Я снова опаздывала.
Пальцы дрожали, когда я искала в сумке наушники, паспорт и, может быть, остатки веры в чудо. Всё как обычно хаос в голове, помада на губах, любимый шарф, который не снимаешь даже летом.
Он стоял у стойки регистрации. Высокий. Спокойный. Похожий на фото, что мне прислал .
Весь какой-то «московский», как из моих переписок, где я делаю вид, что шучу, а сама на каждое "доброе утро" как на признание в любви.
— Я пришла… — сказала я.
— Неужели? — ответил он, улыбнувшись. — А я ждал.
И всё. Меня накрыло. Не любовью нет. А ощущением, что меня кто-то наконец заметил. Не как тело, не как функцию, не как женщину «за сорок и с характером», а просто как… меня.
Мы пили кофе из пластика. Говорили ни о чём и обо всём. Он слушал, а я вдруг поняла, что давно не слышала свой голос живым. Что устала быть сильной, решительной, вечно занятой и слегка язвительной.
Он протянул мне билет.
— Пару дней. Полетишь со мной?
— А что там, за этим «со мной»?
Он не ответил. Только посмотрел. Так, как не смотрят в интернете.
Он смотрел на меня спокойно, уверенно, как будто знал, что я пришла не просто так.
А в моей голове… пронеслось всё.
Как мы могли бы исчезнуть в номере отеля, где шторы плотно закрыты, а на полу наши вещи, разбросанные в спешке.
Как я, не дожидаясь слов, сажусь на него, целуя так, будто именно этим поцелуем хочу прожить новую жизнь.
Как он хватает меня за бёдра, грубо и точно, и шепчет прямо в шею: «Ты не представляешь, как долго я тебя хотел…»
Я представила, как он разрывает на мне блузку, оставляя следы от губ и зубов.
Как мы сливаемся в этом бешеном, голодном сексе почти животном, но в то же время нежном.
Где нет слов только стоны, сплетённые пальцы, удары тела о тело и сладкое безумие, от которого трясутся колени.
Я представила, как его рука сжимает мою грудь, а его член пронзает без сантиментов, но с дикостью, которую я жажду.
Он бы брал меня, как никто. И я бы сдалась ему вся, без остатка. В этих фантазиях я не была сильной. Я была женщиной, дерзкой, желанной, настоящей.
Но всё это промелькнуло как вспышка. В один миг.
Я только улыбнулась и сказала:
— Нет, не лечу. Но ты был ближе, чем кто-либо за последние годы.
Я не полетела. Конечно. У меня были дела. Ответственности. И ребенок. И привычка всё откладывать «на потом».
Он уехал.
Я осталась.
Но знаешь… я улыбаюсь каждый раз, проходя мимо табло вылета.
Потому что один вечер в аэропорту иногда больше, чем годы отношений. Потому что кто-то однажды просто сказал «поехали», а я почти сказала «да».
Пальцы дрожали, когда я искала в сумке наушники, паспорт и, может быть, остатки веры в чудо. Всё как обычно хаос в голове, помада на губах, любимый шарф, который не снимаешь даже летом.
Он стоял у стойки регистрации. Высокий. Спокойный. Похожий на фото, что мне прислал .
Весь какой-то «московский», как из моих переписок, где я делаю вид, что шучу, а сама на каждое "доброе утро" как на признание в любви.
— Я пришла… — сказала я.
— Неужели? — ответил он, улыбнувшись. — А я ждал.
И всё. Меня накрыло. Не любовью нет. А ощущением, что меня кто-то наконец заметил. Не как тело, не как функцию, не как женщину «за сорок и с характером», а просто как… меня.
Мы пили кофе из пластика. Говорили ни о чём и обо всём. Он слушал, а я вдруг поняла, что давно не слышала свой голос живым. Что устала быть сильной, решительной, вечно занятой и слегка язвительной.
Он протянул мне билет.
— Пару дней. Полетишь со мной?
— А что там, за этим «со мной»?
Он не ответил. Только посмотрел. Так, как не смотрят в интернете.
Он смотрел на меня спокойно, уверенно, как будто знал, что я пришла не просто так.
А в моей голове… пронеслось всё.
Как мы могли бы исчезнуть в номере отеля, где шторы плотно закрыты, а на полу наши вещи, разбросанные в спешке.
Как я, не дожидаясь слов, сажусь на него, целуя так, будто именно этим поцелуем хочу прожить новую жизнь.
Как он хватает меня за бёдра, грубо и точно, и шепчет прямо в шею: «Ты не представляешь, как долго я тебя хотел…»
Я представила, как он разрывает на мне блузку, оставляя следы от губ и зубов.
Как мы сливаемся в этом бешеном, голодном сексе почти животном, но в то же время нежном.
Где нет слов только стоны, сплетённые пальцы, удары тела о тело и сладкое безумие, от которого трясутся колени.
Я представила, как его рука сжимает мою грудь, а его член пронзает без сантиментов, но с дикостью, которую я жажду.
Он бы брал меня, как никто. И я бы сдалась ему вся, без остатка. В этих фантазиях я не была сильной. Я была женщиной, дерзкой, желанной, настоящей.
Но всё это промелькнуло как вспышка. В один миг.
Я только улыбнулась и сказала:
— Нет, не лечу. Но ты был ближе, чем кто-либо за последние годы.
Я не полетела. Конечно. У меня были дела. Ответственности. И ребенок. И привычка всё откладывать «на потом».
Он уехал.
Я осталась.
Но знаешь… я улыбаюсь каждый раз, проходя мимо табло вылета.
Потому что один вечер в аэропорту иногда больше, чем годы отношений. Потому что кто-то однажды просто сказал «поехали», а я почти сказала «да».
