Зашёл я недавно в магазин сетевой, за хлебушком. Его, как водится теперь, по новоумному, положили в са-амом дальнем углу. Ну да ничего, я человек морально стойкий и духом крепкий, и потому, прошествовал через весь магазин туда и обратно, лишнего ничего не взял и, с одиноким батоном в корзинке, стал неспешно приближаться к кассе, думая о чём-то своём. И тут вижу, а за кассой, мамоньки, не женщина - богиня! Вся такая видная, сразу понятно - что рядом с продуктами питания работает и в возрасте, ну в том, когда женщин перестают девушками называть, а начинают "девушка? Ой, простите."
Мысли сразу же из головы испарились и как будто жаром меня обдало, так как вижу, что богиня эта смотрит на меня взглядом пристальным и улыбается приветливо. Я даже подумал, что это она не мне улыбается и оглянулся, но сзади никого не было, значит мне. Несколько оробев, я подошёл к кассе. Улыбка богини стала ещё шире и, кажется начала выходить за пределы лица. Я молча выложил батон на ленту. И тут, богиня томным, полным страсти голосом, ни на секунду не прекращая улыбаться, поинтересовалась:
-Пакетик нужен?
-Н-нет. Промямлил я.(её улыбка, кажется, чуть уменьшилась и вернулась в дозволенные пределы)
-А может быть товары по акции желаете? Заискивающе снова спросила она.
-Нет, спасибо. Уже увереннее сказал я, и уже даже хотел как-нибудь ловко пошутить, в ответ на её приветливость, но снова взглянув на неё передумал, так как заметил, что улыбка съежилась до размеров самой обычной улыбочки, искорки в глазах погасли.
-Бонусная карта? Обычным голосом спросила она.
-Да ну что вы, какие бонусы, зачем они мне!? Бодренько сказал я. От улыбки осталась лишь тень, а может это была тень от мимических морщин в уголках ярко накрашенных губ. Мне захотелось поскорее покинуть заведение.
Она назвала сумму с нотками разочарования в голосе. Я спешно порылся в карманах в поисках мелочи, и тут же вспомнил, что ещё вчера выложил её дома, что бы наконец перестать бряцать на ходу, как ковбой шпорами. Богиня начала показывать своим видом нетерпение, а я сделал извиняющееся выражение лица и ещё больше ускорившись, стал выдирать бумажник из кармана джинсов. Бумажник отчаянно сопротивлялся, выражение лица богини стремительно становилось всё более хмурым, а у меня на лбу проступили мелкие капельки пота. Наконец, нечеловеческим усилием, вывернув при этом карман, я вырвал бумажник на свободу и тут же распахнул его!
В нем лежала единственная пятитысячная купюра. В воздухе запахло озоном и отчётливо послышались щелчки электрических разрядов. Если бы я не боялся поднять взгляд, то наверняка увидел бы маленькие молнии вылетающие из её зрачков. Я вынул и положил купюру на стол. И тут, словно тысяча пожарных сирен, на меня обрушился нечеловеческий вопль, вибрирующий в воздухе, который вдруг стал твёрдым как стекло и вибрировал вместе с воплем:
- ГА-АЛЯ-А, мне размен нужен!!! Тут опять какой-то мудак утром с пятитысячной!!!
Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть дневной свет и глотнуть свежего воздуха, не помня себя я схватил, смяв, купюру и выбежал в дверь, чуть не сбив кого-то, батон остался лежать на прилавке.
Да и хрен с ним, с этим завтраком, думал я, шагая домой. Такая вот история.