тобой тепла.
Алина Притула
Всё так запутано. Правду, поди, сыщи.
Мы с ним даже не люди, а так, две большие вмятины.
Хорошо хоть, она сочиняет ему борщи,
Снисходительно кривится на его «Я не ем говядины».
Перемывает с подругами косточки, выемки и хрящи,
Как енот-полоскун. Пересчитывает в заначках.
На оставшиеся покупает ему плащи.
Злится, что ходит то в куховарках, то во врагах, то в прачках.
Молится, лёжа с ним, нарочито громко:
Просит здоровья маме и денег на карте.
Вся лоснится, как в копеечном пабе солонка,
Как стол раздвижной в плацкарте.
Рвётся там, где нельзя иначе. Не там, где тонко.
Он хохочет мне в трубку, плачет, молчит и дразнится.
Просто я жду от него звонка, а она – ребёнка.
И это, действительно, две большие-большие разницы.
Я ведь даже люблю её, недалёкую, близкую, не родную.
И за семя внутри, и за всю эту эйфорию.
Даже не то, чтоб люблю, а, скорей, аллилую,
Аминю её, восхваляю, аве-марию.
И дело не в ревности, не в делёжке, ни в чем таком.
И куда бы ни шли – всё равно мы придём к распутью.
Просто она скоро будет кормить молоком,
А я пятый год кормлю исключительно грудью.
(с)
Мы с ним даже не люди, а так, две большие вмятины.
Хорошо хоть, она сочиняет ему борщи,
Снисходительно кривится на его «Я не ем говядины».
Перемывает с подругами косточки, выемки и хрящи,
Как енот-полоскун. Пересчитывает в заначках.
На оставшиеся покупает ему плащи.
Злится, что ходит то в куховарках, то во врагах, то в прачках.
Молится, лёжа с ним, нарочито громко:
Просит здоровья маме и денег на карте.
Вся лоснится, как в копеечном пабе солонка,
Как стол раздвижной в плацкарте.
Рвётся там, где нельзя иначе. Не там, где тонко.
Он хохочет мне в трубку, плачет, молчит и дразнится.
Просто я жду от него звонка, а она – ребёнка.
И это, действительно, две большие-большие разницы.
Я ведь даже люблю её, недалёкую, близкую, не родную.
И за семя внутри, и за всю эту эйфорию.
Даже не то, чтоб люблю, а, скорей, аллилую,
Аминю её, восхваляю, аве-марию.
И дело не в ревности, не в делёжке, ни в чем таком.
И куда бы ни шли – всё равно мы придём к распутью.
Просто она скоро будет кормить молоком,
А я пятый год кормлю исключительно грудью.
(с)
Шантэклеровых женщин уютно-жасминная скука
Мои прежние крылья давно превратила в плюмаж.
Что ж ты, Ветреный Ангел, сегодня явился без стука?
Я не выбрал парик.Я не шут, не король и не паж.
Безалаберный вечер елозит иглой по пластинке,
И терновник шампанского хитро щекотит уста.
Я встречал тебя, милый, на старом, как жизнь фотоснимке,
В полинялом альбоме, но ныне страница пуста.
И пусть это не ладанка, только моя сигарета.
Ни псалма, ни молитвы, лишь рифмы плетутся косой.
Где двенадцать дождинок - двенадцать апостолов лета
На губах твоих примут причастие, ставши росой.
А когда мое утро туманной качнет головою,
Задымленные шторы легко сквозняком теребя,
Ты, мой Ветреный Ангел, позволь мне остаться с тобою
И любить, и молиться, и плакать, и верить в тебя...
Даниэль Орлов
Мои прежние крылья давно превратила в плюмаж.
Что ж ты, Ветреный Ангел, сегодня явился без стука?
Я не выбрал парик.Я не шут, не король и не паж.
Безалаберный вечер елозит иглой по пластинке,
И терновник шампанского хитро щекотит уста.
Я встречал тебя, милый, на старом, как жизнь фотоснимке,
В полинялом альбоме, но ныне страница пуста.
И пусть это не ладанка, только моя сигарета.
Ни псалма, ни молитвы, лишь рифмы плетутся косой.
Где двенадцать дождинок - двенадцать апостолов лета
На губах твоих примут причастие, ставши росой.
А когда мое утро туманной качнет головою,
Задымленные шторы легко сквозняком теребя,
Ты, мой Ветреный Ангел, позволь мне остаться с тобою
И любить, и молиться, и плакать, и верить в тебя...
Даниэль Орлов
И кто-то же их рожает, кормит грудным молоком,
Носит у сердца так, что забрать нельзя.
Возможно, их матери даже ревут тайком,
Но смотрят в глаза им, по-прежнему лебезя.
И кто-то же их баюкает, чертенят.
Чешет им выпирающие клыки.
Почему в консультациях женских не говорят:
«Вам нельзя рожать. У Вас в роду мудаки»?!
И кто-то же их сажает за школьную парту
Вместе с другими, здоровыми. Ну, мишени.
Почему им в медпункте не ставят пометочку в карте:
«Не пригоден для доверительных отношений»?!
И кто-то же вместе с ними разделит вкус
Первых взрослых ночей, чувство вспоротой упаковки.
У фараоновой дочери — Моисей, у Марии — Иисус,
А у кого тогда эти вот полукровки?
И кто-то же им доверится у эшафота
И пойдет под венец, еле голову волоча.
Почему им не ставят в паспорте штамп на фото
«Внимание! Разновидность морального палача! "
И кто-то же их детёнышей вскормит грудным молоком,
Да поносит у сердца, да в пасть покладёт леденца.
Чья-то кровная девочка будет рыдать тайком
Над звериным комком, плоть от плоти его отца.
(с)
Носит у сердца так, что забрать нельзя.
Возможно, их матери даже ревут тайком,
Но смотрят в глаза им, по-прежнему лебезя.
И кто-то же их баюкает, чертенят.
Чешет им выпирающие клыки.
Почему в консультациях женских не говорят:
«Вам нельзя рожать. У Вас в роду мудаки»?!
И кто-то же их сажает за школьную парту
Вместе с другими, здоровыми. Ну, мишени.
Почему им в медпункте не ставят пометочку в карте:
«Не пригоден для доверительных отношений»?!
И кто-то же вместе с ними разделит вкус
Первых взрослых ночей, чувство вспоротой упаковки.
У фараоновой дочери — Моисей, у Марии — Иисус,
А у кого тогда эти вот полукровки?
И кто-то же им доверится у эшафота
И пойдет под венец, еле голову волоча.
Почему им не ставят в паспорте штамп на фото
«Внимание! Разновидность морального палача! "
И кто-то же их детёнышей вскормит грудным молоком,
Да поносит у сердца, да в пасть покладёт леденца.
Чья-то кровная девочка будет рыдать тайком
Над звериным комком, плоть от плоти его отца.
(с)
Есть люди с особо чувствительной кожей –
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.
Милорад Павич
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.
Милорад Павич
Неправда.Отрекаются, любя,
Вытаскивая острые занозы.
Устав от непрерывного дождя,
В котором одиноко прячут слёзы.
Устав от бесконечного «понять»,
От рифм ненужных и бессонниц стылых,
Душе устав нелепо изменять,
Терзаясь памятью, что «это было».
Конечно, отрекаются, любя,
Чтобы себя спасти, Добра желая.
И, отрекаясь с болью, уходя,
Ломают крылья и скользят по краю.
Неправда. Отрекаются, любя,
Роднятся с одиночеством привычным
В стране с названьем серым «Без тебя»
И всё волшебное становится обычным.
*****************************
Наверно в жизни главное - семья,
Огонь свечи и уголок укромный…
Чтоб утром слышать: "Я люблю тебя!..",
А ночью растворяться в страсти томной…
Наверно в жизни главное - уют,
И детский смех, и ощущение счастья…
Когда ты знаешь, что тебя там ждут!
Есть кров, где можно переждать ненастье...
Еще по жизни важно понимать,
Не наступать на грабли быта снова...
Коней на переправе не менять...
И до конца быть человеком слова!
*********************************
Он, в общем, обычный блудливый кот,
Она - безрассудно-свободная кошка.
Ему бы понять, что она его ждет,
А ей - что он любит, и не понарошку.
Он не аморален, хотя и не свят.
Она не невинна, но не безнадежна.
Ее приручить он, пожалуй бы, рад,
Но в ней много "нет", и совсем мало "можно".
В ней много "не верю" и много "не надо",
Она дарит ласки, но когти не прячет.
В ней много сомнений, где ложь, а где правда,
Но даже от боли она редко плачет.
В ее безрассудной кошачьей судьбе
Нет ни постоянства, ни веры, ни верности.
