Любимые стихи
- Автор темы Касана
- Дата начала
Пророк
Александр Аронов
Он жил без хлеба и пощады.
Но, в наше заходя село,
Встречал он, как само тепло,
Улыбки добрые и взгляды,
И много легче время шло,
А мы и вправду были рады –
Но вот зеркальное стекло:
А мы и вправду были рады,
И много легче время шло,
Улыбки добрые и взгляды
Встречал он, как само тепло,
Но в наше заходя село,
Он жил без хлеба и пощады
Александр Аронов
Он жил без хлеба и пощады.
Но, в наше заходя село,
Встречал он, как само тепло,
Улыбки добрые и взгляды,
И много легче время шло,
А мы и вправду были рады –
Но вот зеркальное стекло:
А мы и вправду были рады,
И много легче время шло,
Улыбки добрые и взгляды
Встречал он, как само тепло,
Но в наше заходя село,
Он жил без хлеба и пощады
мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. в августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. витька с десятого этажа снова зовет купаться. надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. витька научит меня нырять, он обещал, я помню. к речке дорога исхожена, выжжена и привычна. пыльные ноги похожи на мамины рукавички. нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. витька - он добрый, один в один мальчик из жюля верна. я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. вечер начнется, должно стемнеть. день до конца недели. я поворачиваюсь к стене. сто, девяносто девять.
мама на даче. велосипед. завтра сдавать экзамен. солнце облизывает конспект ласковыми глазами. утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. в августе буду уже студент, нынче -
ни то, ни это. хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
мама на даче. башка гудит. сонное недеянье. кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. кто-нибудь видел меня вчера? лучше не говорите. пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. улица в солнечных кружевах, витька, помой тарелки. можно валяться и оживать. можно пойти на реку. я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. носом в изломанную кору. тридцать четыре, тридцать...
мама на фотке. ключи в замке. восемь часов до лета. солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. сонными лапами через сквер, и никуда не деться. витька в америке. я в москве. речка в далеком детстве. яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "двадцать один", - бормочу сквозь сон. "сорок", - смеется время. сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. надо спешить со всех ног и глаз. в августе будет девять. восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
три. два. один.
я иду искать.
господи, помоги мне.
© Аля Кудряшева
мама на даче. велосипед. завтра сдавать экзамен. солнце облизывает конспект ласковыми глазами. утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. в августе буду уже студент, нынче -
ни то, ни это. хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
мама на даче. башка гудит. сонное недеянье. кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. кто-нибудь видел меня вчера? лучше не говорите. пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. улица в солнечных кружевах, витька, помой тарелки. можно валяться и оживать. можно пойти на реку. я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. носом в изломанную кору. тридцать четыре, тридцать...
мама на фотке. ключи в замке. восемь часов до лета. солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. сонными лапами через сквер, и никуда не деться. витька в америке. я в москве. речка в далеком детстве. яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "двадцать один", - бормочу сквозь сон. "сорок", - смеется время. сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. надо спешить со всех ног и глаз. в августе будет девять. восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
три. два. один.
я иду искать.
господи, помоги мне.
© Аля Кудряшева
Он сдержан, он знает меру, он знает цену всему,
Он вежлив так, что порой не в радость себе самому;
Он, если делает, - делает по уму.
Его правила жмут ей - совсем как тугой корсет;
Она просит других расстегнуть, когда в глазах уже меркнет свет.
Их расставание длится несколько лет.
Она - игрок, театрал, вечный зов и извечный гон;
Она умеет и любит сказать последнее слово и выйти вон.
Всем ясно, она - ни разу не для него.
У него всё проще, - он её относит к своей семье;
Он холодной рукой до боли сжимает пальцы её в серебре -
И попросту забирает её себе.
И каждый раз -
Как правило, по утрам, -
Она шепчет: "На этот раз, действительно, мне пора;
На этот раз - устала я
Умирать".
И каждый раз -
По жизни ли, по игре, -
Она сжимает трубку пальцами в серебре:
"Можно мне ещё раз,
Немножечко, -
Умереть?.."...
Ракель Напрочь
Он вежлив так, что порой не в радость себе самому;
Он, если делает, - делает по уму.
Его правила жмут ей - совсем как тугой корсет;
Она просит других расстегнуть, когда в глазах уже меркнет свет.
Их расставание длится несколько лет.
Она - игрок, театрал, вечный зов и извечный гон;
Она умеет и любит сказать последнее слово и выйти вон.
Всем ясно, она - ни разу не для него.
У него всё проще, - он её относит к своей семье;
Он холодной рукой до боли сжимает пальцы её в серебре -
И попросту забирает её себе.
И каждый раз -
Как правило, по утрам, -
Она шепчет: "На этот раз, действительно, мне пора;
На этот раз - устала я
Умирать".
И каждый раз -
По жизни ли, по игре, -
Она сжимает трубку пальцами в серебре:
"Можно мне ещё раз,
Немножечко, -
Умереть?.."...
Ракель Напрочь
пер. Маршака на стихи Роберта Бёрнса
Poortith Cauld And Restless Love (1793)
Любовь и бедность навсегда
Меня поймали в сети.
По мне, и бедность не беда,
Не будь любви на свете.
Зачем разлучница-судьба -
Всегда любви помеха?
И почему любовь - раба
Достатка и успеха?
Богатство, честь в конце концов
Приносят мало счастья.
И жаль мне трусов и глупцов,
Что их покорны власти.
На свете счастлив тот бедняк
С его простой любовью,
Кто не завидует никак
Богатому сословью.
Твои глаза горят в ответ,
Когда теряю ум я,
А на устах твоих совет -
Хранить благоразумье.
Но как же мне его хранить,
Когда с тобой мы рядом?
Но как же мне его хранить,
С тобой встречаясь взглядом?
Ах, почему жестокий рок -
Всегда любви помеха
И не цветет любви цветок
Без славы и успеха?
Robert Burns — For The Sake O’ Somebody
My heart is sair-I dare na tell,
My heart is sair for Somebody;
I could wake a winter night
For the sake o’ Somebody.
O-hon! for Somebody!
O-hey! for Somebody!
I could range the world around,
For the sake o’ Somebody.
Ye Powers that smile on virtuous love,
O, sweetly smile on Somebody!
Frae ilka danger keep him free,
And send me safe my Somebody!
O-hon! for Somebody!
O-hey! for Somebody!
I wad do-what wad I not?
For the sake o’ Somebody.
Перевод С. Маршака:
Роберт Бернс — В моей душе покоя нет
В моей душе покоя нет:
Весь день я жду кого-то,
Без сна встречаю я рассвет,
И все из-за кого-то.
Со мною нет кого-то,
Ах, где найти кого-то,
Могу весь мир я обойти
Чтобы найти кого-то.
Чтобы найти кого-то
Могу весь мир я обойти…
О вы, хранящие любовь
Неведомые силы!
Пусть невредим вернется вновь
Ко мне мой кто-то милый.
Но нет со мной кого-то,
Мне грустно отчего-то,
Клянусь, что все бы я отдал
На свете для кого-то.
На свете для кого-то
Клянусь, что все бы я отдал
...никогда не думал, что ЭТО гениальное — это Роберт Бернс! Воистину, он более русский, чем шотландский поэт стал с годами....
коммент не мой но я с ним на 200 процентов согласен!
Poortith Cauld And Restless Love (1793)
Любовь и бедность навсегда
Меня поймали в сети.
По мне, и бедность не беда,
Не будь любви на свете.
Зачем разлучница-судьба -
Всегда любви помеха?
И почему любовь - раба
Достатка и успеха?
Богатство, честь в конце концов
Приносят мало счастья.
И жаль мне трусов и глупцов,
Что их покорны власти.
На свете счастлив тот бедняк
С его простой любовью,
Кто не завидует никак
Богатому сословью.
Твои глаза горят в ответ,
Когда теряю ум я,
А на устах твоих совет -
Хранить благоразумье.
Но как же мне его хранить,
Когда с тобой мы рядом?
Но как же мне его хранить,
С тобой встречаясь взглядом?
Ах, почему жестокий рок -
Всегда любви помеха
И не цветет любви цветок
Без славы и успеха?