Так - все восемь жизней - сама по себе,
Но в этой, последней, ей хочется нежности.
Вытаскивая острые занозы.
Устав от непрерывного дождя,
В котором одиноко прячут слёзы.
Устав от бесконечного «понять»,
От рифм ненужных и бессонниц стылых,
Душе устав нелепо изменять,
Терзаясь памятью, что «это было».
Конечно, отрекаются, любя,
Чтобы себя спасти, Добра желая.
И, отрекаясь с болью, уходя,
Ломают крылья и скользят по краю.
Неправда. Отрекаются, любя,
Роднятся с одиночеством привычным
В стране с названьем серым «Без тебя»
И всё волшебное становится обычным.
*****************************
Наверно в жизни главное - семья,
Огонь свечи и уголок укромный…
Чтоб утром слышать: "Я люблю тебя!..",
А ночью растворяться в страсти томной…
Наверно в жизни главное - уют,
И детский смех, и ощущение счастья…
Когда ты знаешь, что тебя там ждут!
Есть кров, где можно переждать ненастье...
Еще по жизни важно понимать,
Не наступать на грабли быта снова...
Коней на переправе не менять...
И до конца быть человеком слова!
*********************************
Он, в общем, обычный блудливый кот,
Она - безрассудно-свободная кошка.
Ему бы понять, что она его ждет,
А ей - что он любит, и не понарошку.
Он не аморален, хотя и не свят.
Она не невинна, но не безнадежна.
Ее приручить он, пожалуй бы, рад,
Но в ней много "нет", и совсем мало "можно".
В ней много "не верю" и много "не надо",
Она дарит ласки, но когти не прячет.
В ней много сомнений, где ложь, а где правда,
Но даже от боли она редко плачет.
В ее безрассудной кошачьей судьбе
Нет ни постоянства, ни веры, ни верности.
Так - все восемь жизней - сама по себе,
Но в этой, последней, ей хочется нежности.
Последнее редактирование:
Что-то принцесса тоскует и мается,
ходит кругами по тронному залу.
Дайте ей яблоко лучшей румяности
и замотайте её в одеяло.
Что-то сегодня принцессе неможется,
как бы о том не проведали в прессе…
Гляньте, рисует цветочки и рожицы –
это классический признак депрессии.
Думаю, повод для ссоры не ищет ли?
Вышла в платке, как старушка в собесе…
Смотрит и смотрит такими глазищами,
словно не принц я и с ней не любезен.
Чем она мучится? Верностью? Ревностью?
Что-то сегодня с принцессой случилось.
Дайте ей чаю повышенной крепости,
дайте ей вредных картофельных чипсов!
Что-нибудь дайте – вина, шоколада,
грелку к ногам и от кашля микстуру!
Или давайте я рядом с ней сяду
и обниму эту глупую дуру!
Ника Невыразимова
ходит кругами по тронному залу.
Дайте ей яблоко лучшей румяности
и замотайте её в одеяло.
Что-то сегодня принцессе неможется,
как бы о том не проведали в прессе…
Гляньте, рисует цветочки и рожицы –
это классический признак депрессии.
Думаю, повод для ссоры не ищет ли?
Вышла в платке, как старушка в собесе…
Смотрит и смотрит такими глазищами,
словно не принц я и с ней не любезен.
Чем она мучится? Верностью? Ревностью?
Что-то сегодня с принцессой случилось.
Дайте ей чаю повышенной крепости,
дайте ей вредных картофельных чипсов!
Что-нибудь дайте – вина, шоколада,
грелку к ногам и от кашля микстуру!
Или давайте я рядом с ней сяду
и обниму эту глупую дуру!
Ника Невыразимова
простите,но автор неизвестен
Она ближе чем это возможно,
Чем ты можешь позволить ей.
Прикасайся к ней осторожно,
Все что есть у тебя – доверь.
Она может молчать о личном,
А ночами входить в твой сон.
Ее сердце так мелодично
Может биться с твоим в унисон.
Ее кожа нежнее шелка,
Она видит странные сны,
Эта женщина словно кошка
Любит солнца твоей весны.
В этой женщине столько счастья,
В этой женщине столько слез.
Ее сердце – открытый космос.
Она видит тебя насквозь.
Ее лоб целовало небо,
И шептала мантры земля.
В этой женщине столько силы,
Но ей так не хватает тебя.
Она знает твои желанья,
Знает все что желаешь ты
Но внутри нее ожиданье
Твоей ласки и теплоты.
Она может идти наощупь
По пространству вселенной всей.
Прикасайся к ней осторожно,
К водопадам ее огней.
(с)
Она ближе чем это возможно,
Чем ты можешь позволить ей.
Прикасайся к ней осторожно,
Все что есть у тебя – доверь.
Она может молчать о личном,
А ночами входить в твой сон.
Ее сердце так мелодично
Может биться с твоим в унисон.
Ее кожа нежнее шелка,
Она видит странные сны,
Эта женщина словно кошка
Любит солнца твоей весны.
В этой женщине столько счастья,
В этой женщине столько слез.
Ее сердце – открытый космос.
Она видит тебя насквозь.
Ее лоб целовало небо,
И шептала мантры земля.
В этой женщине столько силы,
Но ей так не хватает тебя.
Она знает твои желанья,
Знает все что желаешь ты
Но внутри нее ожиданье
Твоей ласки и теплоты.
Она может идти наощупь
По пространству вселенной всей.
Прикасайся к ней осторожно,
К водопадам ее огней.
(с)
Мне хорошо без тебя. Хорошо, говорю тебе. Ну, ей Богу!
Записалась на капоэйра, еще на йогу.
Он выгуливает меня как йоркшира, как бульдога,
Или какие там в моде породы собак?
Он покупает мне платья. Я предпочла бы фрак,
Но тут либо платья, либо вообще никак.
Он курит со мной один и тот же табак.
И на этом, видимо, наши сходства подходят к концу.
Мне хорошо без тебя. Мне без тебя к лицу.
Я в мыслях к тебе обращалася по отцу
И мне это помогло от тебя отдалиться.
Месяц назад мы летали с ним за границу.
На фотографиях я нежна и румянолица.
Я читаю таблицы Брадиса. Там, в таблицах,
Ничего не понять, словно Брадис о нас с тобой.
Мне хорошо без тебя. Я без тебя - зверобой.
Мой экстракт - антидепрессант, антимордобой.
Он выставляет меня на показ, как спасскую башню.
Он гордится мной. Так гордится, что мне аж страшно.
Он выжигает тебя во мне, как бурьян на пашне.
Видишь, он всё-таки смог меня одомашнить.
Мне хорошо без тебя. Не мокро мне без тебя, не слизко.
И когда он смотрит мой список контактов, то в этом списке
Он боится увидеть тебя. Он сидит по-баптистски
И молится, чтобы мой телефон молчал.
Мне хорошо без тебя. Я без тебя - причал
Для сбившихся, потерявших начало начал.
Я дрессировщик для тех, кто совсем одичал.
Мне хорошо без тебя. Просто знай, просто будь спокоен.
Я, не смотря ни на что, не меняла коек.
Мой мир по прежнему уравновешен и многослоен.
А если город внутри разрушен, так мы построим.
И о прошлых цивилизациях в нём ни-ни.
Ты не звони мне, пожалуйста, не звони.
Когда от дикорастущих лесов остаются сухие пни -
Ищут саженцы и другие ладони для сжатия пятерни.
(с)
Записалась на капоэйра, еще на йогу.
Он выгуливает меня как йоркшира, как бульдога,
Или какие там в моде породы собак?
Он покупает мне платья. Я предпочла бы фрак,
Но тут либо платья, либо вообще никак.
Он курит со мной один и тот же табак.
И на этом, видимо, наши сходства подходят к концу.
Мне хорошо без тебя. Мне без тебя к лицу.
Я в мыслях к тебе обращалася по отцу
И мне это помогло от тебя отдалиться.
Месяц назад мы летали с ним за границу.
На фотографиях я нежна и румянолица.
Я читаю таблицы Брадиса. Там, в таблицах,
Ничего не понять, словно Брадис о нас с тобой.
Мне хорошо без тебя. Я без тебя - зверобой.
Мой экстракт - антидепрессант, антимордобой.
Он выставляет меня на показ, как спасскую башню.
Он гордится мной. Так гордится, что мне аж страшно.
Он выжигает тебя во мне, как бурьян на пашне.
Видишь, он всё-таки смог меня одомашнить.
Мне хорошо без тебя. Не мокро мне без тебя, не слизко.
И когда он смотрит мой список контактов, то в этом списке
Он боится увидеть тебя. Он сидит по-баптистски
И молится, чтобы мой телефон молчал.
Мне хорошо без тебя. Я без тебя - причал
Для сбившихся, потерявших начало начал.
Я дрессировщик для тех, кто совсем одичал.
Мне хорошо без тебя. Просто знай, просто будь спокоен.
Я, не смотря ни на что, не меняла коек.
Мой мир по прежнему уравновешен и многослоен.
А если город внутри разрушен, так мы построим.
И о прошлых цивилизациях в нём ни-ни.
Ты не звони мне, пожалуйста, не звони.
Когда от дикорастущих лесов остаются сухие пни -
Ищут саженцы и другие ладони для сжатия пятерни.
(с)
Я могу улыбаться, когда тяжело
И смеяться, когда текут слезы,
Я умею казаться, порою, такой
Легкомысленной и несерьезной.
Я умею шутить, я умею терпеть,
Я умею не выдать обиды,
Даже, если душа будет сильно болеть,
Ведь никто ее к счастью не видит...
И завидуют люди, порой, говоря:
Вот, счастливая, горя не знает!
Я в ответ улыбнусь и скажу не тая:
Разве, счастье без горя бывает?
Разве я бы могла улыбаться сейчас,
Если б плакать совсем не умела,
Или, душу больную утешить под час,
Если б вовсе своя не болела?
Если б я никогда не встречалась с бедой
И несчастья меня обходили,
Мне бы жизнь не казалась чудесной такой.
Просто, я бы ее - не ценила!
Оксана Аксютик.
И смеяться, когда текут слезы,
Я умею казаться, порою, такой
Легкомысленной и несерьезной.
Я умею шутить, я умею терпеть,
Я умею не выдать обиды,
Даже, если душа будет сильно болеть,
Ведь никто ее к счастью не видит...
И завидуют люди, порой, говоря:
Вот, счастливая, горя не знает!
Я в ответ улыбнусь и скажу не тая:
Разве, счастье без горя бывает?
Разве я бы могла улыбаться сейчас,
Если б плакать совсем не умела,
Или, душу больную утешить под час,
Если б вовсе своя не болела?
Если б я никогда не встречалась с бедой
И несчастья меня обходили,
Мне бы жизнь не казалась чудесной такой.
Просто, я бы ее - не ценила!
Оксана Аксютик.
А знаете, это больно, выслушивать ваши речи,
А знаете, это больно, не иметь в поддержки плечи.
Да в принципе, много не надо, мне хватило бы одного,
Но чьего-то очень родного, близкого, чьего-то своего!
Разочаровываться в людях, это очень скверно,
Переворачивать страницы, трясущимися руками, нервно.
И идя по шумным улицам, большого, любимого города,
Понимать, что рядом никого нет, но при этом идти гордо.
Забывать все хорошее, что было с людьми связанно,
И завязанные нитки судьбы, зубами разрывать,и развязывать.
Пропускать все через сердце, как бы не было горько.
И посылать всех ненужных на хер, легко, просто, громко!
А знаете, это больно, не иметь в поддержки плечи.
Да в принципе, много не надо, мне хватило бы одного,
Но чьего-то очень родного, близкого, чьего-то своего!
Разочаровываться в людях, это очень скверно,
Переворачивать страницы, трясущимися руками, нервно.
И идя по шумным улицам, большого, любимого города,
Понимать, что рядом никого нет, но при этом идти гордо.
Забывать все хорошее, что было с людьми связанно,
И завязанные нитки судьбы, зубами разрывать,и развязывать.
Пропускать все через сердце, как бы не было горько.
И посылать всех ненужных на хер, легко, просто, громко!
"Послушай: шаги мои странно, и гулко,
и остро звучат в глубине переулка,
от стен отражаясь болезненным эхом,
серебряным смехом.
Качаясь на пьяных своих каблучках,
куда я такая?
Не знаю, не знаю, мой голод, мой страх.
Как ангел барочный,
наивной любовью моей позолочен,
убийственный мой.
Однажды тебе станет жаль этой ночи,
всех этих ночей не со мной.
Послушай: шаги мои дальше и тише, и глуше,
сырой акварелью, размытою тушью
становится мой силуэт.
Я таю, и воздух меня растворяет,
и вот меня нет.
Есть город, деревья, дома и витрины,
и странные надписи на осетрином,
фигурная скобка моста.
И до отупенья, кругами, часами,
вот женщина с темными волосами,
догнал, обернулась, простите. Не та.
Не знаешь, теряешь, по капле теряешь,
по капле, как кровь.
Не чувствуешь, я из тебя вытекаю,
не видишь, не спросишь, куда я такая,
и сколько шагов моих гулких и острых
до точки, где мир превращается в остров,
не обитаемый мной –
огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой».
Аня Ривелотэ
и остро звучат в глубине переулка,
от стен отражаясь болезненным эхом,
серебряным смехом.
Качаясь на пьяных своих каблучках,
куда я такая?
Не знаю, не знаю, мой голод, мой страх.
Как ангел барочный,
наивной любовью моей позолочен,
убийственный мой.
Однажды тебе станет жаль этой ночи,
всех этих ночей не со мной.
Послушай: шаги мои дальше и тише, и глуше,
сырой акварелью, размытою тушью
становится мой силуэт.
Я таю, и воздух меня растворяет,
и вот меня нет.
Есть город, деревья, дома и витрины,
и странные надписи на осетрином,
фигурная скобка моста.
И до отупенья, кругами, часами,
вот женщина с темными волосами,
догнал, обернулась, простите. Не та.
Не знаешь, теряешь, по капле теряешь,
по капле, как кровь.
Не чувствуешь, я из тебя вытекаю,
не видишь, не спросишь, куда я такая,
и сколько шагов моих гулких и острых
до точки, где мир превращается в остров,
не обитаемый мной –
огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой».
Аня Ривелотэ
Капли крови рассыпаны клюквами, те кто любят - грызут тебя клювами.
мы б такими красивыми куклами быстро стали бы, если б не мозг.
меньше паники. меньше паники - в твоем сердце - сплошные титаники.
ты б всю жизнь жевала бы пряники, позабыв о методе розг.
и молчат телефоны мобильные, мы какие бы ни были сильные - после нас будет место могильное, дата - дата, между ними черта.
здесь живут законами подлости, (а по первому - лживые новости) так страдаешь от якобы совести - а не учишься ни черта.
отвечаешь лишь фразами колкими, забываешься стопками, стопками.
методично сливаешься с толпами все хорошее истребя.
ты здесь гостья и я здесь гостья.
немотою многоголосья мне сказали однажды: "бойся,
больше всех,
дурная,
себя".
(с)
мы б такими красивыми куклами быстро стали бы, если б не мозг.
меньше паники. меньше паники - в твоем сердце - сплошные титаники.
ты б всю жизнь жевала бы пряники, позабыв о методе розг.
и молчат телефоны мобильные, мы какие бы ни были сильные - после нас будет место могильное, дата - дата, между ними черта.
здесь живут законами подлости, (а по первому - лживые новости) так страдаешь от якобы совести - а не учишься ни черта.
отвечаешь лишь фразами колкими, забываешься стопками, стопками.
методично сливаешься с толпами все хорошее истребя.
ты здесь гостья и я здесь гостья.
немотою многоголосья мне сказали однажды: "бойся,
больше всех,
дурная,
себя".
(с)
Я не знала, куда иду,
между двух окаленных рек.
И меня подхватил на льду
незнакомый мне человек.
У пальто подогнув края,
он поправил на мне сюртук.
Никогда не слыхала я
на запястьях сильнее рук.
Он укутал шарфом меня,
и по льду уносил, как мог.
За спиной у меня звенят
отпечатки усталых ног.
Он подобен был миражу.
Он сбивался не раз с пути.
Но, увидев, что я дрожу,
продолжал, продолжал идти.
Злая вьюга в окно вопит.
Он от дома достал ключи.
Он сказал мне - ты просто спи,
а я буду тебя лечить.
Он был мной одержим и пьян.
Сторожил мои сны, как пес.
Вынимая мне лед из ран...
и целуя мне нежно нос...
Кто же был это?
Ангел?
Друг?
Мой очаг?
или мой огонь?...
Но...
не знаю я крепче рук.
И целую его ладонь...
Алена Васильченко.
между двух окаленных рек.
И меня подхватил на льду
незнакомый мне человек.
У пальто подогнув края,
он поправил на мне сюртук.
Никогда не слыхала я
на запястьях сильнее рук.
Он укутал шарфом меня,
и по льду уносил, как мог.
За спиной у меня звенят
отпечатки усталых ног.
Он подобен был миражу.
Он сбивался не раз с пути.
Но, увидев, что я дрожу,
продолжал, продолжал идти.
Злая вьюга в окно вопит.
Он от дома достал ключи.