Robert Burns — For The Sake O’ Somebody
My heart is sair-I dare na tell,
My heart is sair for Somebody;
I could wake a winter night
For the sake o’ Somebody.
O-hon! for Somebody!
O-hey! for Somebody!
I could range the world around,
For the sake o’ Somebody.
Ye Powers that smile on virtuous love,
O, sweetly smile on Somebody!
Frae ilka danger keep him free,
And send me safe my Somebody!
O-hon! for Somebody!
O-hey! for Somebody!
I wad do-what wad I not?
For the sake o’ Somebody.
Перевод С. Маршака:
Роберт Бернс — В моей душе покоя нет
В моей душе покоя нет:
Весь день я жду кого-то,
Без сна встречаю я рассвет,
И все из-за кого-то.
Со мною нет кого-то,
Ах, где найти кого-то,
Могу весь мир я обойти
Чтобы найти кого-то.
Чтобы найти кого-то
Могу весь мир я обойти…
О вы, хранящие любовь
Неведомые силы!
Пусть невредим вернется вновь
Ко мне мой кто-то милый.
Но нет со мной кого-то,
Мне грустно отчего-то,
Клянусь, что все бы я отдал
На свете для кого-то.
На свете для кого-то
Клянусь, что все бы я отдал
...никогда не думал, что ЭТО гениальное — это Роберт Бернс! Воистину, он более русский, чем шотландский поэт стал с годами....
коммент не мой но я с ним на 200 процентов согласен!
Последнее редактирование:
Дождик
Светлана Сурганова
У нас опять ненастная погода,
и дождик моросит уже с утра.
Он капает, и каждая дождинка
на сердце остается у меня.
Ах, как хотелось бы на время
мне этот дождик прекратить,
тучки серые развеять,
чтоб стало небо голубым.
А дождик - кап, кап, кап,
кап, кап, кап -
капает свои слезинки.
Кап, кап, кап,
кап, кап, кап -
не прожить нам без грустинки.
Для нас опять размыты все дороги,
разлуки нам с тобой не миновать.
Как плохо, что так долго плачет дождик;
так грустно мне и некому сказать.
А жизнь - такая это штука:
то солнышко, то пасмурно и дождь,
ссоры, встречи, расставания,
грусть, надежда и любовь.
А дождик кап, кап, кап…
Светлана Сурганова
У нас опять ненастная погода,
и дождик моросит уже с утра.
Он капает, и каждая дождинка
на сердце остается у меня.
Ах, как хотелось бы на время
мне этот дождик прекратить,
тучки серые развеять,
чтоб стало небо голубым.
А дождик - кап, кап, кап,
кап, кап, кап -
капает свои слезинки.
Кап, кап, кап,
кап, кап, кап -
не прожить нам без грустинки.
Для нас опять размыты все дороги,
разлуки нам с тобой не миновать.
Как плохо, что так долго плачет дождик;
так грустно мне и некому сказать.
А жизнь - такая это штука:
то солнышко, то пасмурно и дождь,
ссоры, встречи, расставания,
грусть, надежда и любовь.
А дождик кап, кап, кап…
************
Приснись мне, а то я уже забываю,
Что надо тебя мне любить и беречь.
Приснись, не сердись, я ведь тоже живая,
Приснись, прикоснись.
Можешь рядом прилечь.
Приснись мне усталым, покорным, тяжелым,
Приснись – как горячечным грезится лед,
Как снятся мужья своим брошенным женам,
Как матери – сын, как ребенку – полет.
Ну вот я ложусь. Опускаю ресницы,
Считаю до сотни – и падаю вниз…
Скажи, почему ты не хочешь присниться?
А может, я сны забываю?
Приснись...
Римма Казакова
Приснись мне, а то я уже забываю,
Что надо тебя мне любить и беречь.
Приснись, не сердись, я ведь тоже живая,
Приснись, прикоснись.
Можешь рядом прилечь.
Приснись мне усталым, покорным, тяжелым,
Приснись – как горячечным грезится лед,
Как снятся мужья своим брошенным женам,
Как матери – сын, как ребенку – полет.
Ну вот я ложусь. Опускаю ресницы,
Считаю до сотни – и падаю вниз…
Скажи, почему ты не хочешь присниться?
А может, я сны забываю?
Приснись...
Римма Казакова
Какое лето! Гуляет себе по крышам. Дома притихли и тают в его лучах. И каждый день, что был облаками вышит,
гостил у Бога. Касался его плеча. Чтоб состояться и светом пролиться с неба.Собой наполнить реки и берега.
А тот, кто был со мной так , словно вовсе не был, не знал, не ведал , насколько он мной богат.
Не то чтоб он не слышащий и незрячий / скорей напротив/ , но только душевно скуп. И вот теперь в глазах обреченно прячет свою печаль по прошлому и тоску.
И так отчаянно хочется ярких красок, что я ему творила из ничего.
Он жизнь готов подарить мне / бери и властвуй/.
А у меня закончилось волшебство...
Галина Стрелкова, 2014
гостил у Бога. Касался его плеча. Чтоб состояться и светом пролиться с неба.Собой наполнить реки и берега.
А тот, кто был со мной так , словно вовсе не был, не знал, не ведал , насколько он мной богат.
Не то чтоб он не слышащий и незрячий / скорей напротив/ , но только душевно скуп. И вот теперь в глазах обреченно прячет свою печаль по прошлому и тоску.
И так отчаянно хочется ярких красок, что я ему творила из ничего.
Он жизнь готов подарить мне / бери и властвуй/.
А у меня закончилось волшебство...
Галина Стрелкова, 2014
***********************
Скажите, Вы когда-нибудь любили?
Скажите, в Вашем спальне плыл рассвет?
А голуби над головой кружили
Свой самый белый в мире менуэт?
Скажите, в Вашем доме пела вьюга?
А Вы читали ей свои стихи?
А в каждом взгляде Вы искали друга
И брата, как лекарство от тоски?
А Вы когда-нибудь стояли на вокзале,
Вдыхая сложный запах поездов,
А Вам казалось, что Вы в тронном зале
Почти что задохнулись от духов.
Скажите, Вы когда-нибудь рыдали
Навзрыд от счастья горького с утра?
А душу на салфетках отдавали
Редакторам, ревнителям пера?
А Вы надеялись на Божью волю?
А в осень с листьями летали в свет?
А Вы благословляли свою долю,
Когда любовь предаст
И больше нет надежд?
А Вы смиряли строгую гордыню,
Пытаясь одолеть свои пути?
А Вы любили так, что даже имя
Вам больно было вслух произнести?
И если Вам хоть чуточку знакома
Ошибок рябь моей шальной руки,
То, значит, это Вам, а не другому,
Я написала все свои стихи.
(C)
Скажите, Вы когда-нибудь любили?
Скажите, в Вашем спальне плыл рассвет?
А голуби над головой кружили
Свой самый белый в мире менуэт?
Скажите, в Вашем доме пела вьюга?
А Вы читали ей свои стихи?
А в каждом взгляде Вы искали друга
И брата, как лекарство от тоски?
А Вы когда-нибудь стояли на вокзале,
Вдыхая сложный запах поездов,
А Вам казалось, что Вы в тронном зале
Почти что задохнулись от духов.
Скажите, Вы когда-нибудь рыдали
Навзрыд от счастья горького с утра?
А душу на салфетках отдавали
Редакторам, ревнителям пера?
А Вы надеялись на Божью волю?
А в осень с листьями летали в свет?
А Вы благословляли свою долю,
Когда любовь предаст
И больше нет надежд?
А Вы смиряли строгую гордыню,
Пытаясь одолеть свои пути?
А Вы любили так, что даже имя
Вам больно было вслух произнести?
И если Вам хоть чуточку знакома
Ошибок рябь моей шальной руки,
То, значит, это Вам, а не другому,
Я написала все свои стихи.
(C)
8 октября 1892 года родилась Марина Цветаева (1892-1941)
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
– Нечитанным стихам! –
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берёт!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черёд.
Май 1913, Коктебель
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
– Нечитанным стихам! –
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берёт!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черёд.