Он сказал мне - ты просто спи,
а я буду тебя лечить.
Он был мной одержим и пьян.
Сторожил мои сны, как пес.
Вынимая мне лед из ран...
и целуя мне нежно нос...
Кто же был это?
Ангел?
Друг?
Мой очаг?
или мой огонь?...
Но...
не знаю я крепче рук.
И целую его ладонь...
Алена Васильченко.
лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
черное ухо;
как челюскинец среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.
лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его не обойдешь.
лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат.
тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.
лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
громкость - самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов -
по утрам вытаскивается душа.
лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.
(С)
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
черное ухо;
как челюскинец среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.
лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его не обойдешь.
лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат.
тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.
лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
громкость - самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов -
по утрам вытаскивается душа.
лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.
(С)
Я повернусь к тебе спиной,
Прижмусь к тебе, дрожа от страсти,
Сползая медленно на пол,
Пьянея от такого счастья.
На кончиках моих волос,
Твоё горячее дыханье...
И всё на свете под откос,
Одно безумное желанье.
И жадных рук твоих дурман,
По мне скользят они танцуя,
Ты за спиной... В глазах туман...
А шея в страстных поцелуях.
Земля уходит из под ног...
Теряю, кажется, сознанье...
Мне всё забыть сейчас помог,
Вот этот звездопад желанья.
К тебе я резко развернусь,
Столкнувшись с алыми губами...
Твоим дыханьем обожгусь,
И встречусь с нежными глазами.
В объятьях страсти неземной,
Мы потерялись на мгновенье...
Ты захватил меня собой,
Прекрасно умопомраченье.
Пылает тело... Влажность... Стон...
Дрожит невольно, содрогаясь...
Нет мыслей... Боже... Всё потом...
Ещё немного... Растворяюсь...
(С)
Прижмусь к тебе, дрожа от страсти,
Сползая медленно на пол,
Пьянея от такого счастья.
На кончиках моих волос,
Твоё горячее дыханье...
И всё на свете под откос,
Одно безумное желанье.
И жадных рук твоих дурман,
По мне скользят они танцуя,
Ты за спиной... В глазах туман...
А шея в страстных поцелуях.
Земля уходит из под ног...
Теряю, кажется, сознанье...
Мне всё забыть сейчас помог,
Вот этот звездопад желанья.
К тебе я резко развернусь,
Столкнувшись с алыми губами...
Твоим дыханьем обожгусь,
И встречусь с нежными глазами.
В объятьях страсти неземной,
Мы потерялись на мгновенье...
Ты захватил меня собой,
Прекрасно умопомраченье.
Пылает тело... Влажность... Стон...
Дрожит невольно, содрогаясь...
Нет мыслей... Боже... Всё потом...
Ещё немного... Растворяюсь...
(С)
Как бы я с этой женщиной жил!
За неё, безо всякой бравады,
я бы голову даже сложил,
что сложнее сложенья баллады.
Дав отставку вчерашним богам,
я б не слушал сомнительных сплетен.
И отдал бы ей всё, чем богат.
И добыл бы ей всё, чем я беден.
Я б ей верой и правдой служил!
Начиная одними губами,
Я бы так с этой женщиной жил,
Что в морях возникали б цунами!
И, за нею не зная вины
(что поделаешь – годы такие...),
наблюдал я лишь со стороны,
как бездарно с ней жили другие.
Но однажды (я всё же везуч –
помогает нечистая сила)
протянула мне женщина ключ.
Поняла, позвала, поманила.
И теперь не в мечтах – наяву,
не в виденьях ночных, а на деле
как я с женщиной этой живу?
А как сволочь. Глаза б не глядели
За неё, безо всякой бравады,
я бы голову даже сложил,
что сложнее сложенья баллады.
Дав отставку вчерашним богам,
я б не слушал сомнительных сплетен.
И отдал бы ей всё, чем богат.
И добыл бы ей всё, чем я беден.
Я б ей верой и правдой служил!
Начиная одними губами,
Я бы так с этой женщиной жил,
Что в морях возникали б цунами!
И, за нею не зная вины
(что поделаешь – годы такие...),
наблюдал я лишь со стороны,
как бездарно с ней жили другие.
Но однажды (я всё же везуч –
помогает нечистая сила)
протянула мне женщина ключ.
Поняла, позвала, поманила.
И теперь не в мечтах – наяву,
не в виденьях ночных, а на деле
как я с женщиной этой живу?
А как сволочь. Глаза б не глядели
Ты вырастешь, и я не буду знать,
С кем ты проводишь дни и даже ночи,
Но я все так же буду называть
Тебя как в детстве - милый мой сыночек.
Ты вырастешь... Ты будешь принимать
Судьбы удары, думаю, достойно.
И зубы стискивать и кулаки сжимать,
А я уже не поцелую там, где больно.
И если с папой мы не справимся уже.
Там кран потек или другие беды,
Твой голос в трубке твердо скажет мне:
"Мамуль, не трогай ничего - сейчас приеду".
Ну, а пока - пижамка в облаках,
И на ночь про слона и Айболита.
Твое сердечко в маминых руках,
Душа еще ранима и открыта.
Я очень постараюсь, мой родной,
Дать, что смогу, и отвести ненастья:
Чтоб детство ты с улыбкой вспоминал,
Чтоб знал, каким бывает счастье...
Ольга Простатина
С кем ты проводишь дни и даже ночи,
Но я все так же буду называть
Тебя как в детстве - милый мой сыночек.
Ты вырастешь... Ты будешь принимать
Судьбы удары, думаю, достойно.
И зубы стискивать и кулаки сжимать,
А я уже не поцелую там, где больно.
И если с папой мы не справимся уже.
Там кран потек или другие беды,
Твой голос в трубке твердо скажет мне:
"Мамуль, не трогай ничего - сейчас приеду".
Ну, а пока - пижамка в облаках,
И на ночь про слона и Айболита.
Твое сердечко в маминых руках,
Душа еще ранима и открыта.
Я очень постараюсь, мой родной,
Дать, что смогу, и отвести ненастья:
Чтоб детство ты с улыбкой вспоминал,
Чтоб знал, каким бывает счастье...
Ольга Простатина
Эти глупости вечно случаются в марте, апреле, мае,
Когда улицы расцветают от ярких и модных маек,
Когда хочется жить после этой, очередной зимы,
У которой слишком много тепла ты взяла взаймы.
Ты почти забыла его, отпустила... и на поддых!
Интересно: такое бывает в старости? или только у молодых?
Ты опять повторяешь свои запреты: "Нельзя. Нельзя."
Знаешь у этого человека каждый огрех, изъян,
Знаешь каждую интонацию, каждый взгляд и жест,
Знаешь какой он формы на шее таскает крест,
Знаешь любимую его музыку, любимое из еды,
Помнишь его парфюм, его сигаретный дым.
Весна раздаёт пощёчины - подставляешь щёки.
Она, как учитель, ругает за невыученные уроки.
По её дисциплине ты двоечник и бунтарь.
Ты неизученная наукой, странная божья тварь.
Но весна упрямо внушает, три месяца наизнос,
Что пора успокоиться, не рвать на себе волос,
И когда твоё сердце кровит, как пораненная десна,
Надо взять себя в руки... и просто понять - весна.
Така Вострикова
Когда улицы расцветают от ярких и модных маек,
Когда хочется жить после этой, очередной зимы,
У которой слишком много тепла ты взяла взаймы.
Ты почти забыла его, отпустила... и на поддых!
Интересно: такое бывает в старости? или только у молодых?
Ты опять повторяешь свои запреты: "Нельзя. Нельзя."
Знаешь у этого человека каждый огрех, изъян,
Знаешь каждую интонацию, каждый взгляд и жест,
Знаешь какой он формы на шее таскает крест,
Знаешь любимую его музыку, любимое из еды,
Помнишь его парфюм, его сигаретный дым.
Весна раздаёт пощёчины - подставляешь щёки.
Она, как учитель, ругает за невыученные уроки.
По её дисциплине ты двоечник и бунтарь.
Ты неизученная наукой, странная божья тварь.
Но весна упрямо внушает, три месяца наизнос,
Что пора успокоиться, не рвать на себе волос,
И когда твоё сердце кровит, как пораненная десна,
Надо взять себя в руки... и просто понять - весна.
Така Вострикова
Как люди смотрят друг на друга –
Я не устану наблюдать…
В одних глазах шипела вьюга,
В других – Господня благодать…
А я в маршрутке у окошка
Смотрю с опаскою в глаза…
В одних глазах харизма кошки,
В других – июльская гроза…
В одних глазах грохочет ревность,
В других – способность доверять…
В одних глазах стеснялась бедность,
В других – богатства не объять…
Неважно сколько стоит юбка…
Не сможет правду скрыть наряд…
Важней всегда цена поступка
И то, что прячет кроткий взгляд…
В глазах людей – избытки стресса,
Осколки радужной мечты…
В одних – судьба без интереса,
В других – разряды красоты…
Одни глаза спасут, поднимут…
Другие – топят без следа…
Одни – собой весь мир обнимут,
В других – не слёзы, а вода…
Маршрутка к дому подъезжала…
Открылись двери нараспах…
А я так много прочитала
За полчаса в людских глазах…
Ирина Самарина-Лабиринт
Я не устану наблюдать…
В одних глазах шипела вьюга,
В других – Господня благодать…
А я в маршрутке у окошка
Смотрю с опаскою в глаза…
В одних глазах харизма кошки,
В других – июльская гроза…
В одних глазах грохочет ревность,
В других – способность доверять…
В одних глазах стеснялась бедность,
В других – богатства не объять…
Неважно сколько стоит юбка…
Не сможет правду скрыть наряд…
Важней всегда цена поступка
И то, что прячет кроткий взгляд…
В глазах людей – избытки стресса,
Осколки радужной мечты…
В одних – судьба без интереса,
В других – разряды красоты…
Одни глаза спасут, поднимут…
Другие – топят без следа…
Одни – собой весь мир обнимут,
В других – не слёзы, а вода…
Маршрутка к дому подъезжала…
Открылись двери нараспах…
А я так много прочитала
За полчаса в людских глазах…
Ирина Самарина-Лабиринт
О чем говорит мне март, идущий за високосным?
Говорит не сходить с ума, не задавать вопросов,
говорит, ступай себе мирно своей дорогой,
чужого добра не трогай,
притворись юродивым, вырядись идиотом -
так никто не узнает, чей ты, не спросит, кто ты,
вот снег идет и деревья под ним цветут,
не оставайся тут.
Говорит, никто не верит и не жалеет,
деревья идут по снегу, весна болеет,
птицы вернулись, ищут теперь спасенья,
кругом одно прощеное воскресенье,
говорит, прости, а лучше уже прощай,
не привыкай к вещам.
Говорит, какой в этом смысл, какое дело?
У тебя есть душа, она состоит из тела,
уноси их отсюда, пока они не сгорели,
прячь их в любви, в тепле, в голубом апреле,
дай им покоя, божественной благодати,
хватит, родная, хватит.
О чем говорит мне март, идущий за февралем?
Вот солнце встает, трава пробивает лед,
вот снег идет и падает на траву и лежит на ней,
а с неба его зовут – возвращайся в горние выси,
в небесный тыл.
О чем говоришь мне ты?
Кот Басё
Говорит не сходить с ума, не задавать вопросов,
говорит, ступай себе мирно своей дорогой,
чужого добра не трогай,
притворись юродивым, вырядись идиотом -
так никто не узнает, чей ты, не спросит, кто ты,
вот снег идет и деревья под ним цветут,
не оставайся тут.
Говорит, никто не верит и не жалеет,
деревья идут по снегу, весна болеет,
птицы вернулись, ищут теперь спасенья,
кругом одно прощеное воскресенье,
говорит, прости, а лучше уже прощай,
не привыкай к вещам.
Говорит, какой в этом смысл, какое дело?
У тебя есть душа, она состоит из тела,
уноси их отсюда, пока они не сгорели,
прячь их в любви, в тепле, в голубом апреле,
дай им покоя, божественной благодати,
хватит, родная, хватит.
О чем говорит мне март, идущий за февралем?
Вот солнце встает, трава пробивает лед,
вот снег идет и падает на траву и лежит на ней,
а с неба его зовут – возвращайся в горние выси,
в небесный тыл.
О чем говоришь мне ты?
Кот Басё
Я собираю запахи весны,
Я наслаждаюсь эрой послезимья,
Уходит мир холодного унынья,
И возвращаются ко мне цветные сны.
Я собираю запахи дождей,
Что отмывают от печали душу,
Я проводил простуженную стужу
Под теплый дождь до самых до дверей.
Я собираю золото тепла,
Что пролилось из синего простора,
И ветерком откинутая штора
Меня ослепит радугой стекла.
Меня разбудит птичий разговор,
И ранний свет, и утренняя свежесть,
И рук твоих, вернувшаяся нежность,
Которая дремала до сих пор.
Я буду ждать зеленый водопад,
Что вырвется из почек на свободу,
Я так люблю ожившую природу,
Ведь у нее твой изумрудный взгляд.
Я соберу весенние цветы,
Мне ближе всех мой ландыш серебристый,
И как весна, я радостный и чистый
Сойду с ума от этой красоты…
Сказоч-Ник
Я наслаждаюсь эрой послезимья,
Уходит мир холодного унынья,
И возвращаются ко мне цветные сны.
Я собираю запахи дождей,
Что отмывают от печали душу,
Я проводил простуженную стужу
Под теплый дождь до самых до дверей.
Я собираю золото тепла,
Что пролилось из синего простора,
И ветерком откинутая штора
Меня ослепит радугой стекла.
Меня разбудит птичий разговор,
И ранний свет, и утренняя свежесть,
И рук твоих, вернувшаяся нежность,
Которая дремала до сих пор.
Я буду ждать зеленый водопад,
Что вырвется из почек на свободу,
Я так люблю ожившую природу,
Ведь у нее твой изумрудный взгляд.
Я соберу весенние цветы,
Мне ближе всех мой ландыш серебристый,
И как весна, я радостный и чистый
Сойду с ума от этой красоты…
Сказоч-Ник
Недавно, обольщен прелестным сновиденьем,
В венце сияющем царем я зрел себя;
Мечталось, я любил тебя,
И сердце билось наслажденьем.
Я страсть у ног твоих в восторгах изъявлял…
Мечты, ах отчего вы счастья не продлили?
Но боги не всего меня лишили,
Я только царство потерял.
АСПушкин
О милая, повсюду ты со мною,
Но я уныл и в тайне я грущу,
Блеснет ли день за синею горою,
Взойдет ли ночь с осеннюю луною,-
Я все тебя прелестный друг ищу.
Засну ли я,- лишь о тебе мечтаю,
Одну тебя в неверном вижу сне;
Задумаюсь,-невольно призываю,
Заслушаюсь,-твой голос слышен мне.
Рассеянный сижу между друзьями,
Невнятен мне их шумный разговор;
Гляжу на них недвижными глазами,
Не узнает уж их мой хладный взор…
Он же
В венце сияющем царем я зрел себя;
Мечталось, я любил тебя,
И сердце билось наслажденьем.
Я страсть у ног твоих в восторгах изъявлял…
Мечты, ах отчего вы счастья не продлили?
Но боги не всего меня лишили,
Я только царство потерял.
АСПушкин
О милая, повсюду ты со мною,
Но я уныл и в тайне я грущу,
Блеснет ли день за синею горою,
Взойдет ли ночь с осеннюю луною,-
Я все тебя прелестный друг ищу.
Засну ли я,- лишь о тебе мечтаю,
Одну тебя в неверном вижу сне;
Задумаюсь,-невольно призываю,
Заслушаюсь,-твой голос слышен мне.
Рассеянный сижу между друзьями,
Невнятен мне их шумный разговор;
Гляжу на них недвижными глазами,
Не узнает уж их мой хладный взор…
Он же
Я тебя непременно найду
Среди тысячи лиц посторонних.
В этих буднях, до боли спокойных,
Ты заполнишь мою пустоту.
Мы друг другу расскажем сперва:
Как тоскливо бывает ночами,
Не надеясь, что кто-то скучает,
От кошмаров не спать до утра
И искать. Постоянно искать,
Представляя ту самую встречу:
Это будет, наверное, вечер,
Будут тучи глядеть свысока...
Познакомит с тобою нас дождь:
Мы окажемся вместе под крышей,
Ты меня непременно услышишь,
Ты меня непременно найдешь.
Софья Новопавловская
Весна, что ты делаешь? Ветер сошёл с ума,
и свет разрывая на части, летит с небеc.
Опять инь и ян – в одно целое, как в дурман,
нам Бог это дал, или может попутал бес?
Весна, что ты делаешь, реки сошли с орбит,
и нас половодьем накрыло – дыши, дыши.
На вдохе забыться, не думать, пусть вечность спит,
а эта планета взорвётся на точке G
Весна, что ты делаешь с нами? лететь-лететь –
на выдохе – небо, на вдохе по два крыла.
За всё это Богу наверно прощают смерть.
Любовь это небо, а больше - земля, земля.
Анжела Луженкова
Среди тысячи лиц посторонних.
В этих буднях, до боли спокойных,
Ты заполнишь мою пустоту.