Май 1913, Коктебель
Лакеи вечные Европы,
Её духовные рабы,
Вы извратили отчий опыт
И предков предали гробы.
По прихоти дурной холопы,
Прислужники чужих затей,
Вы быдлом сделались Европы,
Вы полюбили свист плетей.
Вы предавали Русь стократно,
Чужому - вверившись - уму.
Вас Русь прощала, но обратно
Тянули шею вы к ярму.
Вам Родины милей - чужбина.
И суждено вам потому
Знать волю... только господина
И вечно кланяться ему.
Лаврентьева Елена
Замри паскудная Европа
И не «качай» свои права!
Ты у РОССИИ — просто жопа,
А думаешь, что голова.
Тебе всегда, такой вальяжной,
Усмешечка кривила рот…
Но разве сволочи продажной
Известен истины полет???
Измазав рыло в шоколаде,
Руля шикарный Мерседес —
Не знаешь ты: к какой «награде»
Тебя подталкивает бес!
Итак, рули пока рулится —
Пока в России смута прет…
Но знай: беда уже стучится!
Твой час последний глухо бьет…
сильно сказано!
Её духовные рабы,
Вы извратили отчий опыт
И предков предали гробы.
По прихоти дурной холопы,
Прислужники чужих затей,
Вы быдлом сделались Европы,
Вы полюбили свист плетей.
Вы предавали Русь стократно,
Чужому - вверившись - уму.
Вас Русь прощала, но обратно
Тянули шею вы к ярму.
Вам Родины милей - чужбина.
И суждено вам потому
Знать волю... только господина
И вечно кланяться ему.
Лаврентьева Елена
Замри паскудная Европа
И не «качай» свои права!
Ты у РОССИИ — просто жопа,
А думаешь, что голова.
Тебе всегда, такой вальяжной,
Усмешечка кривила рот…
Но разве сволочи продажной
Известен истины полет???
Измазав рыло в шоколаде,
Руля шикарный Мерседес —
Не знаешь ты: к какой «награде»
Тебя подталкивает бес!
Итак, рули пока рулится —
Пока в России смута прет…
Но знай: беда уже стучится!
Твой час последний глухо бьет…
сильно сказано!
*****************************************
Люблю тебя, люблю как в первый час,
Как в первый миг внезапной нашей встречи.
Люблю тебя. Тобою я зажглась.
В моей душе немолкнущие речи.
И как мою любовь я назову?
Восторгом ли? Мученьем ли? Борьбою?
Ей нет конца, покуда я живу,
Затем, что я живу одним тобою.
Константин Бальмонт, 1908
Люблю тебя, люблю как в первый час,
Как в первый миг внезапной нашей встречи.
Люблю тебя. Тобою я зажглась.
В моей душе немолкнущие речи.
И как мою любовь я назову?
Восторгом ли? Мученьем ли? Борьбою?
Ей нет конца, покуда я живу,
Затем, что я живу одним тобою.
Константин Бальмонт, 1908
***************
Вы мне писали,
что в городе первый снег
посеребрил соборные купола,
и до чего Вам просто, удобно с Ней...
Я не читала - я себя берегла.
Пишете снова,
что возле Неё всегда -
не разлучаетесь даже на перекур...
Глупость такая - читать, а потом страдать...
Я не читаю - я себя берегу.
Что будет дальше?
Рисуночки на полях
или стихи с предложением тайных встреч?
Может, Вы даже станете умолять?
Я не узнаю - я буду себя беречь...
Буквы...
порой смертоносны, как древний яд...
Сердце одно - у него небольшой резерв.
Вот отчего никогда не читаю я
письма прошедших любовников и друзей...
(с)
Вы мне писали,
что в городе первый снег
посеребрил соборные купола,
и до чего Вам просто, удобно с Ней...
Я не читала - я себя берегла.
Пишете снова,
что возле Неё всегда -
не разлучаетесь даже на перекур...
Глупость такая - читать, а потом страдать...
Я не читаю - я себя берегу.
Что будет дальше?
Рисуночки на полях
или стихи с предложением тайных встреч?
Может, Вы даже станете умолять?
Я не узнаю - я буду себя беречь...
Буквы...
порой смертоносны, как древний яд...
Сердце одно - у него небольшой резерв.
Вот отчего никогда не читаю я
письма прошедших любовников и друзей...
(с)
Приятного вечера, Архат....
Поскольку эта тема "Любимые стихи", то выставлять свои - очень уж нескромно... я бы даже сказала - громко...
Все равно, что песнь о себе любимой... имени себя.... Поэтому такими вещами в данной теме я могу согрешить ооооочень, крайне редко. В основном, тут все стихи других авторов, которые легли мне на душу, совпали с внутренним состоянием...
А вот в теме "Стихи форумчан о любви и не только" если что и выставляю - то уже только свое... и никаких копипастов...
Теперь немного по теме...
***********
Мой друг, я потому ль молчу, что Вам не рада?
Не надо гладить по плечу. Ну да, не надо.
Отпели наши соловьи, Вы не в обиде?
Простите шалости мои. Ну да, простите.
Зачем поверили словам? Слова - не руки.
От скуки я писала Вам. Ну да, от скуки.
Так много нитей порвала, так много нитей!
Уходите? У Вас дела? Ну да, идите.
Как хорошо, что горечь глаз Вас не коснулась.
Мой друг, я ненавижу Вас.
Ну да... люблю Вас......
(с)
Поскольку эта тема "Любимые стихи", то выставлять свои - очень уж нескромно... я бы даже сказала - громко...
Все равно, что песнь о себе любимой... имени себя.... Поэтому такими вещами в данной теме я могу согрешить ооооочень, крайне редко. В основном, тут все стихи других авторов, которые легли мне на душу, совпали с внутренним состоянием...
А вот в теме "Стихи форумчан о любви и не только" если что и выставляю - то уже только свое... и никаких копипастов...
Теперь немного по теме...
***********
Мой друг, я потому ль молчу, что Вам не рада?
Не надо гладить по плечу. Ну да, не надо.
Отпели наши соловьи, Вы не в обиде?
Простите шалости мои. Ну да, простите.
Зачем поверили словам? Слова - не руки.
От скуки я писала Вам. Ну да, от скуки.
Так много нитей порвала, так много нитей!
Уходите? У Вас дела? Ну да, идите.
Как хорошо, что горечь глаз Вас не коснулась.
Мой друг, я ненавижу Вас.
Ну да... люблю Вас......
(с)
Ну я так и понял. Просто
Тогда у читателя возникает вопрос - почему бы автора не указать, чтоб, так сказать, народ знал своих героев?)
А вообще, Питер, на мой взгляд, располагает к творчеству!)
Хотя многим он не открывается сразу (и мне в том числе))
Ничто достойное внимания не открывается сразу......
*********************
Человек любит спать на пушистых кошачьих коленях:
Утопая в меху и вдыхая потоки тепла,
Он сопит кошке в пузо, от звука мурлыканья млея
И умявшись щекой на сплетеньи увесистых лап.
Человек рядом с кошкой себя ощущает спокойно –
Этот зверь так велик, он всегда защитит от беды,
И шершавым своим языком утром нежно умоет,
С глаз стирая вчерашней солёной печали следы.
Мир кошачьих жесток, и большие людские проблемы
Может быть оттого так нелепы для мудрых котов,
Что решить их легко – человека втащить на колени,
Приобнять и мурлыкать над ухом про мир и любовь.
Къелла
Вставлю и я 5 копеек:
ВЕТРОГРАД
Саша Бест
Ты прости… как всегда о личном:
В Ветрограде сегодня пасмурно
Замерзаю, и, как обычно,
Не умею бороться с насморком.
Я не знаю насчет прелюдий…
Мы когда-нибудь станем старше и…
Кошки, знаешь ли, тоже люди,
Только мудрые и уставшие.
Возникает одна идея -
Вновь придумать погоду летнюю.
Если жизней и вправду девять,
Я, конечно, живу последнюю.
Ты прости… я опять о личном:
В Ветрограде сегодня грустно, и…
Воскресаю. Но, как обычно,
Не умею бороться с чувствами.
**********************************
Случайные люди, случайные речи,
А кто-то не узнан, а кто-то не встречен.