Мы друг другу расскажем сперва:
Как тоскливо бывает ночами,
Не надеясь, что кто-то скучает,
От кошмаров не спать до утра
И искать. Постоянно искать,
Представляя ту самую встречу:
Это будет, наверное, вечер,
Будут тучи глядеть свысока...
Познакомит с тобою нас дождь:
Мы окажемся вместе под крышей,
Ты меня непременно услышишь,
Ты меня непременно найдешь.
Софья Новопавловская
Весна, что ты делаешь? Ветер сошёл с ума,
и свет разрывая на части, летит с небеc.
Опять инь и ян – в одно целое, как в дурман,
нам Бог это дал, или может попутал бес?
Весна, что ты делаешь, реки сошли с орбит,
и нас половодьем накрыло – дыши, дыши.
На вдохе забыться, не думать, пусть вечность спит,
а эта планета взорвётся на точке G
Весна, что ты делаешь с нами? лететь-лететь –
на выдохе – небо, на вдохе по два крыла.
За всё это Богу наверно прощают смерть.
Любовь это небо, а больше - земля, земля.
Анжела Луженкова
А знаешь, всё проходит.
И это тоже:
Тупое чувство давящей пустоты,
Твой запах, будто въевшийся мне под кожу,
Твоя улыбка в лицах других прохожих-
Не мучает, не режет, не бьёт под дых.
Смотри, как мы- по взрослому, без истерик,
Потери максимально свели к нулю,
И мне уже плевать, кто в твоей постели
Выдохнет на пределе
Своё "люблю".
И я живу.
Есть кто-то тебя роднее,
Всё ладно; в Королевстве кривых сердец,
Где нам двоим чем дальше, тем "всё равнее",
Но иногда немножко болит вот здесь,
Когда по самой странной из всех инерций,
Которую не взял ни один закон,
Я слышу, как колотится твоё сердце
И без твоих ночных неживых звонков.
И ветер осторожно целует крыши.
И город спит.
Декабрь уходит в плюс.
Ты видишь злые сны и тревожно дышишь.
А я...ты знаешь, я за тебя молюсь.
Евгения Гетманчук
И это тоже:
Тупое чувство давящей пустоты,
Твой запах, будто въевшийся мне под кожу,
Твоя улыбка в лицах других прохожих-
Не мучает, не режет, не бьёт под дых.
Смотри, как мы- по взрослому, без истерик,
Потери максимально свели к нулю,
И мне уже плевать, кто в твоей постели
Выдохнет на пределе
Своё "люблю".
И я живу.
Есть кто-то тебя роднее,
Всё ладно; в Королевстве кривых сердец,
Где нам двоим чем дальше, тем "всё равнее",
Но иногда немножко болит вот здесь,
Когда по самой странной из всех инерций,
Которую не взял ни один закон,
Я слышу, как колотится твоё сердце
И без твоих ночных неживых звонков.
И ветер осторожно целует крыши.
И город спит.
Декабрь уходит в плюс.
Ты видишь злые сны и тревожно дышишь.
А я...ты знаешь, я за тебя молюсь.
Евгения Гетманчук
Семь дорог перекрёстка – семь лезвий ножа.
Каждый выбор – стальной, куда б ни бежал.
Сердце изнашивается, как подошвА -
постепенно.
Тот, кто под режущим ветром душу свою обнажал,
пьёт в итоге с Всевышним на брудершафт.
Знаю, не страшен будет последний шаг -
страшнее первый.
Одиночество – поле для битвы с самим собой.
Путь к принятию – это ведь тоже бой:
кто-то выходит с чуть разбитой губой,
кто-то тенью -
здесь для каждого свой уготован черёд.
С первым дыханьем весны обязательно тронется лёд.
Тот, кто видит ясно, да обретёт.
Верь мне.
Катя Батушан
Каждый выбор – стальной, куда б ни бежал.
Сердце изнашивается, как подошвА -
постепенно.
Тот, кто под режущим ветром душу свою обнажал,
пьёт в итоге с Всевышним на брудершафт.
Знаю, не страшен будет последний шаг -
страшнее первый.
Одиночество – поле для битвы с самим собой.
Путь к принятию – это ведь тоже бой:
кто-то выходит с чуть разбитой губой,
кто-то тенью -
здесь для каждого свой уготован черёд.
С первым дыханьем весны обязательно тронется лёд.
Тот, кто видит ясно, да обретёт.
Верь мне.
Катя Батушан
Тридцать первое марта
Она говорит ему: "Видишь, зима не ушла.
Увы, было всё безнадёжно ещё до начала:
Мы слабые особи, нам не дожить до тепла," -
Потом замолкает и кутается в одеяло.
Он гладит её, как котёнка, по тёплой спине,
Целует в висок, как целуют детей и любимых.
Он шепчет ей: "Глупая, что ты, весной смерти нет.
Весной только жизнь - это значит, мы непобедимы".
Как будто бы тёплые волны качают постель.
Он что-то ещё говорит, но она засыпает
И слышит сквозь сон: вот каких-нибудь пару недель...
И будет тепло, только ты потерпи.
Обещаю,
Мы утром откроем глаза - и наступит апрель.
Автор: Олисс
Здравствуй, небо, сон мой тих –
Нежность по рукам струится.
Я на площади столицы
Всех прошедших грёз своих.
Жизнь моя сумела сбыться.
Оттого ли сон мой тих?
Здравствуй, небо, мне теперь
Ни печали нет, ни скуки.
Я сжимаю крепко руки,
Миру, что мне дом и дверь.
Будет время мне порукой –
Я люблю его, поверь.
Здравствуй, небо, в синеве
Вижу я не боль, а нежность.
Ты теперь мне та надежда,
Что отныне и вовек.
Ночь течёт рекой безбрежной
По изгибам хрупких век.
Здравствуй небо, сон мой тих.
Татьяна Тюлькина.
Она говорит ему: "Видишь, зима не ушла.
Увы, было всё безнадёжно ещё до начала:
Мы слабые особи, нам не дожить до тепла," -
Потом замолкает и кутается в одеяло.
Он гладит её, как котёнка, по тёплой спине,
Целует в висок, как целуют детей и любимых.
Он шепчет ей: "Глупая, что ты, весной смерти нет.
Весной только жизнь - это значит, мы непобедимы".
Как будто бы тёплые волны качают постель.
Он что-то ещё говорит, но она засыпает
И слышит сквозь сон: вот каких-нибудь пару недель...
И будет тепло, только ты потерпи.
Обещаю,
Мы утром откроем глаза - и наступит апрель.
Автор: Олисс
Здравствуй, небо, сон мой тих –
Нежность по рукам струится.
Я на площади столицы
Всех прошедших грёз своих.
Жизнь моя сумела сбыться.
Оттого ли сон мой тих?
Здравствуй, небо, мне теперь
Ни печали нет, ни скуки.
Я сжимаю крепко руки,
Миру, что мне дом и дверь.
Будет время мне порукой –
Я люблю его, поверь.
Здравствуй, небо, в синеве
Вижу я не боль, а нежность.
Ты теперь мне та надежда,
Что отныне и вовек.
Ночь течёт рекой безбрежной
По изгибам хрупких век.
Здравствуй небо, сон мой тих.
Татьяна Тюлькина.
Если ты испаришься, растаешь в ночном дыму
Океанами земли затопишь, сожжешь мосты....
Это мой островок, я на нем много лет живу,
А вон там островок, на котором жить будешь ты.
А вон там горизонт, за которым ты будешь петь,
Где от искры из глаз будет новый рождаться день.
Я бы отдал всю жизнь, чтоб на звезды с тобой смотреть,
Только разные звезды на этой у нас Земле.
Мы как будто два полюса - жжем маяки дотла,
Строим замки из пепла, последних надежд, потерь.
Ты прости, я мечтаю, желаю, чтоб ты была
На два моря поближе, чем ты от меня теперь.
Но корабль уплыл, испарился в ночном дыму,
Я не видел лица,
небеса были так пусты...
Ты теперь на земле, на которой не я живу,
Ну, а я на земле, на которой живешь не ты...
Юлия Александр
Океанами земли затопишь, сожжешь мосты....
Это мой островок, я на нем много лет живу,
А вон там островок, на котором жить будешь ты.
А вон там горизонт, за которым ты будешь петь,
Где от искры из глаз будет новый рождаться день.
Я бы отдал всю жизнь, чтоб на звезды с тобой смотреть,
Только разные звезды на этой у нас Земле.
Мы как будто два полюса - жжем маяки дотла,
Строим замки из пепла, последних надежд, потерь.
Ты прости, я мечтаю, желаю, чтоб ты была
На два моря поближе, чем ты от меня теперь.
Но корабль уплыл, испарился в ночном дыму,
Я не видел лица,
небеса были так пусты...
Ты теперь на земле, на которой не я живу,
Ну, а я на земле, на которой живешь не ты...
Юлия Александр
ПИСЬМО
Прошло-то немного... а будто - полжизни уж кряду
до этого дня с момента последнего взгляда,
бежавшего вслед за тобой, и сверлящего стену,
за угол которой ты скрылась в московские вены
дорог, перегруженных тромбоподобием пробок,
в пустынное множество серых бетонных коробок,
хранящих бесчисленность черных людских манекенов,
где веры ни в слезы, ни в друга нет, ни в перемены...
Где ты вопреки отыскала материю счастья
не в блеске луны на асфальте полночной печатью,
не в утреннем солнце, стучащимся в плоскости окон,
не в нежной игре моих рук, теребящих твой локон...
Светила находятся дальше, чем видно на Млечном,
как жар твоих ласковых губ, что запомнил навечно
под холод осенний, бежавший на август ночами
промозглою звездностью юной, но крепкой печали,
которая вылилась наземь дождями и снегом
и скоро умрет на тропе планетарного бега,
рождая траву и соцветия яркого мая,
как-будто по-новой весь мир и меня порождая...
И пусть это кажется странным практичному мозгу,
но я сохраню даже самый истрепанный лоскут
надежды, что я никогда не приму тебя другом,
и веру в звезду, под которой возьму твою руку...
Илья Турков
Прошло-то немного... а будто - полжизни уж кряду
до этого дня с момента последнего взгляда,
бежавшего вслед за тобой, и сверлящего стену,
за угол которой ты скрылась в московские вены
дорог, перегруженных тромбоподобием пробок,
в пустынное множество серых бетонных коробок,
хранящих бесчисленность черных людских манекенов,
где веры ни в слезы, ни в друга нет, ни в перемены...
Где ты вопреки отыскала материю счастья
не в блеске луны на асфальте полночной печатью,
не в утреннем солнце, стучащимся в плоскости окон,
не в нежной игре моих рук, теребящих твой локон...
Светила находятся дальше, чем видно на Млечном,
как жар твоих ласковых губ, что запомнил навечно
под холод осенний, бежавший на август ночами
промозглою звездностью юной, но крепкой печали,
которая вылилась наземь дождями и снегом
и скоро умрет на тропе планетарного бега,
рождая траву и соцветия яркого мая,
как-будто по-новой весь мир и меня порождая...
И пусть это кажется странным практичному мозгу,
но я сохраню даже самый истрепанный лоскут
надежды, что я никогда не приму тебя другом,
и веру в звезду, под которой возьму твою руку...
Илья Турков
Прожить бы эти несколько часов
покорной тенью, тенью неподвижной.
Убить печали, вкуса вин из вишни,
закрыв хмельную душу на засов.
Прожить бы эти темные часы
ни разу не коснувшись сигареты,
ни разу не задав вопроса: "где ты,
мой прежний мир нетронутой красы?".
Но все по-новой, сумрачная чернь -
не самая хорошая подруга,
хотя, она из года в год, по кругу
меня ласкает бархатным ничем.
Не мой автобус, хочется пропасть,
а не прохожим улыбаться криво!
Смотрю билетик. На пол! Несчастливый...
И ***** (женщина с низкой социальной ответственностью)-ночь опять открыла пасть...
-
2013
Илья Турков
Стены. Преграды. Город - убийца надежд.
Запертый воздух. Только на крыше он свеж.
Все пробежит, как я пробежал этажи.
Вечер. Закат. С высотки любуюсь на жизнь.
Вечного нет. Однажды все будет ничем.
Мир остывает воском на талой свече.
Стынут планеты, люди, пустые дома,
чувства, светила, весной недалече зима
Пой напоследок, озябшая птица тепла!
Пой и лети мгновеньем на окнах палат,
чем-то упущенным в свой обратимый полет -
пламя не вечно. Значит, не вечен и лед.
-
2012
Илья Турков
покорной тенью, тенью неподвижной.
Убить печали, вкуса вин из вишни,
закрыв хмельную душу на засов.
Прожить бы эти темные часы
ни разу не коснувшись сигареты,
ни разу не задав вопроса: "где ты,
мой прежний мир нетронутой красы?".
Но все по-новой, сумрачная чернь -
не самая хорошая подруга,
хотя, она из года в год, по кругу
меня ласкает бархатным ничем.
Не мой автобус, хочется пропасть,
а не прохожим улыбаться криво!
Смотрю билетик. На пол! Несчастливый...
И ***** (женщина с низкой социальной ответственностью)-ночь опять открыла пасть...
-
2013
Илья Турков
Стены. Преграды. Город - убийца надежд.
Запертый воздух. Только на крыше он свеж.
Все пробежит, как я пробежал этажи.
Вечер. Закат. С высотки любуюсь на жизнь.
Вечного нет. Однажды все будет ничем.
Мир остывает воском на талой свече.
Стынут планеты, люди, пустые дома,
чувства, светила, весной недалече зима
Пой напоследок, озябшая птица тепла!
Пой и лети мгновеньем на окнах палат,
чем-то упущенным в свой обратимый полет -
пламя не вечно. Значит, не вечен и лед.
-
2012
Илья Турков
Река под ногами
бьётся в причал.
Рыбкой бы в омут.
Город глумливый
в миг замолчал.
Кажется, тонем.
По чёрной воде
строем ползут
фонарные змеи.
А волны от катера, словно мазут.
Вздёрнуть на рее
всё, что не важно.
Только бы здесь
стоять до рассвета.
(Бетонная площадь долины чудес
у краешка лета).
Закат миновал,
апрельская синь
лежит на пороге
Тряпочным ковриком.
Скоро полынь
прорастет у дороги.
Река под ногами
бьётся в причал.
Я тебя слышу.
Ты, сам не желая,
меня приручал.
Как принц того лиса.
По чёрной воде
строем ползут
фонарные змеи.
Я сотворю
для тебя
уют.
Я тебе верю.
Теперь всё не важно.
Апрельская тишь
опустилась на крыши.
Меня в тебе больше,
чем ты
вместишь.
Ты
меня
слышишь?
Алиса Степанцова
бьётся в причал.
Рыбкой бы в омут.
Город глумливый
в миг замолчал.
Кажется, тонем.
По чёрной воде
строем ползут
фонарные змеи.
А волны от катера, словно мазут.
Вздёрнуть на рее
всё, что не важно.
Только бы здесь
стоять до рассвета.
(Бетонная площадь долины чудес
у краешка лета).
Закат миновал,
апрельская синь
лежит на пороге
Тряпочным ковриком.
Скоро полынь
прорастет у дороги.
Река под ногами
бьётся в причал.
Я тебя слышу.
Ты, сам не желая,
меня приручал.
Как принц того лиса.
По чёрной воде
строем ползут
фонарные змеи.
Я сотворю
для тебя
уют.
Я тебе верю.
Теперь всё не важно.
Апрельская тишь
опустилась на крыши.
Меня в тебе больше,
чем ты
вместишь.
Ты
меня
слышишь?
Алиса Степанцова
весна надломилась где-то в хребте и стоит бела.
вот так невзначай убивают те, кто не мыслит зла.
если не хочешь, чтоб я тебе врала,
не спрашивай, как у меня дела.
je suis tres bien, mon cher, commme toujours.
а про то, как я себе места не нахожу,
как плашмя лежу, как криком себя бужу,
я тебе, одно все, не расскажу.
как инъекцией анальгетика входит каждая смс,
как я была красива с тобой, как я безобразна без,
что я завод по производству слез, я кладбище для чудес,
и если счастье и есть,
то где-то не здесь.
март снайперски разряжает мне дни в висок.
техничка дремлет в пустом фойе, затянув урок,
чтоб доказать теорему своей любви,
коей и век не срок,
нами Бог пренебрег.
(с)
вот так невзначай убивают те, кто не мыслит зла.
если не хочешь, чтоб я тебе врала,
не спрашивай, как у меня дела.
je suis tres bien, mon cher, commme toujours.
а про то, как я себе места не нахожу,
как плашмя лежу, как криком себя бужу,
я тебе, одно все, не расскажу.
как инъекцией анальгетика входит каждая смс,
как я была красива с тобой, как я безобразна без,
что я завод по производству слез, я кладбище для чудес,
и если счастье и есть,
то где-то не здесь.
март снайперски разряжает мне дни в висок.
техничка дремлет в пустом фойе, затянув урок,
чтоб доказать теорему своей любви,
коей и век не срок,
нами Бог пренебрег.
(с)
Когда Очередной мне говорит, о том что я божественно красива, и ангелы свои склоняют гривы, и небо мне во всём благоволит.