Нечаянный город, холодные лица,
Которым тотчас суждено позабыться.
Скользящие взгляды,поджатые губы,
Чужие дороги и разные судьбы...
Нет-нет,ничего и нигде не случилось,
Так,что-то почвудилось или приснилось:
Как будто мелодия в зале звучала
И мы танцевали с тобой в этом зале...
Какие-то тайны. Какие-то узы
И сладкий дурман сумасшедших
Иллюзий...
Эмма Меньшикова
Случайные люди, случайные речи,
А кто-то не узнан, а кто-то не встречен.
Нечаянный город, холодные лица,
Которым тотчас суждено позабыться.
Скользящие взгляды,поджатые губы,
Чужие дороги и разные судьбы...
Нет-нет,ничего и нигде не случилось,
Так,что-то почвудилось или приснилось:
Как будто мелодия в зале звучала
И мы танцевали с тобой в этом зале...
Какие-то тайны. Какие-то узы
И сладкий дурман сумасшедших
Иллюзий...
Эмма Меньшикова
Заметил даму с разбитым взглядом,
Как следствие - глубокий декольте,
Она опустошив бокал, уселась рядом,
Дешевая актриса варьете.
Затем вальяжно закинув ногу на ногу,
Ударила ментолом горьким в нос,
Я улыбнулся - в даме хватит пороху,
За это и подняли с ней мы тост.
Глаза косившие смотрели прямо внутрь,
Словами ломанными мне изливала душу,
А я смотрел на ее ноги, грудь,
Смотрел и любовался, но не слушал.
Я думал о бутылочке крепленного,
Что по дороге к дому взял бы нам
Изображая из себя влюбленного,
Дай Господи исполнится мечтам!
А дама ворковала устами хмеля,
Рукою правой подперев овал лица,
И я сдержал разочарование еле-еле,
Увидев тонкий ободок кольца.
Ну что же ты? Душой больная дама,
Во мне увидела лекарственный бальзам,
Но не спасенье это, милая - а яма,
Откуда знаю? Давно сижу в ней сам
Vladi Kravets
Как следствие - глубокий декольте,
Она опустошив бокал, уселась рядом,
Дешевая актриса варьете.
Затем вальяжно закинув ногу на ногу,
Ударила ментолом горьким в нос,
Я улыбнулся - в даме хватит пороху,
За это и подняли с ней мы тост.
Глаза косившие смотрели прямо внутрь,
Словами ломанными мне изливала душу,
А я смотрел на ее ноги, грудь,
Смотрел и любовался, но не слушал.
Я думал о бутылочке крепленного,
Что по дороге к дому взял бы нам
Изображая из себя влюбленного,
Дай Господи исполнится мечтам!
А дама ворковала устами хмеля,
Рукою правой подперев овал лица,
И я сдержал разочарование еле-еле,
Увидев тонкий ободок кольца.
Ну что же ты? Душой больная дама,
Во мне увидела лекарственный бальзам,
Но не спасенье это, милая - а яма,
Откуда знаю? Давно сижу в ней сам
Vladi Kravets
У меня только ты один невредим остался.
Остальные - шрамиками на запястьях
Исчертили линии, доползли к ладоням,
А шептали всё - Нет, не тронем тебя, не тронем..
У меня только ты поставляешь воздух,
Я дышу им и чувствую, что ты возле
Самых тонких и слабых моих артерий,
А другие мне в бездну открыли двери..
У меня только ты ничего не скажешь,
Если вдруг оступлюсь и устрою лажу.
Я меняю весь мир на тебя.
Но мне бы..
Если падать, то лучше в глухое небо..
У меня только ты.. А еще кто нужен?
Я иду по остывшим осенним лужам,
И копаюсь в понятном для всех ответе.
Утихает ветер...
Твое небо (Тутсена Григорьева)
Остальные - шрамиками на запястьях
Исчертили линии, доползли к ладоням,
А шептали всё - Нет, не тронем тебя, не тронем..
У меня только ты поставляешь воздух,
Я дышу им и чувствую, что ты возле
Самых тонких и слабых моих артерий,
А другие мне в бездну открыли двери..
У меня только ты ничего не скажешь,
Если вдруг оступлюсь и устрою лажу.
Я меняю весь мир на тебя.
Но мне бы..
Если падать, то лучше в глухое небо..
У меня только ты.. А еще кто нужен?
Я иду по остывшим осенним лужам,
И копаюсь в понятном для всех ответе.
Утихает ветер...
Твое небо (Тутсена Григорьева)
Последнее редактирование:
Все опасней, все круче наклонные плоскости,
Все шатучей мостки, все безумнее мгла ...
Я люблю, я люблю эту женщину, Господи,
Сделай так, чтоб всегда она рядом была!
Рухнул веры настил, и судьба черным вихрем заверчена,
Достает нас вражда языками огня ...
Понимаешь, Господь, мне нужна, мне нужна эта женщина,
Если есть ты, Господь, то ее сохрани для меня.
Был я буен и груб, а теперь - воплощение кротости,
Жаден был до удач, а теперь я и малому рад ...
Я искал, я искал и нашел эту женщину, Господи,
Сделай так, чтоб она не пополнила список утрат.
В небе молнии след - как большая ветвистая трещина,
Но вернуться должны синева и покой к небесам ...
Сделай, Господи, так, чтоб счастливой была эта женщина.
Нет, не делай: я сам ... остальное я, Господи сам!..
Александр Казанцев
Все шатучей мостки, все безумнее мгла ...
Я люблю, я люблю эту женщину, Господи,
Сделай так, чтоб всегда она рядом была!
Рухнул веры настил, и судьба черным вихрем заверчена,
Достает нас вражда языками огня ...
Понимаешь, Господь, мне нужна, мне нужна эта женщина,
Если есть ты, Господь, то ее сохрани для меня.
Был я буен и груб, а теперь - воплощение кротости,
Жаден был до удач, а теперь я и малому рад ...
Я искал, я искал и нашел эту женщину, Господи,
Сделай так, чтоб она не пополнила список утрат.
В небе молнии след - как большая ветвистая трещина,
Но вернуться должны синева и покой к небесам ...
Сделай, Господи, так, чтоб счастливой была эта женщина.
Нет, не делай: я сам ... остальное я, Господи сам!..
Александр Казанцев
" Если есть ты, Господь, то ее сохрани для
меня."...........
и снова потребительское отношение и эгоизм. А слабо попросить господа чтоб он её просто сохранил ? Не "для меня", а чтоб она была просто жива и здорова ?..........так нет ведь. Для меня, чтоб она мне досталась. Какие же мы люди узколобые, ограниченные, эгоистичные, жадные, и с мелкой душонкой. Я не исключение. Но я стараюсь.
меня."...........
и снова потребительское отношение и эгоизм. А слабо попросить господа чтоб он её просто сохранил ? Не "для меня", а чтоб она была просто жива и здорова ?..........так нет ведь. Для меня, чтоб она мне досталась. Какие же мы люди узколобые, ограниченные, эгоистичные, жадные, и с мелкой душонкой. Я не исключение. Но я стараюсь.
Рано или поздно, поздно или рано…
Утихают ссоры, зарастают раны,
Высыхают слезы, улетают птицы…
Каждый получает то, к чему стремится…
Утихают ссоры, зарастают раны,
Высыхают слезы, улетают птицы…
Каждый получает то, к чему стремится…
Миром правят детали, тончайшие вещества.
На губах твоих соль, капля пота по позвонку.
Я есть то, сколько раз я хочу тебя целовать, сколько раз я рождаюсь заново по звонку
телефонному. Двое не спят, выходя курить на балкон, как в ладони мира, - встречать рассвет.
Я дрожащие пальцы, я их барабанный ритм, отбиваемый в тщетных попытках найти ответ.
Ты - улыбка от сообщений, табачный дым, теплый свитер и запах, залегший под воротник.
Аккуратность уберегать меня от беды, подставляя ладони, меня от меня хранить.
Я тянулась бы целовать тебя наугад, не пытаясь к тебе притяжение превозмочь.
Называй меня, как захочешь, учи, ругай - но хоть краткое время будь полностью только мой.