Когда Очередной, пытаясь стать Единственным, вдруг терпит пораженье, я для него теряю свою стать и становлюсь земным обыкновеньем.
А то и хуже - ведьмой воплоти, достойной лишь огня костров до неба, и чёртом, обрывающим пути, и не подавшей в час воды и хлеба...
Горгульей, проклинающей мольбу, их светлых лиц испортив отраженье..
И только для тебя я не могу другое повторить предназначенье.
И только для тебя я - вечный Свет, ютящийся в твоих воспоминаньях, поскольку он почти неосязаем, другим ты говоришь, что его нет.
Но он с тобой, рассеивая мрак, он греет сердце, твёрдое, как камень. Ты для других безумец и чужак.
А я люблю тебя.
И так боюсь поранить...
(c)
Когда Очередной, пытаясь стать Единственным, вдруг терпит пораженье, я для него теряю свою стать и становлюсь земным обыкновеньем.
А то и хуже - ведьмой воплоти, достойной лишь огня костров до неба, и чёртом, обрывающим пути, и не подавшей в час воды и хлеба...
Горгульей, проклинающей мольбу, их светлых лиц испортив отраженье..
И только для тебя я не могу другое повторить предназначенье.
И только для тебя я - вечный Свет, ютящийся в твоих воспоминаньях, поскольку он почти неосязаем, другим ты говоришь, что его нет.
Но он с тобой, рассеивая мрак, он греет сердце, твёрдое, как камень. Ты для других безумец и чужак.
А я люблю тебя.
И так боюсь поранить...
(c)
Ты
у этой девочки в глазах.
Ты – как сон,
дрожащий на ресницах.
Ты – как клетка,
а она – как птица:
ей тебя забыть уже нельзя…
Эта девочка похожа на весну.
у нее такое трепетное имя.
у нее слова горчат полынью.
у нее в объятьях – не уснуть…
Ты бы мог дарить ей сто ветров,
уходя из дома на полгода.
А она ждала б тебя подолгу.
Как маяк.
Как пламя от костров.
Не буди.
Ее любовь в слезах…
Унеси.
Спаси.
Ее погубят.
Ты – у этой девочки в глазах.
Обернись...
– другой такой
не будет…
Алена Васильченко
у этой девочки в глазах.
Ты – как сон,
дрожащий на ресницах.
Ты – как клетка,
а она – как птица:
ей тебя забыть уже нельзя…
Эта девочка похожа на весну.
у нее такое трепетное имя.
у нее слова горчат полынью.
у нее в объятьях – не уснуть…
Ты бы мог дарить ей сто ветров,
уходя из дома на полгода.
А она ждала б тебя подолгу.
Как маяк.
Как пламя от костров.
Не буди.
Ее любовь в слезах…
Унеси.
Спаси.
Ее погубят.
Ты – у этой девочки в глазах.
Обернись...
– другой такой
не будет…
Алена Васильченко
Я как terra incognita, новое государство –
сам себя отыщи, завоюй, разделяй и властвуй,
мне не выданы номер, герб, президент и паспорт,
я последний уцелевший абориген.
Я заложник всех колоний и резерваций,
приучивший сердце больше не разбиваться,
но природа продолжает сопротивляться,
оживляя какой-то необъяснимый ген.
Он мешает дышать, он, как вирус, идёт по венам,
подчиняя, стирая, делая чьим-то пленным,
бьётся током – неожиданно, как антенна,
если ты её надёжно не заземлишь.
Я спасаюсь горячим кофе,
закрытой дверью,
мантрой "я не люблю, не хочу, не могу, не верю..."
Ты приходишь спазмом в левое подреберье,
получаешь вид на жительство.
И болишь.
Светлана Лаврентьева
сам себя отыщи, завоюй, разделяй и властвуй,
мне не выданы номер, герб, президент и паспорт,
я последний уцелевший абориген.
Я заложник всех колоний и резерваций,
приучивший сердце больше не разбиваться,
но природа продолжает сопротивляться,
оживляя какой-то необъяснимый ген.
Он мешает дышать, он, как вирус, идёт по венам,
подчиняя, стирая, делая чьим-то пленным,
бьётся током – неожиданно, как антенна,
если ты её надёжно не заземлишь.
Я спасаюсь горячим кофе,
закрытой дверью,
мантрой "я не люблю, не хочу, не могу, не верю..."
Ты приходишь спазмом в левое подреберье,
получаешь вид на жительство.
И болишь.
Светлана Лаврентьева
Чтобы ни происходило
Днями/Ливнями
Ты вечно внутренняя эксклюзивная точка доступа
К альтернативному источнику воздуха
Совокупность всех частиц света
Мета, к которой направлены мои кометы
Даже когда мы теряемся в космосе
Я все равно чувствую
Как волнами бьется
Твой самый пронзительный в мире
Голос
Флюradio ЭфирЛНУ
Запах
Перед дождем
Сказками
Нахожу тебя
Самым прекрасным из cнов
В котором безудержный ветер
Обретает свою основу
Нахожу тебя
Из тысячи связок
Единственным бьющим ключом
И ставлю все
До последней гласной
На красное
На Любовь
С надписью "Неподвластно"
Эфир
Днями/Ливнями
Ты вечно внутренняя эксклюзивная точка доступа
К альтернативному источнику воздуха
Совокупность всех частиц света
Мета, к которой направлены мои кометы
Даже когда мы теряемся в космосе
Я все равно чувствую
Как волнами бьется
Твой самый пронзительный в мире
Голос
Флюradio ЭфирЛНУ
Запах
Перед дождем
Сказками
Нахожу тебя
Самым прекрасным из cнов
В котором безудержный ветер
Обретает свою основу
Нахожу тебя
Из тысячи связок
Единственным бьющим ключом
И ставлю все
До последней гласной
На красное
На Любовь
С надписью "Неподвластно"
Эфир
Включи
Подбери ключи
Настрой
По умолчанию
Нас двое
И все, что больше
Неверно изначально.
Мы- черное и белое,
Слитые несхожести.
Ни сейчас, ни позже
Не вылечиться,
Нет причин.
У меня на ключицах
Отпечатки губ твоих
Трещин...
Ничто не вечно?
Знаем ли мы хоть что-то?
Кто мы, кем будем?
Дымом или огнем,
Облаком перед/до.ждем?
Последние четыре образуют слово
И мы снова
Переадресованы,
Переустановлены,
Стерты.
Не подлежат восстановлению
Клапаны времени.
Какая разница через сколько лет?
Не звони мне, нет.
Я не успею взять трубку,
Не перезвоню.
До самого безумия
Тебя...
Не повторю.
Ты- моя вечная паранойя,
Самое слабое место,
Черная дыра вместо сердца,
В легких зажим.
Сжат воздух и одержим.
Единственный моногамный режим.
Обезвоживатель,
Обездушиватель.
Кто же мне без тебя нужен?
Выживатель желающих занять твое место
Безнадежно
Нечестно.
Стоп!
Тебя критично мало/много.
Дьявол, который устал быть Богом.
Я сбита с ног,
В невесомость
Прыжок
Крок
Сдвиг.
Ты- самый сложный алгоритм.
Мой лифт в пути.
Беги
Бросай
Капитулируй
Покинь мой мир
Или навсегда в него
Интегрируй
Эфир
Подбери ключи
Настрой
По умолчанию
Нас двое
И все, что больше
Неверно изначально.
Мы- черное и белое,
Слитые несхожести.
Ни сейчас, ни позже
Не вылечиться,
Нет причин.
У меня на ключицах
Отпечатки губ твоих
Трещин...
Ничто не вечно?
Знаем ли мы хоть что-то?
Кто мы, кем будем?
Дымом или огнем,
Облаком перед/до.ждем?
Последние четыре образуют слово
И мы снова
Переадресованы,
Переустановлены,
Стерты.
Не подлежат восстановлению
Клапаны времени.
Какая разница через сколько лет?
Не звони мне, нет.
Я не успею взять трубку,
Не перезвоню.
До самого безумия
Тебя...
Не повторю.
Ты- моя вечная паранойя,
Самое слабое место,
Черная дыра вместо сердца,
В легких зажим.
Сжат воздух и одержим.
Единственный моногамный режим.
Обезвоживатель,
Обездушиватель.
Кто же мне без тебя нужен?
Выживатель желающих занять твое место
Безнадежно
Нечестно.
Стоп!
Тебя критично мало/много.
Дьявол, который устал быть Богом.
Я сбита с ног,
В невесомость
Прыжок
Крок
Сдвиг.
Ты- самый сложный алгоритм.
Мой лифт в пути.
Беги
Бросай
Капитулируй
Покинь мой мир
Или навсегда в него
Интегрируй
Эфир