Мир наполнен деталями, танцем простых частиц. И они, рассыпаясь, скрепляют с тобой меня.
Я - горячее сердце, что рядом с тобой частит.
Ты - порыв сильных рук, захотевших меня обнять.
Лина Сальникова, 2014
На губах твоих соль, капля пота по позвонку.
Я есть то, сколько раз я хочу тебя целовать, сколько раз я рождаюсь заново по звонку
телефонному. Двое не спят, выходя курить на балкон, как в ладони мира, - встречать рассвет.
Я дрожащие пальцы, я их барабанный ритм, отбиваемый в тщетных попытках найти ответ.
Ты - улыбка от сообщений, табачный дым, теплый свитер и запах, залегший под воротник.
Аккуратность уберегать меня от беды, подставляя ладони, меня от меня хранить.
Я тянулась бы целовать тебя наугад, не пытаясь к тебе притяжение превозмочь.
Называй меня, как захочешь, учи, ругай - но хоть краткое время будь полностью только мой.
Мир наполнен деталями, танцем простых частиц. И они, рассыпаясь, скрепляют с тобой меня.
Я - горячее сердце, что рядом с тобой частит.
Ты - порыв сильных рук, захотевших меня обнять.
Лина Сальникова, 2014
Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребёт стекло.
Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.
Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята.
Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу...
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.
Приёмник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.
Всё в мире сейчас загадочно,
Всё будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно...
А сказкам я верю свято.
Сказка... мечта-полуночница...
Но где её взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!
До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты,
Сквозь вьюгу звонок у двери -
И вот на пороге ты!
Трепетная, смущённая,
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звёздочки на ресницах...
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась... Можно?
- Сказка моя! Снегурочка!
Чудо моё невозможное!
Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко...
Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь... гудят провода...
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда...
Метелица как медведица,
Косматая голова.
А сердцу всё-таки верится
В несбыточные слова:
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная...
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..
Э. Асадов
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребёт стекло.
Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.
Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята.
Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу...
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.
Приёмник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.
Всё в мире сейчас загадочно,
Всё будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно...
А сказкам я верю свято.
Сказка... мечта-полуночница...
Но где её взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!
До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты,
Сквозь вьюгу звонок у двери -
И вот на пороге ты!
Трепетная, смущённая,
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звёздочки на ресницах...
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась... Можно?
- Сказка моя! Снегурочка!
Чудо моё невозможное!
Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко...
Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь... гудят провода...
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда...
Метелица как медведица,
Косматая голова.
А сердцу всё-таки верится
В несбыточные слова:
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная...
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..
Э. Асадов
***
Слушай, нет, со мной тебе делать нечего.
От меня ни добра, ни толку, ни просто ужина –
Я всегда несдержанна, заторможенна и простужена.
Я всегда поступаю скучно и опрометчиво.
Не хочу ни лести давно, ни жалости,
Ни мужчин с вином, ни подруг с проблемами.
Я воздам тебе и романами, и поэмами,
Только не губи себя – уходи, пожалуйста...
Вера Полозкова
Слушай, нет, со мной тебе делать нечего.
От меня ни добра, ни толку, ни просто ужина –
Я всегда несдержанна, заторможенна и простужена.
Я всегда поступаю скучно и опрометчиво.
Не хочу ни лести давно, ни жалости,
Ни мужчин с вином, ни подруг с проблемами.
Я воздам тебе и романами, и поэмами,
Только не губи себя – уходи, пожалуйста...
Вера Полозкова
Я – слишком цветной, ну а ты – слишком белая…
Я – слишком порывистый, ты же – несмелая…
Боишься испачкаться яркими красками,
Безумством моим и горячими ласками…
К чему эта логика?.. эта сверх-взвешенность?
Зачем говоришь, что нас лучше не смешивать?
Ведь я в тебя целюсь так хрипло и трепетно,
Хочу подстрелить-приручить-сделать преданной,
Хочу заразить тебя страстью и нежностью,
А может быть даже – семьёю и верностью…
Я рвусь поделиться с тобою дыханием,
Одним-на-двоих-без-обманов сознанием…
Решил пропитаться насквозь твоим запахом,
На завтраки быть твоим кофе без сахара…
Потом прекращу твои пытки диетами,
И ты, как и я, увлечёшься конфетами.
Мы станем смотреть лишь в одном направлении
И мысли хранить, что друг другу доверили.
Позволю тебе кучу бреда и вольностей,
Попробуем всё из доступных возможностей!
Я брежу тобой! Я тебя культивирую!
Покрашу в свой цвет! Научу быть счастливою!
Я – слишком цветной, ну а ты – слишком белая!
Мне странно, что ты осторожно-несмелая
Доводишь меня до горячки так бешено!!!!!
В любви не ведут себя скромно и сдержанно!
Любовь не должна быть продуманно-взвешенной!
Не бойся испачкаться!
Смешивай!
Смешивай!
(Сергей Косинов)
Я – слишком порывистый, ты же – несмелая…
Боишься испачкаться яркими красками,
Безумством моим и горячими ласками…
К чему эта логика?.. эта сверх-взвешенность?
Зачем говоришь, что нас лучше не смешивать?
Ведь я в тебя целюсь так хрипло и трепетно,
Хочу подстрелить-приручить-сделать преданной,
Хочу заразить тебя страстью и нежностью,
А может быть даже – семьёю и верностью…
Я рвусь поделиться с тобою дыханием,
Одним-на-двоих-без-обманов сознанием…
Решил пропитаться насквозь твоим запахом,
На завтраки быть твоим кофе без сахара…
Потом прекращу твои пытки диетами,
И ты, как и я, увлечёшься конфетами.
Мы станем смотреть лишь в одном направлении
И мысли хранить, что друг другу доверили.
Позволю тебе кучу бреда и вольностей,
Попробуем всё из доступных возможностей!
Я брежу тобой! Я тебя культивирую!
Покрашу в свой цвет! Научу быть счастливою!
Я – слишком цветной, ну а ты – слишком белая!
Мне странно, что ты осторожно-несмелая
Доводишь меня до горячки так бешено!!!!!
В любви не ведут себя скромно и сдержанно!
Любовь не должна быть продуманно-взвешенной!
Не бойся испачкаться!
Смешивай!
Смешивай!
(Сергей Косинов)
Правды проблема в том, что она не умеет лгать.
А пацифизма - в том, что он безоружен,
И человека, что ищет себе под стать
Другого такого, которому он не нужен.
Веры проблема, что Бог - превосходный шутник,
Рояль Ех Кусты, или Сам Ex какой-то Machina
Любит выскакивать, Время забыв на ручник
Быстро поставить. Но молвит, что всё - разрешимо!
Всех нас проблема, что нам не понять Его слов,
Мы убиваем надежду ментальным абортом...
А благородства - что смотрит сквозь призму веков
С вечной улыбкой на стареньком фото post mortem.
Проблема детей - не в строении их хромосом,
А общества, что у каждого "domus in краю"...
Проблема меня - в том, что вижу проблемы во всем,
А значит, что от окружающих не отличаюсь...
© Семиаза и ее воображаемые друзья
А пацифизма - в том, что он безоружен,
И человека, что ищет себе под стать
Другого такого, которому он не нужен.
Веры проблема, что Бог - превосходный шутник,
Рояль Ех Кусты, или Сам Ex какой-то Machina
Любит выскакивать, Время забыв на ручник
Быстро поставить. Но молвит, что всё - разрешимо!
Всех нас проблема, что нам не понять Его слов,
Мы убиваем надежду ментальным абортом...
А благородства - что смотрит сквозь призму веков
С вечной улыбкой на стареньком фото post mortem.
Проблема детей - не в строении их хромосом,
А общества, что у каждого "domus in краю"...
Проблема меня - в том, что вижу проблемы во всем,
А значит, что от окружающих не отличаюсь...
© Семиаза и ее воображаемые друзья
***
- Уходить от него. Динамить.
Вся природа ж у них – дрянная.
- У меня к нему, знаешь, память –
Очень древняя, нутряная...
- Значит, к черту, что тут карьера?
Шансы выбиться к небожителям?
- У меня в него, знаешь, вера;
Он мне – ангелом-утешителем...
- Завяжи с этим, есть же средства;
Совершенно не тот мужчина.
- У меня к нему, знаешь, – детство,
Детство это - неизлечимо...
Вера Полозкова
- Уходить от него. Динамить.
Вся природа ж у них – дрянная.
- У меня к нему, знаешь, память –
Очень древняя, нутряная...
- Значит, к черту, что тут карьера?
Шансы выбиться к небожителям?
- У меня в него, знаешь, вера;
Он мне – ангелом-утешителем...
- Завяжи с этим, есть же средства;
Совершенно не тот мужчина.
- У меня к нему, знаешь, – детство,
Детство это - неизлечимо...
Вера Полозкова
Я увидел Париж
Он казался ей чудаком.
Ждал ее у парадных на лестничных клетках,
В неотглаженных брюках и разноцветных жилетках.
Часто пах коньяком.
Называл ее ласково – «детка»…
Он носил ей цветы.
Даже в самый свирепый мороз,
Миллионами белых, заснеженных инеем роз,
Устилал ей мосты.
Говорил и смеялся до слез…
Говорил ей сквозь тишь:
Без нее, мол, в аду гореть,
Что внутри без нее начинает душа стареть,
Что она – как Париж:
Повидать. А потом умереть.
Он казался смешон…
И спустя календарный год,
Подбирая в парадном от прошлого чуда код,
Она знала: цветы в феврале ей дарил лишь Он.
На руках, через оттепель просто по лужам вброд.
Она пишет ему:
«Это за год четвертый раз,
Мне приходит во сне тень твоих воспаленных глаз.
Просыпаюсь в ночи, и в тумане, как в злом дыму,
Я тебе одному сочиняю опять рассказ…»
Разлетается дым.
Он напишет, как раньше жил…
Что сейчас он в Марселе, свои обещанья сложил…
Черепицами крыш всем кварталам – на солнце гореть!
Что она – как Париж.
Повидать… а потом умереть.
…
Что февраль для цветов стал отныне жесток и лжив:
«Я увидел Париж. И лишь чудом остался жив»…
Алена Васильченко
Он казался ей чудаком.
Ждал ее у парадных на лестничных клетках,
В неотглаженных брюках и разноцветных жилетках.
Часто пах коньяком.
Называл ее ласково – «детка»…
Он носил ей цветы.
Даже в самый свирепый мороз,
Миллионами белых, заснеженных инеем роз,
Устилал ей мосты.
Говорил и смеялся до слез…
Говорил ей сквозь тишь:
Без нее, мол, в аду гореть,
Что внутри без нее начинает душа стареть,
Что она – как Париж:
Повидать. А потом умереть.
Он казался смешон…
И спустя календарный год,
Подбирая в парадном от прошлого чуда код,
Она знала: цветы в феврале ей дарил лишь Он.
На руках, через оттепель просто по лужам вброд.
Она пишет ему:
«Это за год четвертый раз,
Мне приходит во сне тень твоих воспаленных глаз.
Просыпаюсь в ночи, и в тумане, как в злом дыму,
Я тебе одному сочиняю опять рассказ…»
Разлетается дым.
Он напишет, как раньше жил…
Что сейчас он в Марселе, свои обещанья сложил…
Черепицами крыш всем кварталам – на солнце гореть!
Что она – как Париж.
Повидать… а потом умереть.
…
Что февраль для цветов стал отныне жесток и лжив:
«Я увидел Париж. И лишь чудом остался жив»…
Алена Васильченко
***
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там -надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало...... Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: "Привет..."
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну, а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена... Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что... то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: "Привет..."
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: "Ты, правда, ждала меня, Кошка?"
"Кошки не ждут... Глупый, глупый ты мой Человек".
(с)Саша Бес
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там -надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало...... Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: "Привет..."
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну, а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена... Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что... то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: "Привет..."
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: "Ты, правда, ждала меня, Кошка?"
"Кошки не ждут... Глупый, глупый ты мой Человек".
(с)Саша Бес
а у неё такие лабиринты: себе дороже устремляться вглубь.
на входе притворяйся, что один ты, на выходе - голубь её, голубь
любой приятной лаской по погоде, по волосам, по солнечным очкам
и убеди её, что ты - "не годен", и не угоден, и не хочешь сам,
она так хочет быть твоей любимой, что руки мягки, голос проливной...
но та, её иная половина – откроется, дай только стать женой:
она сама в себе почти теряется, а в доме – сотня комнат и дизайн.
она такой уже отпетый заяц, которому не нужен дед мазай
её успех – от скуки – только множится, рука хрупка, но есть матёрый тыл.
поэтому она рисует рожицы на лекциях профессорских светил
ей дела нет до твоего смятения – ты ею избран, мечен, так умри
она давным давно на день рождения в тебя кивнула Богу – „подари”
и он и так, и сяк её испытывал, подсовывал и лучше, и крупней
но что голодный может выдать сытому, тем более что речь идет о ней.
и ты в вопросах: а зачем, а можно ли, что дальше и такой ли я герой...
всё верно – ведь она настолько сложная, таких любить ужасный геморрой.
и вроде всё на месте, руки сильные – но подвига не просится душе...
а вот глаза её – такие синие...что ты почти готов признать туше.
она в тебя смеется и куражится, и ест с руки, и тычется в плечо
всё верно – ведь она настолько разная, таких всё время хочется еще.
отпетый заяц, сонная красавица, и ты не знаешь, как себя вести
ты спишь – она легко тебя касается, тревожным пальцем трогает виски,
не спится ей, то плачет, то печалится - такая нежность: ток по проводам.
...а утром варит кофе и прощается.
и не приходит больше никогда.
Лала Тарапакина
на входе притворяйся, что один ты, на выходе - голубь её, голубь
любой приятной лаской по погоде, по волосам, по солнечным очкам
и убеди её, что ты - "не годен", и не угоден, и не хочешь сам,
она так хочет быть твоей любимой, что руки мягки, голос проливной...
но та, её иная половина – откроется, дай только стать женой:
она сама в себе почти теряется, а в доме – сотня комнат и дизайн.
она такой уже отпетый заяц, которому не нужен дед мазай
её успех – от скуки – только множится, рука хрупка, но есть матёрый тыл.
поэтому она рисует рожицы на лекциях профессорских светил
ей дела нет до твоего смятения – ты ею избран, мечен, так умри
она давным давно на день рождения в тебя кивнула Богу – „подари”
и он и так, и сяк её испытывал, подсовывал и лучше, и крупней
но что голодный может выдать сытому, тем более что речь идет о ней.
и ты в вопросах: а зачем, а можно ли, что дальше и такой ли я герой...
всё верно – ведь она настолько сложная, таких любить ужасный геморрой.
и вроде всё на месте, руки сильные – но подвига не просится душе...
а вот глаза её – такие синие...что ты почти готов признать туше.
она в тебя смеется и куражится, и ест с руки, и тычется в плечо
всё верно – ведь она настолько разная, таких всё время хочется еще.
отпетый заяц, сонная красавица, и ты не знаешь, как себя вести
ты спишь – она легко тебя касается, тревожным пальцем трогает виски,
не спится ей, то плачет, то печалится - такая нежность: ток по проводам.
...а утром варит кофе и прощается.
и не приходит больше никогда.
Лала Тарапакина
Сергей Есенин
СОБАКЕ КАЧАЛОВА
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.
Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?
Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.
СОБАКЕ КАЧАЛОВА
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.
Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?
Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.
знаю, как
это когда ты ходишь медленней и нежней, а слова катаешь долго на языке.
это когда летишь журавлём в небе, а оседаешь синицей в его руке
в твоём личном юге, запрятанном в узелке
это когда прижимаешь руку его к щеке – и хочешь сразу закрыть глаза
и всё, что когда-либо будет в этой его руке – ты за,
а ведь он ничего еще не сказал.
это когда невпопад смеёшься, а плачешь – еще более невпопад, навзрыд
а он гладит тебя той самой, и ничего на это не говорит
а мог бы – прекрати, Вероника, плакать – потеряешь товарный вид.
если ты болеешь, он варит бульон, отпаивает микстурой
засыпаешь быстро, просыпаешься – счастливой лохматой дурой...
это когда...
(дальше вырезано цензурой..)
... а потом ты строишь планы, выбираешь имя ребенку, ты знаешь - как,
он смеется, ерошит волосы, смотрит капельку свысока,
убирает прядь с твоего виска...
Лала Тарапакина.
это когда ты ходишь медленней и нежней, а слова катаешь долго на языке.
это когда летишь журавлём в небе, а оседаешь синицей в его руке
в твоём личном юге, запрятанном в узелке
это когда прижимаешь руку его к щеке – и хочешь сразу закрыть глаза
и всё, что когда-либо будет в этой его руке – ты за,
а ведь он ничего еще не сказал.
это когда невпопад смеёшься, а плачешь – еще более невпопад, навзрыд
а он гладит тебя той самой, и ничего на это не говорит
а мог бы – прекрати, Вероника, плакать – потеряешь товарный вид.
если ты болеешь, он варит бульон, отпаивает микстурой
засыпаешь быстро, просыпаешься – счастливой лохматой дурой...
это когда...
(дальше вырезано цензурой..)
... а потом ты строишь планы, выбираешь имя ребенку, ты знаешь - как,
он смеется, ерошит волосы, смотрит капельку свысока,
убирает прядь с твоего виска...
Лала Тарапакина.
Маленькая девочка, в розовой накидке,
Ты еще не сделала ни одной ошибки!
Ты еще не знаешь, кто такие трусы.
Ты еще не знаешь, как вкусны арбузы.
Почему счастливой, утром мама встала.
Что она, на ушко папе прошептала.
Что он ей ответил и она зарделась.
Почему обнять ей папу захотелось.
Ты еще не знаешь, подлость, что такое.
Ты еще не знаешь, что бывает горе.
Прочитать не можешь на заборе надпись.
Ты еще не знаешь, что такое наглость.
Ты еще не знаешь, что Любовь бывает.
Что, однажды сердце к звездам улетает!
Как она прекрасна, сладость поцелуя.
Как страдают люди, мучаясь, ревнуя.
Ты еще не знаешь, что бывают кражи.
Что белеют люди, черные, как сажа.
Что друзья бывают "и в огонь, и в воду".
Что, когда нам плохо, мы взываем к Богу.
Как бывает трудно следовать советам.
Что бывают тайны, сплетни и приметы...
Ты проснулась утром, на губах улыбка!
Я хочу быть девочкой, в розовой накидке.
Наталья Богрянцева
Ты еще не сделала ни одной ошибки!
Ты еще не знаешь, кто такие трусы.
Ты еще не знаешь, как вкусны арбузы.
Почему счастливой, утром мама встала.
Что она, на ушко папе прошептала.
Что он ей ответил и она зарделась.
Почему обнять ей папу захотелось.
Ты еще не знаешь, подлость, что такое.
Ты еще не знаешь, что бывает горе.
Прочитать не можешь на заборе надпись.
Ты еще не знаешь, что такое наглость.
Ты еще не знаешь, что Любовь бывает.
Что, однажды сердце к звездам улетает!
Как она прекрасна, сладость поцелуя.
Как страдают люди, мучаясь, ревнуя.
Ты еще не знаешь, что бывают кражи.
Что белеют люди, черные, как сажа.
Что друзья бывают "и в огонь, и в воду".
Что, когда нам плохо, мы взываем к Богу.
Как бывает трудно следовать советам.
Что бывают тайны, сплетни и приметы...
Ты проснулась утром, на губах улыбка!
Я хочу быть девочкой, в розовой накидке.
Наталья Богрянцева
Последнее редактирование:
Звезда
Река текла тяжелая, как масло,
В ней зарево закатное не гасло,
И я за блеском неба и воды
Не разглядела маленькой звезды.
Померкла гладь серебряная с чернью,
Затихла птичья сонная возня,
Зажгли костер... И звездочки вечерней
Не разглядела я из-за огня.
Истлели угли. Тёплый и густой,
Распространился сумрак по откосу.
Я за багровой искрой папиросы
Звезды не разглядела золотой.
Потом окурок горький затоптали,
Погас последний уголь, и тогда
Я увидала, что из дальней дали
Мне в сердце смотрит вечная звезда...
Э. Асадов
Река текла тяжелая, как масло,
В ней зарево закатное не гасло,
И я за блеском неба и воды
Не разглядела маленькой звезды.
Померкла гладь серебряная с чернью,
Затихла птичья сонная возня,
Зажгли костер... И звездочки вечерней
Не разглядела я из-за огня.
Истлели угли. Тёплый и густой,
Распространился сумрак по откосу.
Я за багровой искрой папиросы
Звезды не разглядела золотой.
Потом окурок горький затоптали,
Погас последний уголь, и тогда
Я увидала, что из дальней дали
Мне в сердце смотрит вечная звезда...
Э. Асадов
Осень это просто.
Ты ненароком заполняешь пустоту
Моих нарочно незаконченных историй.
Уйдешь совсем, и я, конечно, обрасту
Чужими масками, колючками и горем.
И ты не то, чем тайно хочется владеть -
Непревзойденное искусство панорамы.
Ласкаю так, что б ненароком не задеть
Твои изысканные глянцевые шрамы.
На саксофон и сансемилью обменял
Кусок души на бестолково - Красной Пресне.
Ведь здесь никто не доиграет за меня
Мои дурацкие виниловые песни.
И дым колечками под белый потолок
Слетает с губ твоих. И на пол тает простынь…
С души и сердца равноценно – жалкий клок…
Все это осень. Ну, а осень – это просто...
2008
Саша Бесt
Ты ненароком заполняешь пустоту
Моих нарочно незаконченных историй.
Уйдешь совсем, и я, конечно, обрасту
Чужими масками, колючками и горем.
И ты не то, чем тайно хочется владеть -
Непревзойденное искусство панорамы.
Ласкаю так, что б ненароком не задеть
Твои изысканные глянцевые шрамы.
На саксофон и сансемилью обменял
Кусок души на бестолково - Красной Пресне.
Ведь здесь никто не доиграет за меня
Мои дурацкие виниловые песни.
И дым колечками под белый потолок
Слетает с губ твоих. И на пол тает простынь…
С души и сердца равноценно – жалкий клок…
Все это осень. Ну, а осень – это просто...
2008
Саша Бесt
И серых глаз ее испуг
Пройдет за пять минут до встречи,
Спасаться поздно-ты ей друг,
Не подведешь,не искалечишь,
Не оборвешь святую нить
Едва рожденной светлой дружбы,
При ней не хочется курить,
Она важней семьи и службы.
И пять минут, как пять веков,
Пройдут, горя закатом летним..
Ты ей приснился на Покров,
С вопросом вечным,безответным..
Пришла, присела на краю,
Накрыла облаком жемчужным,
Душа кричала:"Я люблю!",
А разум верил, что ненужно..
Но ты не в силах отказаться
От серых глаз и нежных рук,
За эту женщину сражаться
С пол-миром надо,милый друг..
Елизавета Печенкина
Пройдет за пять минут до встречи,
Спасаться поздно-ты ей друг,
Не подведешь,не искалечишь,
Не оборвешь святую нить
Едва рожденной светлой дружбы,
При ней не хочется курить,
Она важней семьи и службы.
И пять минут, как пять веков,
Пройдут, горя закатом летним..
Ты ей приснился на Покров,
С вопросом вечным,безответным..
Пришла, присела на краю,
Накрыла облаком жемчужным,
Душа кричала:"Я люблю!",
А разум верил, что ненужно..
Но ты не в силах отказаться
От серых глаз и нежных рук,
За эту женщину сражаться
С пол-миром надо,милый друг..
Елизавета Печенкина
Эта женщина пахнет нишевой парфюмерией, вкусным телом и даже лилией в волосах.
Дело дрянь: и хоть 7 раз ты её отмеривай, 1 раз отрезать точно не сможешь сам.
Эта женщина - без профессии, но с призванием, да с таким, что люди крестятся ей вослед.
У неё, у суки - столько очарования, что вообще неважно, сколько ей стукнет лет.
Ты готов на всё, и ты требуешь право голоса, ты то ластишься, а то всячески входишь в раж,
А она стоит, вся до пяток закрыта в волосы, и еще смеется - вылитый твой типаж.
Эта женщина водит за нос, кругами, сферами, пьёт портвейн на завтрак, выглядит налегке,
Ты воюешь с ней дурацкими полумерами, на коротком, стильном, кожаном поводке.
Эта женщина любит ленты и носит синее, её правда всегда работает на неё,
И тот факт, что ты, возможно, сильнее сильного, совершенно ничего тебе не дает.
Учишь мантры, даже пьешь по ночам таблетки, ты опять задумал бешеный креатив.
А она приходит, сбрасывает балетки и ползет на кухню выпить компот из слив.
Смотрит в зеркало, устало ему подмигивает, больше часа смывает слезами грим
И плавно так переходит из высшей лиги в уверенное очевидное <вне игры>.
Ты снова звонишь, она же не отвечает: а истина очевидна, как новый год -
Ей старая книжка и кружка большая чая милее чем все мужчины её невзгод.
...
Финал предсказуем, как ты уже предсказуем: она собирается завтракать или пить.
И мысль о тебе, подуманная всуе, нисколько не омрачает привычный быт.
Эта женщина - представительница кошачьих, легка, одинока, мнительна как они,
Любить её так же спорно, как бить лежачих, поэтому, знаешь -
лучше ей не звони....
Л.Тарапакина
Дело дрянь: и хоть 7 раз ты её отмеривай, 1 раз отрезать точно не сможешь сам.
Эта женщина - без профессии, но с призванием, да с таким, что люди крестятся ей вослед.
У неё, у суки - столько очарования, что вообще неважно, сколько ей стукнет лет.
Ты готов на всё, и ты требуешь право голоса, ты то ластишься, а то всячески входишь в раж,
А она стоит, вся до пяток закрыта в волосы, и еще смеется - вылитый твой типаж.
Эта женщина водит за нос, кругами, сферами, пьёт портвейн на завтрак, выглядит налегке,
Ты воюешь с ней дурацкими полумерами, на коротком, стильном, кожаном поводке.
Эта женщина любит ленты и носит синее, её правда всегда работает на неё,
И тот факт, что ты, возможно, сильнее сильного, совершенно ничего тебе не дает.
Учишь мантры, даже пьешь по ночам таблетки, ты опять задумал бешеный креатив.
А она приходит, сбрасывает балетки и ползет на кухню выпить компот из слив.
Смотрит в зеркало, устало ему подмигивает, больше часа смывает слезами грим
И плавно так переходит из высшей лиги в уверенное очевидное <вне игры>.
Ты снова звонишь, она же не отвечает: а истина очевидна, как новый год -
Ей старая книжка и кружка большая чая милее чем все мужчины её невзгод.
...
Финал предсказуем, как ты уже предсказуем: она собирается завтракать или пить.
И мысль о тебе, подуманная всуе, нисколько не омрачает привычный быт.
Эта женщина - представительница кошачьих, легка, одинока, мнительна как они,
Любить её так же спорно, как бить лежачих, поэтому, знаешь -
лучше ей не звони....
Л.Тарапакина
Мадлен все реже сходит с чужих колен – чаще с рук – как ни хватай белозубым ртом и холеными пальцами. С них она также кормит богатых дядь и их неправильно ориентированных подруг, скачущих из-под мужа в ее постель, вместо того, чтоб сидеть за пяльцами. Мадлен играет по-крупному, шелестит юбками, мечет красным по черному, изгибается на зеленом сукне - в ее арсенале маленьких ставок нет. А если вдруг проиграется – не беда, она знает, что делать: господин напротив предпочитает классический, тот, что слева и стар обычно берет минет. Мадлен хороша до абсурда: тонкая талия, голос, руки, в два круглых шарика грудь, умна и знает, чего она стОит, льет речи так, что с ее языка им между ног капает ртуть. Она любит сидеть у себя одна, сняв макияж и юбки, уставив в окно точеный профиль. Не тратит время на сон и вот-вот пора - ее подадут где-то меж утренней сигаретой и черным кофе.
Мадлен все реже сходит с чужих колен. Неумолимо гаснет ее звезда, захлопывается очередная дверь, нет реакции на крик и стук. Мадлен сходит с ума, пытается убежать, спотыкается, оборачивается и видит замкнутый круг.
(с)Султанова
Мадлен все реже сходит с чужих колен. Неумолимо гаснет ее звезда, захлопывается очередная дверь, нет реакции на крик и стук. Мадлен сходит с ума, пытается убежать, спотыкается, оборачивается и видит замкнутый круг.
(с)Султанова
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься, А мой удел - Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском Я был как лошадь, загнанная в мыле, Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь -
Корабль в плачевном состояньи.
Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься, А мой удел - Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском Я был как лошадь, загнанная в мыле, Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь -
Корабль в плачевном состояньи.
Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.
***
В свежих ранах крупинки соли.
Ночью снятся колосья ржи.
Никогда не боялась боли -
Только лжи.
Индекс Вечности на конверте.
Две цыганки в лихой арбе.
Никому не желала смерти.
Лишь себе.
Выбиваясь из сил, дремала
В пальцах Господа. Слог дробя,
Я прошу у небес так мало...
Да, тебя....
Вера Полозкова
В свежих ранах крупинки соли.
Ночью снятся колосья ржи.
Никогда не боялась боли -
Только лжи.
Индекс Вечности на конверте.
Две цыганки в лихой арбе.
Никому не желала смерти.
Лишь себе.
Выбиваясь из сил, дремала
В пальцах Господа. Слог дробя,
Я прошу у небес так мало...
Да, тебя....
Вера Полозкова
Извечный спор до хрипоты.
Вся жизнь – спектакль, идет премьера.
Герои пьесы – я и ты,
И суетятся костюмеры,
И декоратор жжет мосты.
Полувсерьез, полушутя,
В плену игры и без дублера
На сцене только ты и я –
Без грима, света, режиссера
Играем, публику дразня.
В спектакле этом мы – шуты.
Ты – царь, а я – императрица.
Я в жизни – дрянь. Ответь, кто ты?
Из пьесы вырвана страница,
Из жизни – целые листы.
(Татьяна Кушнарева)
Вся жизнь – спектакль, идет премьера.
Герои пьесы – я и ты,
И суетятся костюмеры,
И декоратор жжет мосты.
Полувсерьез, полушутя,
В плену игры и без дублера
На сцене только ты и я –
Без грима, света, режиссера
Играем, публику дразня.
В спектакле этом мы – шуты.
Ты – царь, а я – императрица.
Я в жизни – дрянь. Ответь, кто ты?
Из пьесы вырвана страница,
Из жизни – целые листы.
(Татьяна Кушнарева)
***
Ах, если бы она была жива,
Я все бы отдал за нее, все бросил,
Слова, слова, слова, слова...
Мы все их после смерти произносим.
И пишутся в раскаяньи стихи,
Но в глубине души навечно будут с нами
Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи...
Которые не искупить словами.
Валентин Гафт
Ах, если бы она была жива,
Я все бы отдал за нее, все бросил,
Слова, слова, слова, слова...
Мы все их после смерти произносим.
И пишутся в раскаяньи стихи,
Но в глубине души навечно будут с нами
Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи...
Которые не искупить словами.
Валентин Гафт
Кто предлагал ей руку, кто звал в гости, кто приводил в гостиницу за углом. Он достаёт у неё из спины гвозди, скобы, и пули, и прочий металлолом. Кто с ней бродил по сонным тенистым рощам, кто о "последнем разе" её просил. Он же не выбирает чего попроще и не жалеет злых и бессонных сил. Кто-то хотел просто остаться рядом, кто-то искал утешения; что до него - слишком уж много доступно его взгляду, не пропускающему ничего. К ней почти перестали ходить кошмары, сниться чужие, - те, что были свои. Он морщит лоб; откуда же столько шрамов у этой девочки из хорошей семьи? Каждое утро солнце рождается заново и целует её запястья, - тонкие, как тростник. Правда, она бы всё ему рассказала, - но ничего не помнит до встречи с ним....
Ракель Напрочь.
Ракель Напрочь.
